Главная     |     Новости     |     Справка     |     Форум     |     Обратная связь     |     RSS 2.0
Навигация по сайту
Юридическое наследие
Дополнительно


Архив новостей
Октябрь 2013 (14)
Ноябрь 2010 (2)
Июль 2010 (1)
Июнь 2010 (1288)
Май 2010 (3392)
Анонсы статей
» Материалы за Июнь 2010 года



 

Система санкций в уголовном законодательстве и в юридической практике. -2

Просмотров: 7 323
Санкции за коммерческие преступления, совершаемые из корыстных или иных личных побуждений, должны быть никак не меньшими (а возможно и большими), чем санкции за преступления против собственности – кражу, мошенничество, присвоение и т.д., поскольку во многих случаях эти преступления имеют одинаковую природу с хищениями, а последствия их совершения зачастую более тяжки, чем при хищениях. Однако это имеет место не всегда.
Санкции статей 208 – 210, предусматривающие ответственность за организацию различных преступных организаций и участие в них, должны быть согласованы с санкциями статей об ответственности за убийство, разбой, незаконный оборот оружия, наркотиков и некоторых других. Это также имеет место не всегда.
Сохраняются некоторые проблемы в законодательном решении вопросов сочетаемости основных и дополнительных видов наказаний в санкциях статей Особенной части УК. В частности, в санкции ст. 155 УК дополнительное наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью предусматривается в сочетании с основными наказаниями в виде штрафа от ста до двухсот минимальных размеров оплаты труда, исправительных работ до одного года и ареста до четырех месяцев. Примерно такая же ситуация в ч. 2 ст. 260 УК и в ст. 271 УК. В ч. 2 ст. 238 УК конфискация имущества установлена в дополнение к штрафу в размере от семисот до одной тысячи минимальных размеров оплаты труда, ограничению свободы до трех лет и лишению свободы на срок до шести лет. Во всех этих – наиболее очевидных, а также во многих других случаях сохраняется высокая вероятность назначения дополнительного наказания более строгого, нежели мера основного наказания, что не отвечает принципу оптимального сочетания основных и дополнительных наказаний и логике соотношения их ролей в реализации целей наказания.
Представляется, что предотвращению такого рода проблем способствовало бы принятие нашего предложения о законодательном закреплении в уголовном законе или хотя бы отражения в руководящих разъяснениях высшего судебного органа страны правил оптимального сочетания основных и дополнительных наказаний: что однородные наказания не могут назначаться в виде основного и дополнительного одновременно, и что мера дополнительного наказания не может быть более строгой, чем мера основного наказания. (113, с. 55-59).
При общей последовательной направленности нового УК на обеспечение конституционного принципа равенства граждан перед законом, в литературе отмечается некоторая противоречивость реализации данного принципа в законе и на практике.
Так, В.И. Ткаченко считает противоречащим указанному принципу установление в уголовном законе повышенной ответственности виновного в зависимости только от свойств его личности, таких, как наличие прежней судимости, ответственное должностное положение и т. п. По мнению автора, поскольку личность виновного в понятие преступления не включена, поэтому величина общественной опасности преступления не зависит от личности совершившего его субъекта. Свойства личности последнего не повышают и не понижают ее. Прежняя судимость, рецидив, безусловно, свидетельствуют о повышенной общественной опасности виновного. Однако это, - по мнению В.И. Ткаченко, - не изменяет общественной опасности самого преступления, так как величина вреда охраняемым общественным отношениям остается неизменной. Поэтому введение таких свойств виновного в составы преступления в качестве квалифицирующих признаков противоречит сущности преступления и нарушает конституционный принцип равенства граждан перед законом, который «предполагает в числе прочего и равенство пределов ответственности за юридически тождественные действия независимо от свойств личности виновного». (214, с.86-88). Тем более не логично и трудно объяснимо, что размер повышения ответственности при наличии указанных признаков в разных статьях УК РСФСР различен.
Также и Н.Ф. Кузнецова не без оснований отмечает, что в новом уголовном законе, в частности, при криминализации экономических преступлений, новый УК РФ отошел от соблюдения принципа равенства граждан перед законом. Конституция РФ предписывает равную охрану всех форм собственности, однако в главе 23 «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях» и главе 30 «Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления» равные по функциям субъекты преступлений, предусмотренных этими главами, отвечают по-разному. Объем криминализации общественно опасных деяний и санкции за них уже и либеральнее применительно к частным управленцам, шире и строже — к государственным должностным лицам. (121, т. 1, с. 71).
На практике принцип равенства граждан перед уголовным законом в нашей стране нарушается очень часто. В силу особенностей новейшей истории России, сложностей переживаемого страной переходного периода и в целом невысоким уровнем общей и правовой культуры населения, во многих случаях на решение вопроса о привлечении виновного к уголовной ответственности оказывают решающее влияние занимаемое им служебного положение, имуще-ственное состояние, кумовство, сложившаяся система «блата».
Об этом свидетельствуют многочисленные факты, приводимые в средствах массовой информации, данные анализа материалов следственно – судебной практики о многочисленных не вполне обоснованных отказах в возбуждении уголовных дел или об их прекращении с формулировкой за отсутствием состава или события преступления в отношении «определенных» лиц», данные о непостановке на учет заявлений граждан о преступлениях, сильно заниженная статистика регистрации экономических преступлений, совершенных частными предпринимателями и т. п. (См. об этом: 121, т. 1, с. 73).
3.3. Рассогласования в законодательстве негативно отражаются и на применении уголовно-правовых санкций в судебной практике.
Более 20 лет назад П.П. Осипов отмечал , что «в сфере судебной деятельности по применению уголовно-правовых санкций наблюдаются резкие и устойчивые рассогласования (противоречия, несовпадения) между необходимой (желаемой) и существующей карательной практикой. Устранение этих проблемных ситуаций упирается в явную недостаточность наличного теоретического знания для определения путей, методов и средств совершенствования карательной практики. В этой связи проблема применения уголовно-правовых санкций, включая назначение наказания, обоснованно относится к числу актуальных и недостаточно разработанных». (102, с. 65).
П.П. Осипов в середине 70-х г.г. предпринял попытку спрогнозировать основные тенденции развития карательной практики в стране на перспективу на основе знания общих закономерностей, действовавших в нашем обществе в тот период. По его мнению, в карательной практике должны были бы наблюдаться, образуя идеальную гипотетическую модель, следующие тенденции:
• постепенное сокращение (в абсолютных и относительных величинах) населения, ежегодно подвергаемого уголовно-правовым санкциям;
• изменение в структуре карательной практики соотношения между лишением свободы и иными, более мягкими наказаниями в пользу последних;
• вытеснение кратких сроков лишения свободы ввиду их низкой эффективности и нерациональности и возможности их замены более эффективными и рациональными мерами воздействия;
• увеличение индекса жесткости лишения свободы ввиду его применения преимущественно за тяжкие преступления и к рецидивистам, упорно не встающим на путь исправления;
• общее уменьшение индекса жесткости судебной репрессии. (Там же, с. 81-82).
Основаниями для таких прогнозов автора послужили его предположения о сокращении в процессе развития социализма общих причин преступности и совершенствовании микросреды обитания личности, ведущих к «отмиранию» преступности и уменьшению количества преступников; о решительном усилении криминологического предупреждения преступлений в системе воздействия на преступность; о постепенной декриминализации человеческого поведения по мере упрочения социалистического строя; об уменьшении общественной опасности совершаемых преступлений и обусловленной этим политикой КПСС по постепенной замене мер уголовного наказания мерами общественного воздействия и воспитания, увеличении роли и возможностей общественности в воспитании осужденных и т.п.; а также о законодательном расширении оснований для применения наказаний, не связанных с лишением свободы, привлечении к административной ответственности взамен уголовной и т. д. (Там же).
Указанные тенденции карательной практики, по мысли автора, должны явиться свидетельством (и отражением) повышения ее рациональности и гуманистичности при сохранении достаточно высокой степени институциональной эффективности. Наличие противоположных тенденций станет отражением существования проблемных ситуаций. (Там же, с. 82).
Анализ официальных данных Министерства юстиции РФ о применении уголовных наказаний судами общей юрисдикции в 1997 – 1998 г.г. (форма № 10.3) показывает следующее. (См.: Приложения, табл. № 8).
В 1997 году судами общей юрисдикции Российской Федерации было осуждено 1.013.431 человек, в 1998 г. – на 57 тысяч 620 человек больше (всего – 1.071.051 человек).
В сравнении с предыдущими годами, общее число осужденных в 1997 г. нарушает общую тенденцию последних девяти лет (с 1988 г.) к ежегодному росту числа осужденных, в 1998 г. эта тенденция вновь проявляется, хотя количество осужденных все еще меньше, чем в 1996 году.
Сократилось количество осужденных за такие преступления, как: присвоение или растрата вверенного имущества, нарушение правил безопасности движения и эксплуатации транспорта, а также по делам частного обвинения. Несколько увеличилось число осужденных за следующие виды преступлений: причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, изнасилования, грабеж, разбой, вымогательство, мошенничество, иные преступления в сфере экономики, экологические преступления, хулиганство, преступления против лиц, осуществляющих правосудие и предварительное расследование и против других представителей власти, незаконные действия с наркотическими и психотропными средствами, незаконные действия с оружием, боеприпасами, взрывчатыми веществами и взрывными устройствами.
Для выявления тенденций карательной практики последних лет важно сопоставить данные о судимости с данными о количестве совершенных (зарегистрированных) преступлений, ибо, если судимость сокращается при росте числа преступлений - вряд ли такую тенденцию можно признать благоприятной.
Так, по данным официальной статистики, в 1997 году было зарегистрировано 2.397.311 преступлений, выявлено лиц, совершивших преступления – 1.372.161 чел., осуждено в указанном году 1013431 человек (73,9 % выявленных лиц). (При этом следует, конечно, иметь в виду, что в числе осужденных в 1997 г. значительную долю составляют лица, совершившие преступления в прошлые годы, а какая-то часть выявленных лиц будет осуждена в следующем году).
В сравнении с предыдущими годами число зарегистрированных преступлений в 1997 г. также нарушает тенденцию последних девяти лет (с 1987 г.) к росту их числа - преступлений зарегистрировано на 8,7 % меньше, чем в 1996 г. и на 13,2 % меньше, чем в 1992 г.
Примерно такие же тенденции характеризуют статистику количества лиц, выявленных за совершение преступлений: в 1997 г. их выявлено меньше, чем за три предшествующие года. Также прервана тенденция роста их числа, развивавшаяся с 1990 г. (См.: Приложения, табл. № 11, № 12 и № 13).
Однако и по этим данным судить о том, благоприятны ли тенденции в карательной практике государства в последние годы еще затруднительно, ибо первое из объяснений причин указанных тенденций - они являются следствием реформы уголовного законодательства - изменений в криминализации и пенализации деяний.
Показателем уровня карательной практики государства может служить статистика, показывающая структуру преступности и судимости в последние годы за отдельные виды преступлений, прежде всего за наиболее тяжкие и наиболее распространенные.
Так, по ст. 105 УК РФ за убийство в 1997 г. было осуждено 17.770 человек – на 733 человека меньше, чем в 1996 г., но уже в 1998 г. – 18593 человека, т. е. больше, чем в указанные годы.
За умышленное причинение тяжкого вреда здоровью по ст. 111 УК в 1997 г. осуждено 32524 человека, в 1998 г. – 31897 человек, что несколько меньше, чем в последние годы перед этим (в 1994 г., например, осуждено по указанной статье 34472 чел., в 1996 г. - 32866 чел.).
За изнасилование по ст. 131 УК в 1997 г. осуждено 7871 чел., в 1998 г. – 7238 чел. - это самый низкий показатель с 1970 г.
За хулиганство по ст. 213 УК в 1997 г. осуждено 69879 человек, в 1998 г. – 69256 чел.- самый низкий показатель с 1994 г. ( в 1996 г., например, за это преступление осуждено 96813 чел.).
За незаконные действия с оружием по ст.ст. 222-226 УК в 1997 г. осуждено 22736 чел., в 1998 г. – 25744 чел. (в 1996 г. - 24093 чел.).
Резко увеличилась судимость за преступления, связанные с наркотиками (ст.ст. 228-233 УК): в 1997 г. за эти преступления осуждено 65266 чел., в 1998 г. – 101.429, что заметно больше, чем в предшествующие годы (в 1989 г., например - 4660 чел., в 1996 г. – 45675 чел.).
За кражу ( ст. 158 УК) в 1997 г. осуждено 465.090 чел., в 1998 г. еще больше – 471.119 чел., это меньше, чем в 1996 г. (481.374 чел.), но выше, чем в 1995 г. и предшествующие годы.
За совершение грабежа (ст. 161 УК) в 1997 г. осуждено 57187 чел., в 1998 г. – 58253 чел., (в 1996 г. - 57611 чел.)
Неуклонно растет число лиц, осужденных за совершение разбойных нападений (ст. 162 УК): 1970 г. - 7037 чел.; 1988 г. - 17062 чел.; 1996 г. - 20069 чел.; 1997 г. - 21209 чел.; 1998 г. – 24005 чел. (См.: 181, с. 29-34).
Для сравнения структура судимости по наиболее распространенным преступлениям за 1996 г. дана в таблице № 13. (См.: Приложения).
 

 

Система санкций в уголовном законодательстве и в юридической практике. -3

Просмотров: 6 650
Примерно такая же картина вырисовывается и в практике применения наказаний за незаконные действия и нарушение правил обращения с оружием, боеприпасами, взрывчатыми веществами и взрывными устройствами (ст. ст. 222-226 УК). Такая практика вряд ли может быть признана удовлетворительной - в особенности за наиболее опасные из этих преступлений - хищение и вымогательство указанных предметов. Статья 226 УК, предусматривающая ответственность за это преступление, в ч. 1 содержит санкцию в виде лишения свободы от 3 до 7 лет, в ч. 2 - от 5 до 10 лет, в ч. 3 - от 5 до 12 лет с факультативной конфискацией имущества, в ч. 4 - от 8 до 15 лет с обязательной конфискацией имущества.
Между тем лишение свободы по этой статье в 1997 г. назначено лишь четырем из десяти осужденных, причем в подавляющем большинстве случаев (87,3 %) срок этого наказания не превышает 5 лет и лишь четверым (3,1%) назначено наказание в пределах от 8 до 10 лет. При этом 57,6% осужденных наказание назначено условно и 1,6% - в виде исправительных работ). (См.: Приложения, табл. № 6, № 7 и № 8).
Подобная же практика складывается в отношении контрабанды, совершенной при отягчающих обстоятельствах (ч.ч. 2-4 ст. 188 УК): лишь 44,9 % осужденных назначается лишение свободы, из которых 99,1 % - на срок не более 8 лет, между тем в санкции ч. 3 указанной статьи предусмотрено лишение свободы до 10 лет с факультативной конфискацией имущества, а по ч.4 - до 12 лет с обязательной конфискацией.
Нуждается в критическом анализе с указанных позиций также практика назначения наказаний по ст. ст. 163, 164, 166, 186, 187 УК и др. (?)
3.4. Конечно, абстрактно судить о карательной практике только по данным статистики, и на этом основании делать выводы о необоснованности судебных приговоров, было бы неправильно, необходимо обязательное и внимательное изучение и материалов конкретных уголовных дел. Однако и данные судебной статистики, в которых емко и наглядно представлены результаты деятельности всех судов страны - важный и, на наш взгляд, весьма репрезентативный показатель состояния судебной практики в целом. Совершенно очевидно, и в этом убеждает изучение материалов следственно - судебной практики, что в каких-то случаях (в каком-то количестве случаев) оправдано применение к виновным и сравнительно мягких мер воздействия. Однако уже само по себе большое количество таких случаев, в особенности за тяжкие преступления, вызывает опасение, что исключение может стать правилом. Тем более, что практически каждодневно достоянием гласности становятся все новые случаи «ухода» от ответственности лиц, виновных в совершении преступлений. (См., напр.: 212, 233, 104). Это подтверждает и внимательное изучение конкретных уголовных дел.
Возвращаясь к приведенным выше прогнозам П.П. Осипова, следует, с учетом всего вышеизложенного, констатировать, что по большей части его прогнозы не оправдались. Жизнь, как известно, повернулась совершенно неожиданной стороной. Кардинальные изменения социально – экономического строя России в конце ХХ столетия, породившие многочисленные и серьезнейшие экономические, социальные, политические, духовно - нравственные и иные проблемы, привели к неожиданным процессам в сфере криминальной и, соответственно, в карательной политике государства.
Остались не реализованы такие «ожидания» П.П. Осипова, как сокращение населения, ежегодно подвергаемого уголовно - правовым санкциям и уменьшение индекса жесткости судебной репрессии. Как отмечают специалисты, «по количеству лиц, находящихся в местах заключения, в расчете на 100 тысяч населения Россия стоит в числе первых в мире», число россиян, содержащихся в учреждениях уголовно – исполнительной системы, сегодня примерно такое же, как во всем СССР к началу 90-х. (См.: 74).
Не произошло ожидавшегося сокращения общих причин преступности и совершенствования микросреды обитания личности, которые должны были привести к «отмиранию» преступности и уменьшению количества преступников. Не получилось решительного усиления криминологического предупреждения преступлений, как и заметной декриминализации человеческого поведения. Нет никаких оснований говорить об уменьшении общественной опасности совершаемых преступлений и, соответственно, нет оснований для постепенной замены мер уголовного наказания мерами общественного воздействия и воспитания, увеличении роли и возможностей общественности в воспитании осужденных.
Вместе с тем, демократизация общественной жизни, расширение гласности, большая открытость общества создали предпосылки для совершенствования уголовного законодательства и карательной практики государства на демократических началах в соответствии с мировыми демократическими стандартами. Это обусловило реализацию прогнозировавшегося П.П. Осиповым законодательного расширения оснований для применения наказаний, не связанных с лишением свободы, и связанной с таким расширением тенденции некоторого сокращения применения лишения свободы за счет более широкого применения более мягких мер наказания, а также тенденции постепенного вытеснения кратких сроков лишения свободы ввиду их низкой эффективности и нерациональности.
Причины существования отмеченных выше и других проблемных ситуаций в практике применения мер уголовно-правового воздействия по-прежнему многообразны, они носят как объективный, так и субъективный характер.
Первопричинами изменений карательной политики и карательной практики государства - конечными правообразующими и правоприменительными факторами (102, с. 68) являются, как известно, процессы, протекающие в основных сферах жизни общества —экономической, политической и духовной. Эти процессы лежат в основе объективных и субъективных причин «второго уровня», непосредственно определяющих характер и содержание законодательных решений и правоприменительной практики.
Такими первопричинами проблемных ситуаций в сфере карательной практики в современных условиях являются, прежде всего, отмеченные выше кардинальные изменения социально-экономического строя России и порожденные этим серьезнейшие экономические, социальные, политические, духовно-нравственные и иные проблемы, определяющие и характер и остроту криминогенной ситуации в стране, и, соответственно, карательную политику и практику государства. Резкое и сильное социально расслоение прежде более или менее однородного общества, рост безработицы, снижение государственного и общественного контроля над производством и распределением, во многом корыстная приватизация общественной и государственной собственности – все эти и многие другие причины породили значительный рост преступности, появление новых и более опасных ее форм. Соответствующие изменения претерпевает и государственная карательная политика и карательная практика России.
К числу объективных причин «второго уровня», лежащих в основе отмеченных выше проблемных ситуаций, относится, в частности, определенное несовершенство законодательства, прежде всего отмечавшихся выше норм, регулирующих применение уголовно-правовых санкций, а также порядок и условия применения отдельных мер уголовно-правового воздействия. Другими такого уровня причинами являются – можно и в этом согласиться с П.П. Осиповым:
• политические и управленческие решения по вопросам применения уголовно-правовых санкций (в частности, руководящие постановления высших судебных инстанций страны);
• правосознание населения в части, выражающей общественное мнение о карательной практике и должном ее состоянии;
• объективные условия, обеспечивающие эффективность превентивного воздействия уголовно-правовых санкций, к которым относятся данные об организации исполнения уголовно-правовых санкций, «например, известные судьям существенные дефекты практики исполнения отдельных видов уголовно-правовых санкций могут приводить к сокращению масштабов применения последних, и наоборот;
• субъективные причины преступного поведения, которые находятся в пределах досягаемости уголовно-правовых санкций – свойства личности преступника. (Там же, с. 66-67).
К субъективным причинам «второго уровня», определяющим существование указанных проблемных ситуаций, следует отнести дефекты судейского правосознания (как отмечал П.П. Осипов - прежде всего его сугубо или преимущественно профессионально-целевая ориентация), обусловленные недостатками профессионального обучения, большой профессиональной и иной занятостью, затрудняющей повышение квалификации, отсутствием юридической литературы по прикладным проблемам применения уголовно - правовых санкций и т. д. (Там же, с. 86).
В основе конкретных проблемных ситуаций, проявляющихся в карательной практике современного государства, лежат те же причины, которые отмечались П. П. Осиповым четверть века назад.
Так, усиление индекса жесткости судебной репрессии и ухудшении структуры карательной практики причинно обусловлено негативными изменениями отмеченных выше общих объективных и субъективных правоприменительных факторов, которые нашли отражение, в частности:
а) в расширении законодательной криминализации человеческого поведения;
б) расширительном толковании составов наиболее распространенных преступлений;
в) сокращении масштабов применения мер общественного воздействия и воспитания;
г) росте преступности и, соответственно, увеличении числа ежегодно выявляемых преступников, повышении коэффициента раскрываемости преступлений и т. д. (Там же, с. 83-84).
Все еще значительный, несмотря на прилагаемые усилия, удельный вес лишения свободы в структуре применяемых судами наказаний вызывается:
а) высоким уровнем преступлений, за которые закон предусматривает только лишение свободы;
б) наличием среди подсудимых значительного числа лиц, ресоциализация которых невозможна или затруднена с помощью иных мер уголовно-правового воздействия;
в) отсутствием в предусмотренной уголовным законодательством системе мер уголовно-правового воздействия и, соответственно, в уголовно - правовых санкциях, реальных альтернатив лишению свободы;
г) более высокой, по сравнению с другими уголовно-правовыми санкциями, профессионально-целевой результативностью лишения свободы;
д) односторонней институциональной ориентацией судей и недоразвитием в их правосознании социально-политических и аксиологических компонентов;
е) требованиями общественного правосознания;
Напротив, относительно низкий удельный вес исправительных работ обусловлен:
а) низкой профессионально-целевой результативностью этого вида наказа-ния;
б) неспособностью этой меры обеспечить достаточно высокую степень достижения цели кары, удовлетворения общественного правосознания;
в) небольшим удельным весом преступлений, за совершение которых по закону могут применяться исправительные работы;
г) постепенным замещением исправительных работ иными мерами уголовно - правового воздействия, не связанными с лишением свободы;
д) невыполнением или ненадлежащим выполнением трудовыми коллективами функций воспитания и социального контроля в отношении лиц, осужденных к исправительным работам;
е) недооценкой судьями исправительных работ. (Там же, с. 84).
Очень высокий удельный вес условного осуждения также имеет свои объяснения, он, по нашему мнению, явился следствием следующих основных причин:
а) усилением в действующем уголовном законодательстве карательного содержания этой меры уголовно-правового воздействия, в условиях отсутствия других серьезных альтернатив лишению свободы, объективно превратившем эту меру в реальную альтернативу лишению свободы;
б) фактическим отсутствием других серьезных альтернатив лишению свободы при наличии объективно существующей потребности в ограничении применения лишения свободы и официально провозглашаемой направленности карательной политики на экономию мер репрессии;
в) наличием значительной количественно категории осужденных, в отношении которых наиболее целесообразной мерой уголовно-правового воздействия при всех условиях является именно условное осуждение;
г) ошибочным применением условного осуждения в отношении осужденных, для исправления которых эта мера недостаточна; (См. об этом, напр.: 233).
д) легально не доказанным, но имеющим по вполне обоснованным предположениям значительное распространение, использованием этой меры в качестве формы фактически незаконного и необоснованного освобождения от уголовного наказания «нужных людей», попавших в «неприятную ситуацию». (См. об этом, напр.: 212).
 

 

Принципы уголовно-правового воздействия, определяющие построение и применение системы уголовно-правовых санкций. -1

Просмотров: 8 672
2.1. Эффективость уголовно-правового воздействия, оказываемого на осужденных, зависит от многих факторов, в том числе от «полноценности» применяемых мер уголовно-правового воздействия и их системы в целом, от правильного определения условий, порядка и правил назначения отдельных их видов, от того, насколько полно и правильно возможности отдельных видов уголовного наказания и их системы в целом используются в санкциях статей Особенной части УК. Однако в не меньшей мере она зависит и от тех альтернатив, которые предоставляют уголовной юстиции санкции уголовно-правовых норм, включающие в свое содержание не только меры наказания, непосредственно указанные в статьях уголовного закона, но и широкий выбор иных мер уголовно-правового воздействия.
Поэтому важное значение с точки зрения обеспечения высокой эффективности уголовно-правового воздействия на лиц, виновных в совершении преступлений, имеет законодательное закрепление всего комплекса мер уголовно-правового воздействия в нормах как Общей, так и Особенной части Уголовного кодекса.
В настоящей главе предметом исследования является лишь традиционная проблема отражения мер уголовно-правового воздействия в виде наказания в санкциях статей уголовного закона. Однако при этом, в свете изложенного выше, мы должны исходить из понимания, что это лишь один аспект большой проблемы правового регулирования комплекса мер уголовно-правового воздействия в целом.
Как справедливо отмечает Г.Л. Кригер: «Важным условием формирования санкций является соблюдение их внутреннего единства и согласованности, что означает подбор по каждой категории преступлений таких видов наказания, которые отражали бы характер и соотносительную общественную опасность одних преступлений сравнительно с другими и обеспечивали выполнение упомянутых выше задач. В этой связи следует проанализировать использование отдельных видов наказания в санкциях статей Особенной части действующего уголовного законодательства». (195, с. 137-138; 174, с.148-149).
2.2. Эффективность системы уголовно – правовых санкций во многом определяется тем, на каких основаниях, в соответствии с какими требованиями (правовыми, нравственными, законодательно-техническими и др.) и каким образом осуществляется ее построение в законе и применение на практике.
Эти требования нормативно прямо не определены, поэтому судить о их наличии и характере можно лишь на основе анализа системы санкций, фактически предусмотренной в законе, и характера реализации ее возможностей на практике.
Задача состоит в определении совокупности свойств, которыми должна обладать «в идеале» уголовно-правовые санкции и их система в целом, как, с учетом каких обстоятельств они должны конструироваться и применяться, чтобы обеспечивать эффективное уголовно-правовое воздействие на виновного.
Попытки решения этой задачи применительно к ранее действовавшему уголовному законодательству привели ученых-юристов к выводу, что ни теория, ни практика не имеют полного представления о том, как определяются уголовно-правовые санкции. В.Н. Кудрявцев, к примеру, вынужден был констатировать, что оптимальные пределы санкций иначе как умозрительным путем определить не удается. Ученые отмечали разнобой в определении максимальных и минимальных пределов санкций УК, их несогласованность, отсутствие логической соотносимости санкций с характеристикой соответствующих деяний. (164, с. 249; 53, с. 131; 234, с. 86-87).
В теории уголовного права о свойствах уголовно–правовых санкций были высказаны различные суждения.
Так, по мнению Н.И. Загородникова: «На характер и размер санкции оказывает определяющее воздействие социальное содержание преступления, его объективные и субъективные качества и особенности и иные обстоятельства, оказывающие влияние на направление уголовной политики в борьбе с теми или иными преступлениями». (177, с. 46).
Г.Л. Кригер полагает, что эффективность уголовного наказания может быть обеспечена лишь при условии соответствия установленной в законе санкции принципам уголовного права, соответствия санкций диспозициям соответствующих уголовно-правовых норм, обеспечении их научной обоснованности, внутреннего единства и взаимосогласованности. (177, с. 133-134; 195, с. 137).
В.Е.Квашис обратил внимание на необходимость соблюдения требований целесообразности и обоснованности санкций уголовного закона и практики их применения, законы, устанавливающие наказуемость деяний, должны, как считает автор, соответствовать представлениям о свойственных современному общественному сознанию справедливых формах и пределах репрессии. (195, с.186-187).
М.И. Ковалев высказал мнение, что санкции должны: а) соответствовать степени опасности деяния как с точки зрения уголовной политики, так и морали, правосознания; б) быть внутренне согласованы между собой с тем, чтобы примерно равные по степени опасности преступления не наказывались различно, в зависимости от второстепенных обстоятельств; в) за деяния, совершенные по неосторожности, а также деяния, могущие повлечь самые разнообразные последствия, необходимо предусматривать альтернативные санкции». (109, с. 112 - 114).
А.Н. Игнатов считает, что эффективность применения уголовного закона в значительной мере зависит от обоснованности санкций, предусмотренных в уголовном законодательстве и их взаимной согласованности, а также необходимости учета общественного мнения, в частности, по вопросу о тяжести наказания. (Там же, с. 62-63).
В.М. Коган обратил внимание на требование согласованности санкций уголовно-правовых норм и обеспечение соответствия наказания сравнительной тяжести преступления. (174, с. 128).
По мнению П.П. Осипова: «Любое наказание следует оценивать с профессионально-целевой (ведомственной), социологической (системной) и аксиологической (ценностной) точек зрения в их диалектическом единстве». (163, с. 76).
И.И.Карпец, выступая при обсуждении предстоящей реформы уголовного законодательства, отмечал следующие черты, которыми, на его взгляд, должно характеризоваться новое уголовное законодательство: современность, т.е. отражение динамизма развития общества; стабильность, основанная на социальной обусловленности закона и предвидении тенденций будущего развития; гуманизм; опора на научное понимание преступности, ее места как отрицательного явления в жизни общества, форм и методов борьбы с ней. Уголовное законодательство должно учесть новейшие достижения не только правовой, но и смежных наук; оно должно быть экономным, свободным от норм других отраслей права, учитывать нужды правоприменительной практики, вобрать в себя многообразный положительный опыт, с тем чтобы обеспечить надежную охрану общественных отношений и защиту прав и свобод личности. (250, с. 131).
В приведенных суждениях авторы правильно отмечают различные наиболее важные требования, которым должны отвечать уголовно-правовые санкции. Однако отсутствие согласованного взгляда на комплекс таких требований, которые только во взаимодействии способны оказывать определяющее влияние на содержание и характер уголовно-правовых санкций и их реализацию на практике, делает настоятельной разработку системного взгляда на эту проблему.
На наш взгляд, при определении комплекса требований, которым должны отвечать уголовно-правовые санкции, следует исходить из интегративных целей и общих принципов уголовно-правового воздействия, а также из сущности и функционального назначения уголовно-правовых санкций как элементов системы уголовно-правового воздействия.
Всякое осмысленное поведение человека есть целесообразная деятельность, поэтому из самого характера сознательной человеческой деятельности вытекает необходимость учета и при конструировании уголовно-правовых санкций в законе, и при применении их на практике целей уголовно-правового воздействия. К таким целям, на наш взгляд, относятся: утверждение социальной справедливости, предупреждение новых преступлений и исправление лица, совершившего преступление. Это общие – интегративные цели всего комплекса мер уголовно-правового воздействия, в соответствии с которыми должна строиться вся система мер уголовно-правового воздействия в законодательстве и на практике, в том числе и система уголовно-правовых санкций. Как уже отмечалось выше, в действующем уголовном законодательстве указанные интегративные цели четко и однозначно не определены, между тем как в их законодательном определении имеется настоятельная необходимость.
Определяющее значение для конструирования системы уголовно-правовых санкций в законе и применения их на практике имеют также общие принципы уголовно–правового воздействия, закрепленные в действующем Уголовном кодексе РФ в качестве принципов уголовного права: законности, равенства граждан перед законом, вины, справедливости, гуманизма (ст. ст. 3-7 УК).
Принципы уголовно-правового воздействия определяются в соответствии с указанными принципами уголовного права, однако не сводятся к ним, поскольку содержат требования, конкретизирующие, развивающие, углубляющие смысл и содержание последних. С другой стороны, следует, по нашему мнению, согласиться с авторами, полагающими, что перечень принципов уголовного права является неполным, а содержательная сторона отдельных принципов раскрыта неточно. В связи с чем к числу самостоятельных принципов уголовно-правового воздействия мы полагаем необходимым отнести также некоторые принципы, не имеющие «аналогов» в системе перечисленных принципов уголовного права.
К числу правовых принципов, определяющих построение уголовно-правовых санкций в законе и применение их на практике, следовало бы, на наш взгляд, отнести принципы: целесообразности, обоснованности, законности, равенства граждан перед законом, вины, справедливости, гуманизма, неотвратимости уголовно-правового воздействия.
Вместе с тем, при построении системы санкций в уголовном законодательстве важно учитывать также комплекс законодательно-технических требований, как то: единство и взаимосогласованность всех санкций, точность и правильность их формулирования, согласованность с диспозициями уголовно-правовых норм, обеспечение экономии карательных средств и стабильности действующего законодательства.
Необходимыми условиями практического обеспечения справедливой и неотвратимой кары виновного и реализации других целей уголовно-правового воздействия является установление в уголовном законодательстве системы уголовно–правовых санкций, отвечающей не только рассмотренным выше принципам, но и требованиям законодательной техники. Совокупность такого рода требований составляет содержание единого юридико-технического принципа обоснованного законодательно-технического построения системы уголовно-правовых санкций.
Интегративные цели и общие принципы уголовного права призваны определять требования к содержанию и характеру, а также к пределам применения уголовно-правового воздействия в отношении лиц, признанных виновными в совершении преступлений.
При определении такого рода требований следует исходить также из социального предназначения, сущности и юридической природы уголовно-правовых санкций, а также их функциональных возможностей в реализации собственного предназначения. Сам смысл существования уголовно-правовых санкций состоит в использовании их в качестве основы обеспечения справедливой и неотвратимой негативной реакции государства на каждый акт совершения преступления, эффективного инструмента уголовно-правового воздействия на лиц, виновных в совершении преступлений в целях утверждения социальной справедливости, предупреждения новых преступлений, исправления виновного.
Прежде чем приступить к характеристике содержания и значения отдельных принципов, следует отметить ряд важных обстоятельств, относящихся к общей характеристике системы перечисленных принципов.
Каждый из рассматриваемых принципов качественно определен, имеет самостоятельное значение и свое специфическое содержание - только ему присущие идеи, требования, определяющие его «лицо» и отграничивающие его от любого другого принципа. Однако все принципы тесно между собой взаимосвязаны, каждый из них содержит также идеи, требования, общие с другими принципами; вследствие этого содержание отдельных принципов пересекается, что и определяет их неразрывное единство, тесное взаимодействие. В итоге все принципы составляют целостную систему принципов уголовно-правового воздействия, содержащих конкретные требования к законодателю, правоприменителю и гражданам». (121, т. 1, с. 79).
Необходимо отметить и то обстоятельство, что каждый принцип содержит требования, относящиеся как к содержанию и характеру санкций, так и к форме их выражения. В зависимости от того, какие – содержательные или формальные требования характеризуют сущность соответствующих принципов, последние могут быть отнесены к «содержательным» или «формальным».
Требования к содержанию уголовно-правовых санкций – это требования к их потенциальным возможностям, их характеру и размеру, к их способности обеспечить оптимальное и наиболее эффективное осуществление целей уголовно-правового воздействия. С одной стороны, это требования обеспечения профессионально-целевой результативности уголовно–правовых санкций, с другой стороны – это нравственно-аксиологические требования соответствия последних социальным (нравственным, этическим, правовым и др.) нормам, принятым в цивилизованном обществе.
Требования, предъявляемые к форме (построению, конструированию) санкций в законе состоят в установлении достаточно точной и полной, социально обусловленной и обоснованной с научных позиций системы санкций в уголовном законе, законодательно-технические требования соблюдения единства и взаимной согласованности санкций.
В соответствии с этими требованиями в законе закрепляется система разнообразных по своим карательным и воспитательно-превентивным возможностям мер уголовно-правового воздействия, устанавливается стройная, внутренне согласованная, научно обоснованной система санкций, вследствие чего суду предоставляются широкие возможности выбора в каждом конкретном случае справедливой и наиболее целесообразной меры уголовно-правового воздействия в отношении виновного.
Следует, по-видимому, также различать в содержании принципов уголовно-правового воздействия требования, предъявляемые к построению системы санкций, формулированию их в законе. Это конструктивные статические требования, обращенные к содержанию санкций или к их форме. Их можно еще назвать принципами обеспечения соответствующего уголовно-правового воздействия, призванными обеспечить оптимальное и наиболее эффективное осуществление целей уголовно-правового воздействия посредством построения оптимальной системы санкций в уголовном законе.
 

 

Принципы уголовно-правового воздействия, определяющие построение и применение системы уголовно-правовых санкций. -2

Просмотров: 7 820
При этом следует определиться и с теми требованиями, которым с позиций целесообразности должны отвечать конкретные разновидности санкций. Как отмечалось выше, применительно к относительно-определенным санкциям существует проблема оптимизации их нижних и верхних пределов и установления оптимального разрыва между ними, с тем чтобы они правильно, адекватно отражали характер и степень общественной опасности данного вида преступлений, их социальную и правовую оценку. Установление оптимальных пределов санкции должно ориентировать суд на назначение во всех случаях за данного вида преступления справедливой и наиболее целесообразной меры уголовно-правового воздействия виновному, с одной стороны, предоставлением достаточного простора для свободы судейского усмотрения, с другой стороны, установлением разумных и обоснованных - оптимальных пределов такому усмотрению, исключающих или сводящих к минимуму возможность судейского произвола.
Альтернативные санкции должны содержать такое количество и таких видов уголовного наказания, причем в таком соотношении, которые предоставляли бы суду все возможности для избрания индивидуальной, справедливой и наиболее целесообразной меры наказания каждому виновному в совершении преступления данного вида.
Кумулятивные санкции должны включать такие сочетания основных и дополнительных видов наказания, которые в наибольшей мере способствовали бы оптимальной реализации целей наказания при соблюдении требований, предъявляемых к сочетаемости дополнительных наказаний с основными - чтобы дополнительное наказание было менее строгим, чем основное, и иного вида, нежели основное.
Целесообразность уголовно-правового воздействия предполагает в качестве обязательного условия требование применения мер уголовно-правового воздействия с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание, и осо-бенностей личности виновного.
В качестве принципа применения мер уголовно-правового воздействия идея индивидуализации заключается в требовании учитывать при решении вопроса об установлении указанных мер в санкциях и избрании конкретной меры воздействия в отношении конкретного осужденного личностные особенности виновного. В отношении лиц, представляющих повышенную опасность для об-щества, упорно не желающих становиться на путь исправления, мера уголовно-правового воздействия должна быть более строгой. В отношении же тех, кто со-вершил преступление впервые и способен исправиться без изоляции от общества, нет необходимости (нецелесообразно и несправедливо) назначать строгую меру уголовно-правового воздействия. Это индивидуализация, так сказать, с количественной стороны. Но для успешного осуществления целей уголовно-правового воздействия важно, чтобы мера уголовно-правового воздействия соответствовала особенностям личности виновного не только по размеру, но и по характеру. Например, в отношении лица, виновного в совершении корыстного преступления, может быть целесообразным применение имущественного наказания (конфискации имущества, штрафа), в отношении лиц, опасных по своей связи с преступной средой данного региона, - мер уголовно-правового воздействия, которые прерывали бы такие связи (лишение свободы, либо отмененные ныне, но весьма полезные в некоторых случаях при надлежащем их исполнении ссылка и высылка) и т. д.
Принцип целесообразности обеспечивается дифференциацией мер уголовно-правового воздействия и их применением в соответствии с индивидуальными особенностями виновных. В этих целях в законодательстве:
1) устанавливается система разнообразных мер уголовно-правового воздействия;
2) предусматривается возможность использования мер уголовно-правового воздействия к различным по социально-нравственной запущенности типам преступников;
3) ограничивается возможность применения отдельных мер уголовно-правового воздействия в отношении некоторых категорий преступников - несовершеннолетних, женщин, нетрудоспособных и др.;
4) устанавливаются широкие пределы относительно-определенных санкций, санкции с дополнительными наказаниями (кумулятивные), предполагается возможность (и даже отдается предпочтение – в оответствии с принципом экономии репрессии) применения в каждом случае иных мер уголовно-правового воздействия, не связанных с наказанием;
5) при построении санкций, определении их содержания, характера и пределов учитываются особенности типов личности преступников, совершающих соответствующие виды преступлений;
6) путем установления факультативных кумулятивных санкций судам предоставляются возможности, как правило, самим решать вопрос о целесообразности применения той или иной меры дополнительного наказания в зависимости от конкретных особенностей преступления и личности виновного;
7) в отношении некоторых видов дополнительных наказаний предусматривается право суда назначать их по своему усмотрению—когда такая мера не указана в санкции закона либо названа в ней как одна из основных мер наказания, но не избрана подсудимому в этом качестве;
8) не исключается возможность применения в определенных случаях не одного, а одновременно нескольких дополнительных видов наказаний;
9) закрепляется требование о необходимости учитывать при назначении наказания личность виновного, а также обстоятельства дела, смягчающие и отягчающие наказание (ст. 60 УК); и т. д.
Целесообразность уголовно-правового воздействия предполагает также соблюдение требований оптимального сочетания основных и дополнительных наказаний. От оптимальности сочетания указанных видов наказаний в значительной мере зависит эффективность уголовно-правовых санкций и уголовно-правового воздействия в целом. Оптимальными следует признать такие сочетания основных и дополнительных наказаний в законодательстве и в судебной практике, которые отвечают следующим основным требованиям:
1) дополнительное наказание не должно быть однородным с наказанием основным, чтобы его содержание не было простым продолжением содержания основного наказания, а придавало бы общей мере наказания специфическую направленность на устранение известных антисоциальных свойств личности осужденного, способствовало его исправлению и предупреждению новых преступлений;
2) мера дополнительного наказания при установлении в санкции и при назначении осужденному не должна быть более строгой, чем мера наказания основного, поскольку «именно основное наказание призвано прежде всего и главным образом выступать адекватной карой за содеянное и основным инструментом исправления и перевоспитания виновного. Если же достижение указанных задач переносится на дополнительное наказание, то, во-первых, нарушается идея закона о делении наказаний на основные и дополнительные; во-вторых, становится неясной функция каждого из наказаний». (57, с. 11). Необхо-димость соблюдения данного требования признается в уголовно-правовой теории (216, с. 26; 240, с. 14; 57, с. 11; и др.) и на практике. Соответствующее правило содержалось в ст. 50 УК РСФСР 1922 г., где прямо указывалось, что к основному наказанию присоединяется менее тяжкое дополнительное наказание.
Эти требования вытекают из юридической природы основных и дополнительных видов наказаний, из логики соотношения их ролей в осуществлении целей наказания. Значение деления уголовных наказаний на основные и дополнительные заключается, в частности, в том, чтобы при их совместном применении они были направлены на ограничение различных по ха-рактеру и значимости интересов виновного или затрагивали одни и те же его интересы, но в разной, степени, в связи с чем эти наказания должны быть различными по характеру и объему.
2. Принцип обоснованности состоит в требовании наличия достаточных фактических и юридических оснований для принятия решения относительно установления в законе и применения на практике уголовно-правовой санкции того или иного вида, характера и содержания. Обоснованный - значит «подтвержденный фактами, серьезными доводами, убедительный». (160, с. 371).
Каждая уголовно - правовая санкция и предусмотренная уголовным законом система санкций в целом, как и составляющие их содержание все меры уголовно - правового воздействия, должны быть социально обоснованными. То есть должна существовать необходимость, социальная потребность в соответствующих санкциях, и именно в такой их системе, которая адекватно отражала бы характер и степень общественной опасности преступлений, за совершение которых они предусматриваются. Также и применение на практике соответствующих санкций и содержащихся в них мер уголовно-правового воздействия должно вызываться необходимостью применения именно этих санкций и именно данных уголовно-правовых мер.
Отсутствие такой потребности означает, что принимаемое решение в отношении построения санкций в законе и применении их на практике не правильно, нецелесообразно с фактической стороны и не соответствует закону. Необоснованным следует признать как установление санкций, в которых нет надобности (отсутствуют основания для их установления), так и избрание не тех их видов (разновидностей) или наделение их не тем содержанием, которые диктуются обстоятельствами дела, а также неприменение соответствующих санкций при наличии в них необходимости (когда есть все основания для их применения). Недопустимо установление такой по характеру и размеру санкции и в таких случаях (за такие преступления, в отношении таких лиц), в которых нет объективной необходимости.
Обоснованная санкция – это одновременно санкция законная, целесообразная и справедливая, т. е. отвечающая требованиям и иных принципов уголовно-правового воздействия.
В качестве принципа, определяющего построение и применение уголовно-правовых санкций обоснованность заключается в том, что как формулирование санкций в законе, определение их содержания, характера и пределов, так и установление системы уголовно-правовых санкций и применение их на практике должны основываться на фактических обстоятельствах уголовного дела. Обоснованность предполагает использование соответствующих санкций лишь в случаях, когда необходимость в их применении вызывается обстоятельствами совершенного преступления и личностными особенностями виновного, и избрание такой меры (вида и размера) уголовно-правового воздействия, которая наилучшим образом может способствовать устранению причин и условий совершенного преступления и осуществлению целей уголовно-правового воздействия.
При конструировании санкций в законе необходимо учитывать все значимые в уголовно-правовом отношении социальные и юридические признаки соответствующих видов преступлений, за совершение которых они устанавливаются – характер и степень их общественной опасности, форму и вид вины и т. д.
Как пишет Н.И. Загородников: «Санкция уголовно-правовой нормы - это результат социальной оценки преступления. Определение законодателем санкции - это не чисто технический процесс. В этом случае происходит в своеобразной форме реализация уголовной политики государства. На характер и размер санкции оказывает определяющее воздействие социальное содержание преступления, его объективные и субъективные качества и особенности и иные обстоятельства, оказывающие влияние на направление уголовной политики в борьбе с теми или иными преступлениями». (177, с. 46).
При установлении уголовно-правовой санкции законодатель исходит прежде всего из характера и социальной ценности объекта преступления и, следовательно, из степени тяжести вреда охраняемым уголовным законом общественным отношениям. В зависимости от этих обстоятельств находятся как характер, содержание и пределы уголовно-правовых санкций, так и реализация их в юридической практике.
Важное значение для построения и применения уголовно-правовых санкций имеет учет объективных свойств преступления: особенностей преступного деяния, способа совершения преступления, характера и тяжести последствий и др. К примеру, совершение насильственных преступлений, свидетельствующее об агрессивности виновного, предполагает необходимость воздействия на соответствующие свойства его личности посредством изоляция его от общества и т. п., тяжесть последствий совершенного деяния определяет строгость санкции и т. п.
Субъективные свойства преступления влияют на определение санкций с точки зрения форм и видов вины, особенностей мотивации и целей соответствующих видов преступлений, наличия или отсутствия состояния аффекта. Так, корыстная мотивация может служить основанием для установления в санкции наказаний имущественной направленности, за неосторожные преступления ответственность наступает лишь в специально оговоренных в законе случаях и сравнительно более мягкая, чем за умышленные (например, неосторожные преступления не признаются особо тяжкими, за их совершение не может быть назначено более строгое наказание, чем 10 лет лишения свободы, и т.п.).
Учитываются при конструировании и применении уголовно-правовых санкций (как конкретных мер наказания, их характера и размеров, так и возможности применения иных мер уголовно-правового воздействия) данные о личности преступника. Прежде всего – наличие повторности или рецидива преступлений, признаки «специального субъекта» и другие характеристики личности виновного.
Учет характера и степени общественной опасности видов преступлений и особенностей различных категорий лиц, их совершающих, при конструировании уголовно-правовых санкций и их применении на практике необходим также для обеспечения справедливости и целесообразности уголовно-правового воздействия на виновного. Как правильно отмечается в специальной литературе, от обоснованности санкций, предусмотренных в уголовном законодательстве, в значительной мере зависит эффективность применения уголовного закона. (109, с. 62-63). Обоснованность санкции, как это уже отмечалось выше, предполагает также ее законнность.
В теории существуют разногласия относительно того, влияет ли на построение уголовно-правовых санкций, в частности, на их пределы, также распространенность преступлений соответствующих видов. Так, по мнению А.Н. Игнатова, оптимальные размеры санкций определяются на основе степени общественной опасности и распространенности деяния, объективных и субъективных признаков преступления, степени общественной опасности личности преступника, уровня общественного правосознания. (78, с.50).
А.П. Козлов высказал критические замечания по этой позиции в связи с «отсутствием четких критериев классификации факторов, влияющих на определение пределов санкции». Он обоснованно отметил, что степень общественной опасности деяния и личность преступника не существуют вне объективных и субъективных признаков преступления, «указанные факторы «переплетены» и не могут существовать как самостоятельные. Общественная опасность деяния и личности виновного обусловлена объективными и субъективными признаками преступления». (53, с. 134).
Вместе с тем, позиция А.П. Козлова по вопросу о том, влияет ли распространенность деяния на характер и пределы соответствующей санкции, нам представляется не точной. Автор соглашается с мнением С.И. Дементьева, полагающего, что устанавливать санкцию с учетом распространенности деяния неверно, поскольку при таком подходе будет невозможно соблюсти принцип стабильности санкций. (64, с. 151).
Дополнительно автор в обоснование своей позиции приводит аргумент, что учет распространенности деяния тесно связан с общей превенцией как целью наказания, между тем как наказание не назначается специально в целях общей превенции… общая превенция существует лишь постольку, поскольку назначено конкретное наказание конкретному лицу, цель общей превенции не находит самостоятельного отражения в санкции. (53, с. 132 - 133).
В этой части рассуждений с А.П. Козловым следует согласиться, мы также полагаем, что «наказание не назначается специально в целях общей превенции», эта цель «не находит самостоятельного отражения в санкции» и сама по себе распространенность преступлений вряд ли должна прямо влиять на пределы санкций. Однако правильно ли, отождествляя общую превенцию с распространенностью, вовсе не принимать в расчет распространенность преступлений при конструировании уголовно-правовых санкций и, в частности, при определении их пределов? На наш взгляд, это было бы не правильно.
Распространенность преступлений не влияет на санкцию напрямую - по принципу «чем чаще встречаются деяния конкретного вида, тем больший вред причиняют они в своей массе обществу» и тем, следовательно, строже должна быть санкция. Влияние распространенности преступлений на характер и пределы санкции - косвенное и по иному принципу: чем более распространено преступление, тем многообразнее формы его проявления и разнообразнее свойства личности совершающих такого рода преступления, тем, следовательно, богаче должен быть выбор предусмотренных в санкции мер уголовно-правового воздействия и шире должны быть пределы соответствующих санкций, чтобы были учтены по возможности все особенности конкретного случая.
Распространенность преступлений оказывает косвенное влияние и на диспозиции статей УК, и на количество и виды составов преступлений в уголовном законе. Очевидно, что по указанным причинам многообразнее и «содержательнее» должны быть и сами составы преступлений, и диспозиции статей, их описывающих. Учитывая многообразие проявлений тех или иных видов преступлений, законодатель должен предусматривать в таких случаях не один, а несколько составов одного и того же вида преступлений: наряду с простым составом, при необходимости установить также состав с квалифицирующими и (или) с привилегированными признаками.
Высказанные С.И. Дементьевым и поддержанные А.П. Козловым опасения, что учет распространенности преступлений при конструировании уголовно-правовых санкций отразится на их стабильности, вряд ли могут быть признаны существенными. По нашим представлениям, предложение А.Н. Игнатова и других авторов учитывать при построении санкций распространенность преступлений следует понимать как необходимость учета относительной (относительно других видов преступлений) распространенности соответствующих видов преступлений вообще - на протяжении длительного периода времени, а не ежегодные колебания уровня различных видов преступлений.
Например, хищения, изнасилование, убийство, хулиганство и некоторые другие виды преступлений «традиционно», на протяжении длительных периодов времени являются «распространенными» преступлениями - более распространенными, чем многие другие, несмотря на колебания их уровня в отдельные годы. В отличие от таких преступлений, государственная измена, шпионаж и многие другие, «традиционно» немногочисленные виды преступлений, вряд ли можно отнести к числу «распространенных», даже если в отдельные годы их будет совершено заметно больше, чем обычно. Конечно же, последнее обстоятельство не может рассматриваться как основание для немедленного изменения (ужесточения) санкции за эти преступления. Но учитывать «традиционную» распространенность соответствующих преступлений в ходе реформы законодательства в целом или при введении новых уголовно-правовых санкций, на наш взгляд, необходимо. Такой учет, несомненно, имел место и в ходе последней реформы уголовного законодательства России.
 

 

Принципы уголовно-правового воздействия, определяющие построение и применение системы уголовно-правовых санкций. -3

Просмотров: 7 063
5. Принцип гуманизма. Согласно ст. 7 УК РФ: «Уголовное законодательство Российской Федерации обеспечивает безопасность человека.
Наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, не могут иметь своей целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства».
Таким образом, в уголовном законе подчеркнуты две стороны принципа гуманизма. С одной стороны, этот принцип предполагает всестороннюю охрану человека, обеспечение безопасности его жизни и здоровья, охрану прав и законных интересов от преступных посягательств. Эта сторона обращена к правопослушным членам общества, в том числе к лицам, потерпевшим от преступлений.
С другой стороны, принцип гуманизма выступает как требование определенной степени милосердия и мягкости, которую следует проявлять к преступнику с учетом того обстоятельства, что преступник - это не враг общества, с которым нужно расправиться, не задумываясь о средствах, не только нарушитель закона, отношение к которому следует строить исключительно или преиму-щественно на основе этого факта, а прежде всего — гражданин государства, связанный с последним бесчисленными нитями, выполняющий в нем множество социальных функций. (131, с. 132).
Принцип гуманизма предполагает индивидуализацию уголовно-правового воздействия на виновных лиц, когда в расчет принимается как тяжесть преступления, так и личностные качества виновных, а также смягчающие и отягчающие обстоятельства.
Гуманизм выражается в определенном смягчении карательного воздействия на преступника при наличии в деле таких, к примеру, обстоятельств, как прошлые заслуги виновного перед обществом, его несовершенолетие или, наоборот, преклонный возраст, серьезное хроническое заболевание, тяжелое материальное положение и т. п. Однако данный принцип не сводится к снисходительному отношению к преступнику. Гуманизм предполагает тот минимум репрессии, который необходим для обеспечения всесторонней охраны интересов российского общества и защиты прав граждан от преступных посягательств и достижения целей уголовно-правового воздействия. Он предполагает экономию уголовно-правовой репрессии, о чем прямо и однозначно говорится в ч. 1 ст. 60 УК РФ.
Идеей гуманизма проникнуто все уголовное право РФ, вся система мер уголовно-правового воздействия. В качестве принципа построения и применения уголовно-правовых санкций гуманизм выражается:
• в направленности каждой уголовно-правовой санкции и их системы в целом на охрану интересов всего народа России, всех лиц, находящихся на территории Российской Федерации;
• в формулировании задач Уголовного кодекса, среди которых в ст. 2 Кодекса в иерархии охраняемых ценностей первыми названы интересы личности;
• в гуманных целях, которые ставятся перед мерами уголовно-правового воздействия в уголовном праве России, и в законодательном запрещении цели причинения физических страданий или унижения человеческого достоинства (ст. 7 УК).
• в предусмотренном ч. 1 ст. 60 УК требовании экономии уголовно-правовой репрессии, согласно которому виновному избирается наказание, минимально достаточное для достижения целей наказания;
• в существенном сокращении в новом УК возможности применения смерт-ной казни по видам преступлений и по категориям их субъектов (с 1997 г. согласно Указу Президента РФ осуществляется мораторий на исполнение смертной казни);
• в недопустимости установления в законодательстве и применения на практике жестоких, позорящих или унижающих человеческое достоинство мер уголовно-правового воздействия;
• в законодательном установлении оптимальных пределов использования мер уголовно-правового воздействия в борьбе с преступностью: в ограничении возможности применения отдельных (особенно наиболее строгих) их видов определенными условиями, сроками, размерами, кругом лиц, в отношении которых допустимо их применение;
• в отсутствии в нашем законодательстве (в отличие от законодательства некоторых других государств) неопределенных санкций и неопределенных приговоров;
• в тенденции постепенного ограничения карательного и усиления воспитательного моментов при построении системы наказаний и иных мер уголовно-правового воздействия в законодательстве и при их применении на практике, приоритетах включения в систему и применения на практике наказаний сравнительно мягких видов, связанных с причинением наименьшего вреда преступнику и обществу при максимально возможной в конкретных условиях уголовно-правовой эффективности;
• в самом подходе к дополнительным наказаниям: применении их не только и не главным образом для усиления кары, отягчения наказания, а, в зависимости от обстоятельств, прежде всего для индивидуализации наказания, смягчения меры основного наказания и реадаптации освобожденных из мест лишения свободы и осуществлении таким образом целей уголовно-правового воздействия;
• в предусмотренной законом возможности отказаться при наличии исключительных обстоятельств и с учетом личности виновного от применения дополнительного наказания даже в тех случаях, когда законом предписывается обязательное его применение (ч. 1 ст. 64 УК);
• в предусмотренной законом возможности условно-досрочного освобождения осужденных от наказаний в виде исправительных работ, ограничения по военной службе, ограничения свободы, содержания в дисциплинарной воинской части или лишения свободы, а также замены неотбытой части лишения свободы более мягким видом наказания по основаниям, предусмотренным ст. ст. 79 и 80 УК);
• в установлении в новом УК широкого и систематизированного спектра видов освобождения от уголовной ответственности и наказания;
• в установлении в самостоятельном разделе 5 УК РФ «Уголовная ответственность несовершеннолетних» принципиально более мягких подходов к наказуемости несовершеннолетних преступников.
«Обе стороны гуманизма, т. е. в отношении лиц, потерпевших от преступлений, и лиц, совершивших таковые, взаимосвязаны. Поэтому гуманизм ни в коей мере не означает необоснованный либерализм, что, к сожалению, в судебной практике иногда наблюдается. Даже за тяжкие преступления в отношении каждого шестого осужденного назначаются наказания, не связанные с лишением свободы. Между тем структура и динамика преступности отнюдь не обусловливают такую карательную практику. Неоправданный либерализм в наказаниях оборачивается негуманностью в отношении потерпевших от преступлений граждан». (121, т. 1, с. 78-79).
Вместе с тем, по мнению некоторых ученых-юристов, содержание этого принципа определено неточно и неполно, в связи с чем он выглядит декларативным. (134, с. 32-33).
6. Принцип равенства граждан перед законом. Согласно ст. 4 УК РФ: «Лица, совершившие преступления, подлежат уголовной ответственности независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, местожительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств».
Это фундаментальный конституционный (ст. 19 Конституции РФ) принцип жизнедеятельности российского общества, устройства и функционирования правового государства, он лежит в основе всех отраслей права и системы права России в целом. В уголовном праве этот принцип означает равенство всех перед уголовным законом, равное право всех лиц, находящихся на территории страны, на уголовно-правовую защиту, а также равную ответственность всех и каждого за совершенное преступление, то есть равенство оснований уголовной ответственности. Указанные требования определяют построение и применение и уголовно-правовых санкций.
«Вместе с тем, - как справедливо указывает А.В. Наумов, - этот принцип не означает их равной ответственности и наказания, т.е. равных пределов и содержания уголовной ответственности и наказания. И это различие может заключаться, например, и в поле или возрасте лица, и в его служебном положении. Так, например, к женщинам в отличие от мужчин не может быть применена смертная казнь (это наказание не может также применяться к мужчинам в возрасте старше шестидесяти пяти и к лицам, совершившим преступление в возрасте до восемнадцати лет – ст. 59 УК РФ). Совершение преступления лицом с использованием своего служебного положения может влечь повышенное наказание (например, п. «в» ч. 2 ст. 160 УК РФ)». (149, с. 48-49).
Равенство граждан перед уголовным законом не означает уравнительность в уголовно-правовом воздействии на виновных в одинаковых преступлениях. Этот принцип предполагает индивидуализацию уголовно-правового воздействия, когда суд принимает в расчет характер и степень общественной опасности преступления, обстоятельства его совершения и личности виновного.
Таким образом, как отмечается в литературе, принцип равенства граждан перед уголовным законом несет по самой своей сути определенные противоречия: «закон, с одной стороны, предъявляет абсолютно одинаковые требования и устанавливает одинаковые меры уголовной ответственности (в рамках санкции статьи УК), а с другой, он же, учитывая личность правонарушителя и иные конкретные смягчающие обстоятельства, допускает возможность назначить наказание ниже низшего предела или вообще освободить от уголовной ответственности и наказания». (221, с. 50-51). Как и другие принципы уголовно-правового воздействия, принцип равенства граждан перед уголовным законом содержит как бы «две стороны одной медали», две группы требований, которые тесно взаимосвязаны, взаимно предполагают и дополняют друг друга, а также в определенной мере корректируют друг друга. В этих требованиях, с одной стороны, проявляется качественное своеобразие, самостоятельность данного принципа, с другой стороны, его диалектическая связь с принципами справедливости, гуманизма и целесообразности.
В силу определенных особенностей личности виновный может быть освобожден от уголовной ответственности или от наказания, либо ответственность или наказание в отношении него могут быть смягчены. К примеру, несовершеннолетние, беременные женщины, и женщины, имеющие малолетних детей, за аналогичные преступления несут более мягкую ответственность, чем субъекты, не обладающие указанными признаками. Напротив, субъекты преступления, обладающие особыми признаками специального субъекта, к примеру, признаками «должностного лица», «лица, использующего служебное положение» и т. п., подлежат более строгой уголовной ответственности.
Соблюдение принципа равенства граждан перед законом гарантируется законодательно, в том числе нормами уголовного закона. Так, в статье 136 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за нарушение равноправия граждан в зависимости от пола, расы, национальности и других признаков, перечисленных в ст. 4 УК. На основании ст. 282 УК РФ наступает уголовная ответственность за возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды. Согласно ст. 148 УК РФ, преступлением признается воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповеданий.
Совершенно справедливо, на наш взгляд, Н.Ф. Кузнецова считает противоречащим принципу равенства граждан перед законом не имеющее аналогов в мировом законодательстве установление необоснованно широких рамок депутатской неприкосновенности, предусмотренных в Законе о статусе депутата РФ. Поскольку Конституция РФ и законодательство о выборах предоставляют право быть избранным в депутаты гражданам, в том числе и имеющим судимость за совершение преступления, мандат депутата Государственной Думы становится особенно притягательным для лиц, в отношении которых ведутся уголовные дела, в том числе и за тяжкие преступления (в городах Нижний Новгород, Тула, Ленинск - Кузнецк). В прессе опубликованы целые списки депутатов Государственной Думы, имеющих непогашенную и не снятую судимость. (121, т. 1, с. 72-73).
Автор обоснованно указывает, что, «депутатская неприкосновенность имеет своей целью оградить народных избранников от разного рода незаконных давлений, а отнюдь не для того, чтобы они приобретали иммунитет от уголовной ответственности», в связи с этим предлагается изменить Закон о статусе депутата.
Предпосылки для нарушения принципа равенства граждан перед законом создает, по мнению Н.Ф. Кузнецовой, также предусмотренное Законом «О статусе судей в Российской Федерации» пожизненное избрание судей. Преследующее аналогичную указанной выше цель защиты от давления на судейский корпус, на практике такое положение во многих случаях приводит к фактической безнаказанности судей, виновных в совершении преступлений против правосудия, способствует коррумпированности судей. (Там же).
И. Марогулова также считает, что при существующем положении, «в част-ности существовании безграничного правового иммунитета, когда к уголовной ответственности невозможно привлечь виновного, прикрывающего свою противозаконную деятельность мандатом депутата, невозможно воплотить в реальность принцип равенства граждан перед законом. Этот принцип автоматически переходит в разряд декларативных штампов». (134, с. 32-35).
 

 

Понятие и виды санкций в уголовном праве

Просмотров: 22 942
1.1. Каждый акт совершения преступления предполагает соответствующую (негативную) реакцию государства – его обязательный, неотвратимый ответ на факт нарушения установленного им уголовно-правового запрета. Это необходимое условие обеспечения реализации правовых норм и предупреждения их массовых нарушений в дальнейшем.
Реакция государства содержит отрицательную оценку факта преступления и лица, его совершившего, она проявляется в осуждении, порицании совершенного преступления и личности виновного и может влечь иные предусмотренные уголовным законом неблагоприятные для виновного последствия в виде лишения или ограничения его прав и свобод.
Чтобы быть социально полезной и эффективной, указанная реакция государства должна соответствовать господствующим в обществе на данном этапе его исторического развития представлениям о справедливости.
Эту негативную, справедливую и неотвратимую оценку содеянного, его осуждение, порицание государством от имени общества мы именуем карой.
Кара составляет сущность указанной реакции, уголовно-правового воздействия, оказываемого государством на лицо, совершившее преступление, и, соответственно, сущность уголовно-правовых санкций, устанавливаемых государством в законе за конкретные преступления. И в этом своем качестве кара находит свое проявление в содержании санкций уголовно-правовых норм и составляющих их мер уголовно-правового воздействия. Одновременно она предстает и как одна из целей реализации уголовно-правовых санкций и содержащихся в них мер уголовно-правового воздействия. (О предусмотренной УК РФ совокупности таких мер см.: Приложения, табл. № 14).
Иными словами, кара воплощается в санкциях уголовно-правовых норм и составляющих их содержание мерах уголовно-правового воздействия, через указанные санкции и меры она реализуется, а в качестве цели уголовно-правового воздействия служит целесообразному и целенаправленному их применению на практике во имя обеспечения социальной справедливости.
Кара предполагает негативную оценку (осуждение, порицание) совершенного преступления и личности виновного, причем оценку справедливую и неотвратимую. Чтобы постичь каждое лицо, виновное в совершении преступления, кара (все ее отмеченные свойства) должна получить свое полноценное воплощение в уголовно-правовых санкциях. От того, насколько полноценна система мер уголовно-правового воздействия и насколько адекватно ее возможности используются в уголовно-правовых санкциях, зависит эффективность реализации целей и принципов уголовно-правового воздействия.
К сожалению, и в новом Уголовном кодексе РФ система мер уголовно-правового воздействия не нашла своего отражения как самостоятельный, цельный уголовно–правовой институт с обозначением его структуры, целей, оснований и порядка применения и т. п. В законе не отражена объективно обусловленная комплексность этих мер, поверхностно и бессистемно определены понятие и цели применения различных мер уголовно-правового воздействия, не относящихся к наказанию.
Практика уголовно-правового воздействия требует установления в законе единого, исчерпывающе определенного, систематизированного по примеру перечня наказаний, общего перечня всех мер уголовно-правового воздействия, с обозначением их взаимного соотношения, роли и места в уголовном праве, а также более точного определения содержание и целей различных категорий таких мер.
Необходимость в таких решениях имеет объективный характер: объем применения «иных мер уголовно-правового характера» - не связанных с наказанием, уже сейчас превышает объем применения мер уголовного наказания, в дальнейшем же, в связи с общими тенденциями демократизации и гуманизации государственной и общественной жизни, усиливающимся значением принципа экономии уголовной репрессии, меры уголовно-правового характера, альтернативные уголовным наказаниям, будут занимать все больше места в практике борьбы с преступностью. Между тем в законодательстве действительная роль этих мер в уголовном праве, их специфика и реальные возможности по обеспечению уголовно-правового воздействия на определенные категории преступников адекватного отражения на нашли, их законодательная регламентация оставляет желать лучшего.
В связи с этим, представляется необходимым определить в законе единую самостоятельную систему мер уголовно-правового воздействия в ее соотношении с существующей системой уголовных наказаний как ее составной частью. Следовало бы определить в законе понятие и цели этих мер, а также общие начала (принципы) их применения в юридической практике, подобно тому, как это реализовано в УК в отношении уголовных наказаний.
В уголовном законе должны быть определены общие - т. н. «интегративные», цели всех уголовно-правовых средств, реализация которых должна осуществляться посредством реализации более конкретных - ближайших целей, стоящих перед теми или иными средствами уголовно-правового воздействия.
1.2. В «Словаре иностранных слов» термин «санкция» определяется в четырех аспектах: производный от латинского «sanctio» - «строжайшее постановление», этот термин означает, во-первых, утверждение высшей инстанцией какого-либо акта – «санкционирование», придающее ему правовую силу; во-вторых, часть правовой нормы, статьи закона, в которой указываются правовые последствия нарушения данного закона; в-третьих, в международном праве – меры воздействия (экономические, финансовые, военные) против государств, нарушивших международные договоры; в-четвертых, одобрение, разрешение. (191, с. 442).
Предметом настоящего исследования являются уголовно - правовые санкции во втором из отмеченных выше значении. Под санкцией в уголовном праве принято понимать «часть статьи Особенной части УК, которая определяет вид и размер наказания за данное преступление». (184, с. 60; 149, с. 95; 228, с. 38).
Однако, по нашим представлениям, это лишь один из аспектов понятия санкции в уголовном праве. Мы полагаем, что следует различать понятия санкции уголовно-правовой нормы и санкции статьи уголовного закона. Вторая является формой выражения первой, точно так же как уголовный закон является формой выражения уголовного права, а статья уголовного закона – формой выражения уголовно-правовой нормы.
В самом общем виде, санкция уголовно-правовой нормы – это часть нормы уголовного права, определяющая меру уголовно-правового воздействия как последствие совершения преступления, а санкция статьи закона – это часть статьи УК, определяющая вид и размер наказания.
Санкция уголовно-правовой нормы наличествует всегда, поскольку «право есть ничто» без соответствующего государственного обеспечения, по определению не может быть правовой нормы, не обеспеченной санкцией (реакцией государства в форме осуждения, порицания, государственного принуждения).
Санкция всегда неизменно сопровождает диспозицию правовой нормы, обеспечивая ее исполнение принудительной силой государства. Однако при текстуальном выражении нормы права в законе по соображениям юридической техники санкция может быть указана в одной и той же статье закона, что и диспозиция, но может быть помещена в другой статье того же закона или даже в статьях другого закона, в таких случаях она как бы «рассредоточивается» по разным статьям закона или даже нескольких законов и приобретает, как и диспозиция, «ссылочный» или даже «бланкетный» характер.
В таких случаях складывается ошибочное впечатление, будто соответствующая норма права не имеет санкции. На самом деле санкция у уголовно-правовой нормы имеется всегда, только в некоторых статьях закона она не выражена, она находится «в другом месте».
Статьи уголовного закона, в тексте которых санкции не указаны, фактически обеспечиваются соответствующими санкциями содержащихся в них уголовно-правовых норм. Санкции уголовно-правовых норм в таких статьях присутствуют «незримо», обеспечивая их применение силой государственного принуждения.
Таким образом, санкция уголовно-правовой нормы – это обязательный, атрибутивный элемент ее логической структуры, наряду с гипотезой и диспозицией, санкция же статьи закона – не обязательный элемент статьи закона. В этом первое различие рассматриваемых видов уголовно-правовых санкций.
Еще одно различие между понятиями санкций уголовно-правовых норм и санкций статей УК состоит в том, что первое предполагает все предусмотренные уголовным законом неблагоприятные для виновного последствия совершения преступления – комплекс различных мер уголовно-правового воздействия, которые в принципе могут быть при соответствующих условиях применены к лицу, совершившему преступление. Это не только наказание, непосредственно предусмотренное в санкции статьи УК, но и условное осуждение, привлечение к уголовной ответственности с освобождением от наказания, кара «в чистом виде» - порицание в форме освобождения от уголовной ответственности, принудительные меры воспитательного воздействия, помещение в специальное воспитательное или лечебно-воспитательное учреждение для несовершеннолетних, возможность применения которых презюмируется в нормах Общей части УК. Эти меры, как уже отмечалось выше, являются атрибутивными признаками всех уголовно-правовых норм, одни из них могут быть непосредственно выражены в статьях Особенной части уголовного закона, как, например, меры уголовного наказания, другие присутствуют в каждой из указанных статей «незримо».
Второе понятие включает в себя только конкретные меры уголовного наказания, непосредственно представленные в статьях Особенной части Уголовного кодекса.
По аналогии с тем, как конкретные составы преступлений слагаются не только из признаков, указанных непосредственно в диспозициях соответствующих статей УК, но и из положений его Общей части (а также из положений Особенной части, на которые ссылаются ссылочные диспозиции, а также положений иных нормативных актов, к которым отсылают бланкетные диспозиции), сходным образом и санкции уголовно-правовых норм, в отличие от санкций статей УК, включают не только меры наказания, непосредственно указанные в санкциях соответствующих статей Особенной части УК, но и иные меры уголовно-правового воздействия, которые в принципе могут быть назначены и фактически весьма часто назначаются взамен уголовного наказания, реально конкурируя с последним. Например, условное осуждение было применено в отношении 54,2 % лиц, осужденных в 1997 г. и 51,3 % - осужденных в 1998 г. (См.: Приложения, табл. № 8).
Соответственно, следует признать, что правовое регулирование уголовно - правовых санкций осуществляется не только нормами Особенной части УК, но также и положениями его Общей части: о целях наказания, условиях и порядке назначения конкретных видов наказания (ст. ст. 43 – 59 УК), об общих началах назначения наказания и назначении наказания в т. н. «специальных» случаях (глава 10 УК), об условиях и порядке освобождения от уголовной ответственности и наказания (раздел 4 УК), об особенностях уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних (раздел 5 УК) и др. Правовое регулирование применения уголовно-правовых санкций осуществляется также положениями, содержащимися в примечаниях к статьям Особенной части УК, предусматривающими условия освобождения от уголовной ответственности виновных в связи с их деятельным раскаянием (ст. ст. 126, 204 - 206, 208, 222, 223, 228, 275, 276 и др.).
Таким образом, понятие «санкция нормы права» шире, богаче по содержанию понятия «санкция статьи закона».
В связи с отмеченными различиями рассматриваемых понятий, нередко возникают проблемы установления их соотношения.
Суд при назначении наказания непосредственно руководствуется соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса - как ее гипотезой и диспозицией, так и санкцией, при этом, согласно ст. 60 УК РФ, суд должен учитывать и иные положения закона (в том числе и отмеченные выше в отношении санкций) и за лаконичными структурой и содержанием статьи закона видеть действительную волю законодателя, смысл и содержание уголовно - правовой нормы как в части диспозиции, так и в части санкции.
Указание ч. 1 ст. 60 УК о том, что при назначении наказания суд должен учитывать не только пределы санкций статей Особенной части УК, но и положения его Общей части, предполагает, на наш взгляд, возможность избрания в отношении виновного при наличии соответствующих законных оснований любых наиболее целесообразных мер уголовно-правового воздействия, предусмотренных как в Особенной, так и в Общей части Уголовного кодекса. Иными словами, указанные меры фактически должны рассматриваться как составляющие санкций уголовно-правовых норм и применяться в соответствующих случаях, хотя бы в санкциях статей Особенной части УК эти меры прямо не предусматривались. Фактически речь идет о том, что санкции статей уголовного закона следует толковать расширительно и за предусмотренными в них мерами наказания видеть возможность применения и иных мер, которые суд вправе назначить на основе норм Общей части УК. Поскольку, как указывалось выше, санкция может содержать меры, не выраженные текстуально.
 

 

Исключительная мера наказания - смертная казнь. -1

Просмотров: 13 126
Смертная казнь как вид уголовного наказания состоит в лишении осужденного по приговору суда самого ценного человеческого блага – жизни, поэтому она обоснованно считается самой строгой, высшей и исключительной мерой уголовно-правового воздействия. Уголовный кодекс РФ предусматривает смертную казнь только за самые опасные преступления, связанные с посягательством на жизнь человека, причем лишь совершенные при отягчающих обстоятельствах. Целями этого наказания является утверждение социальной справедливости (кара) и предупреждение новых преступлений (хотя существует мнение, что последние применением смертной казни не достижимы и перед этим наказанием не ставятся).
Смертная казнь относится к числу древнейших мер уголовного наказания, она встречается в памятниках права практически всех стран и народов. Известна смертная казнь как российскому (в т.ч. дореволюционному), так и советскому уголовному законодательству.
Впервые в истории русского государства смертная казнь была закреплена в Двинской уставной грамоте в 1398 г. за кражу, совершенную в третий раз. В дальнейшем законодательные акты Российского государства – Псковская судная грамота 1467 г., Судебники 1497 и 1550 гг., Соборное уложение 1649 г., Воинские Артикулы Петра 1 расширили применение этого наказания. Она предусматривалась за кражу, поджог, убийство, конокрадство, религиозные преступления, государственную измену и др. К примеру, в Соборном Уложении 1649 г. насчитывалось более 60 санкций, а в Воинских Артикулах Петра 1 – более 120 санкций, содержащих указания о смертной казни.
Применялась она и в случаях, не предусмотренных законами. В средние века получили распространение жесточайшие виды квалифицированной смертной казни. Целями ее применения были возмездие, устрашение и в каких-то случаях - стремление избавиться от наиболее опасных преступников.
Вместе с тем, по свидетельству историков, смертная казнь в России XVI в. применялась значительно реже, чем в Западной Европе. (193, с. 17-18, 21-22). В царствование Елизаветы исполнение приговоров к смертной казни вначале было приостановлено, а затем это наказание было отменено, однако она оставалась в замаскированном виде – широко применялись телесные наказания в виде сечения розгами, кнутом, батогами, которые нередко приводили к смерти наказанного.
В последующем Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. восстановило смертную казнь, она предусматривалась в качестве исключительной меры за наиболее тяжкие виды государственных преступлений по приговору Верховного уголовного суда, а также за т. н. карантинные и воинские преступления. Сохранило смертную казнь и Уголовное уложение 1903 г. Временное правительство своим постановлением от 12 марта 1917 г. отменило смертную казнь, но уже через четыре месяца – 12 июня того же года это наказание было восстановлено за воинские преступления.
В советский период развития российского государства применение смертной казни обосновывалось тем, что она является вынужденной мерой борьбы с классовыми врагами в условиях обострения социальных противоречий и средством защиты интересов пролетарского государства. Смертная казнь провозглашалась временной и исключительной мерой наказания и трижды отменялась. Впервые это было произведено декретом Второго Всероссийского съезда Советов от 26 октября 1917 г. и до февраля 1918 г. по суду не применялась. В связи с обострением внутренней и международной обстановки, 21 февраля 1918 г. СНК РСФСР принял декрет «Социалистическое отечество в опасности!», которым допускалось применение смертной казни ВЧК во внесудебном порядке за совершение преступлений неприятельскими агентами, германскими шпионами, контрреволюционными агитаторами, спекулянтами, погромщиками хулиганами. В дальнейшем ряд нормативных актов Советской власти расширил возможности применения смертной казни, а постановление СНК РСФСР от 5 сентября 1918 г. «О красном терроре» ознаменовало более широкое ее применение как в судебном, так и во внесудебном порядке. Смертная казнь предусматривалось также Руководящими началами по уголовному праву РСФСР 1919 г.
В связи с разгромом Колчака, Юденича и Деникина и некоторой стабилизацией политической обстановки в стране, декретом ВЦИК и СНК РСФСР от 17 января 1920 г. это наказание было вновь отменено и смертная казнь некоторое время не применялась.
Однако новое обострение обстановки в стране, вызванное наступлением польских интервентов и барона Врангеля, вынудило ВЦИК и СТО РСФСР постановлением от 11 мая 1920 г. вновь ввести смертную казнь.
УК РСФСР 1922 г. предусматривал смертную казнь в виде расстрела в качестве временной высшей меры наказания. Она получила свое закрепление вне системы наказаний в отдельной статье Кодекса. Смертная казнь была установлена в санкциях за 28 составов преступлений: за совершенные при отягчающих обстоятельствах убийство, взяточничество и хищения, некоторые государственные и воинские преступления, и т. п.
УК РСФСР 1926 г. первоначально устанавливал смертную казнь за государственные и воинские преступления, а также вооруженный разбой, но в дальнейшем, в период усиления культа личности И.В. Сталина, круг таких преступлений расширился, вследствие чего в итоге это наказание было предусмотрено за 42 состава преступления. (193, с. 121-123).
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 мая 1947 г. «Об отмене смертной казни» это наказание было отменено для мирного времени, а за преступления, наказуемые по действующим законам смертной казнью, применялось лишение свободы сроком на 25 лет. Однако 12 января 1950 г. Президиум Верховного Совета СССР своим Указом «О применении смертной казни к изменникам Родины, шпионам, подрывникам - диверсантам» восстановил применение смертной казни в отношении указанной категории лиц, а позднее, в апреле 1950 г. – также за умышленное убийство, совершенное при отягчающих об-стоятельствах.
УК РСФСР 1960 г. первоначально допустил применение смертной казни - расстрела - в виде исключительной меры наказания (как было указано в ч.1 ст. 23 УК - «впредь до ее полной отмены») за относительно небольшой круг преступлений - особо тяжкие преступления: измену Родине, шпионаж, террори-стический акт, убийство при отягчающих обстоятельствах, изнасилование при отягчающих обстоятельствах, бандитизм и некоторые другие. Однако постепенно круг таких преступлений расширился.
Применение смертной казни стало возможно не только за насильственные, но и за целый ряд корыстных преступлений, в том числе и ненасильственных преступлений, например, за хищение государственного или общественного имущества в особо крупных размерах, совершенные при отягчающих обстоятельствах нарушение правил о валютных операциях, изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг, получение взятки. При этом, однако, смертная казнь не была включена в перечень наказаний (ст. 21 УК) и регламентировалась отдельно (ст. 23 УК).
В начале 90-х годов в общем русле крупнейших социально - экономических и политических изменений, происходивших в стране, наметилось постепенное сокращение числа составов преступлений, за которые предусматривалась смертная казнь. Начиная с 1991 г., когда Уголовный кодекс насчитывал 16 составов преступлений, за совершение которых сохранялась возможность применения смертной казни, она была отменена за получение взятки при квалифицирующих признаках, хищение государственного или общественного имущества в особо крупных размерах, незаконные валютные операции, фальшивомонетничество. В апреле 1993 г. в УК было введено положение о том, что не могут быть приговорены к смертной казни женщины, лица, не достигшие до совершения преступления 18-летнего возраста, а также мужчины старше 65 лет.
Конституция Российской Федерации 1993 г. и Уголовный Кодекс РФ 1996 г. сохранили в законодательстве наказание в виде смертной казни, подчеркнув, однако, ее исключительный характер, который, на наш взгляд, обусловливается следующими свойствами данного наказания:
• это единственное наказание, состоящее в лишении лица, осужденного по приговору суда, самого ценного человеческого блага – жизни;
• это единственная необратимая мера наказания, ошибки при ее применении непоправимы;
• этот вид наказания не имеет цели исправления, но он имеет стопроцентную частную превенцию;
• смертная казнь не имеет градации в зависимости от степени тяжести содеянного;
• это наказание не порождает судимости;
• эта мера рассматривается законодателем как исключительная, вынужденная и временная (ч. 2 ст. 20 Конституции РФ).
Исключительный характер смертной казни обусловливает узкие пределы применения этого вида наказания. Согласно ст. 20 Конституции Российской Федерации, «смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться федеральным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей».
Соответственно, и УК РФ 1996 г., определив, что «смертная казнь как исключительная мера наказания может быть установлена только за особо тяжкие преступления, посягающие на жизнь (ч. 1 ст. 59 УК), предусмотрел ее в санкциях за весьма ограниченный круг преступлений (всего пять составов), связанных с посягательством на жизнь человека. Это: убийство (ч. 2 ст. 105 УК), посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК), посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295 УК), посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК) и геноцид (ст. 357 УК).
Причем и за эти виды преступлений смертная казнь может применяться лишь тогда, когда нет возможности ограничиться применением иной, более мягкой меры уголовно-правового воздействия (ч. 1 ст. 60 УК) - при наличии особых обстоятельств, отягчающих ответственность и исключительной общественной опасности лица, совершившего преступление.
В соответствии с ч. 2 ст. 59 УК РФ, смертная казнь не назначается женщинам, лицам, совершившим преступления в возрасте до 18-ти лет, и мужчинам, достигшим к моменту вынесения судом приговора 65-летнего возраста.
Смертная казнь, как и пожизненное лишение свободы, не может быть назначена также в целом ряде других случаев, предусмотренных законом:
• во всех случаях, когда суд сочтет возможным не назначать смертную казнь, предусмотренную санкцией статьи Особенной части УК, заменив ее пожизненным лишением свободы (ч. 1 ст. 57 УК);
• при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных пунктами «и» и «к» ч. 1 ст. 61 УК, и отсутствии отягчающих обстоятельств - на основании ст. 62 УК;
• при наличии исключительных обстоятельств, перечисленных в статье 64 УК, служащих основанием для назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление;
• при вердикте присяжных заседателей о снисхождении (ст. 65 УК);
• при неоконченном преступлении (ст. 66 УК);
• если суд не сочтет возможным освободить от уголовной ответственности лицо, совершившее преступление, наказуемое смертной казнью или пожизненным лишением свободы, в связи с истечением сроков давности (ч. 4 ст. 78 УК);
• если суд не сочтет возможным применить в отношении осужденного к пожизненному лишению свободы или смертной казни сроки давности исполнения обвинительного приговора (ч. 3 ст. 83 УК).
Учитывая исключительный характер смертной казни, законодатель предусмотрел ряд гарантий обоснованности осуждения виновного к смертной казни:
• санкции всех статей, содержащих смертную казнь, на первом месте предусматривают более мягкие виды наказания - лишение свободы пожизненное или на определенный срок, избрание которых при назначении судом наказания, согласно ч. 1 ст. 60 УК, является приоритетным;
• в соответствии с ч. 2 ст. 20 Конституции РФ обвиняемому, которому грозит смертная казнь, предоставляется право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей;
• смертная казнь может быть назначена не ниже, чем республиканским, областным, краевым и т.п. судом или Верховным Судом РФ;
• приговор о смертной казни может быть приведен в исполнение лишь после его тщательнейшей проверки: в кассационном порядке и в порядке надзора Верховным Судом РФ, Комиссией по помилованию при Президенте РФ и лишь просле отклонения жалобы осужденного и его ходатайства о помиловании Президентом РФ;
• приговоры к смертной казни, вынесенные за преступления, совершенные в период чрезвычайного положения, могут быть приведены в исполнение не ранее, чем по истечении 30 суток после его отмены (ст. 36 Закона РФ от 17 мая 1991 г. «О чрезвычайном положении»;
• в самом уголовном законе этой мере наказания неизменно сопутствует как реальная и предпочтительная альтернатива - наказание в виде пожизненного лишения свободы.
Важной характеристикой рассматриваемого наказания служит то, что по смыслу уголовного закона на лиц, осужденных к смертной казни, не распространяются акты амнистии, а в порядке помилования это наказание, согласно ч. 3 ст. 59 УК, может быть заменено пожизненным лишением свободы либо лишением свободы на срок двадцать пять лет.
Анализ практики применения смертной казни судами страны показывает следующее. По сравнению, например, с началом 60-х годов, когда число при-говоренных к смертной казни исчислялось тысячами (в 1962 г., например, это число составило 2159 человек), применение этого наказания в последующие годы заметно сократилось.
В 1985 г., например, лиц, приговоренных к смертной казни, было 407, в 1986 г. - 225 (0,03 % всех осужденных); в 1989 году – 100 (0,02 %). В дальнейшем - в 90-е годы резкий рост преступности и, в частности, убийств (ежегодно в стране совершается около 30 тысяч убийств), (см., напр.: 105, с. 35) привел к некоторому увеличению числа смертных приговоров. Так, к смертной казни было осуждено:
в 1990 г. - 223 человека (0,04 %); в 1991 г. - 147 человек (0,02 %);
в 1992 г. - 159 человек (0,02 %); в 1993 г. - 157 человек (0,01 %);
в 1994 г. – 160 человек (0,01 %); в 1995 г. – 143 человека (0,01 %);
в 1996 г. - 153 человека (0,01 %) . (См.: 205, с. 27-28; 172, с. 151).
В 1997 г. и в 1998 г., по официальным данным Министерства юстиции РФ, смертная казнь назначалась в отношении соответственно 106 (0,01 %) и 116 (0,01 %) осужденных.
На практике смертная казнь в последние годы назначалась почти исключительно лицам, осужденным за умышленные убийства при отягчающих обстоятельствах.
При этом следует иметь в виду, что за счет широкого применения помило-вания в 90 –х годах число приводимых в исполнение смертных приговоров было относительно невелико. Так, в 1992 году Комиссией по вопросам помилования рассмотрено 56 дел осужденных к смертной казни, помиловано Президентом по ее представлению 55 человек; в 1993 году рассмотрено 153 дела , помиловано - 149 осужденных, в 1994 году рассмотрено 137 дел, помиловано 124 осужденных. Практика массовых помилований вызвала противоречивую реакцию общественности. В 1995 году эта практика претерпела существенные изменения: из 56 рассмотренных дел удовлетворено лишь 5 ходатайств о помиловании.
По имеющимся официальным данным, фактически приведены в исполнение не многие из вынесенных приговоров. Всего в 1992 г. было исполнено 18 смертных приговоров, в 1993 г. – 10, в 1994 г. – 10, в 1995 г. – 40 приговоров. В 1995 г., - по данным А.И. Приставкина, – были казнены 86 человек, в 1996 г. – 53 человека. (См.: 242, с. 26; 121, т. 2, с. 66-67).
С 1996 г., в связи с введением моратория на применение смертной казни в России, приговоры о смертной казни в исполнение не приводятся, а в связи с постановлением Конституционного Суда РФ от 2 февраля 1999 г. и не выносятся.
Порядок и условия исполнения наказания в виде смертной казни регламентируются Уголовно-исполнительным кодексом Российской Федерации (раздел УП). Согласно ч. 4 ст. 184 УИК РФ: «Основанием для исполнения наказания в виде смертной казни являются вступивший в законную силу приговор суда, заключения Председателя Верховного Суда Российской Федерации и Генерального прокурора Российской Федерации об отсутствии оснований для принесения протеста на приговор суда в прядке надзора, а также уведомление об отклонении ходатайства о помиловании или акт об отказе осужденного от обращения с ходатайством о помиловании».
Смертная казнь исполняется непублично путем расстрела. Исполнение ее в отношении нескольких лиц производится отдельно в отношении каждого и в отсутствии остальных. При исполнении смертной казни присутствует прокурор, начальник учреждения, в котором исполняется смертная казнь, и врач. Последний констатирует наступление смерти осужденного. Об исполнении приговора составляется протокол, который подписывается указанными лицами (ст. 186 УИК РФ).
 

 

Исключительная мера наказания - смертная казнь. -2

Просмотров: 6 944
Прогрессивные общественные деятели дореволюционной России категорически отрицали смертную казнь, в особенности восставая против обозначившейся тенденции все более широкого применения царскими судами смертной казни по политическим мотивам.
Так, например, А.Ф. Кистяковский писал: «…жизнь человека – благо ненарушаемое и неотчуждаемое, поэтому смертная казнь несправделива. Она не нужна, бессильна и опасна. Она не устрашает и не удерживает. Она вредна. Она неразлучна с ошибками, которых человек не в силах даже сколько-нибудь исправить. Она отнимает у преступника возможность исправления». (193, с. 182-191). По мнению П.И. Люблинского, смертная казнь «в качестве меры наказания неустрашительна, невозвратима, неиндивидуальна, обладает рядом технических недостатков: неделимость, неравенство и пр.», в силу чего она непригодна для цели охраны общества, кроме того, «смертная казнь развращает общество, отравляет народную психику, мешает культурному росту государства, ее приме-нение - это «демонстрация силы в руках фактически слабой государственной власти». (Там же, с. 214-218).
И.Я. Фойницкий, признавая в общем «право государства применять смертную казнь», вместе с тем, полагал, что «необходимость ее далеко не доказана». Он отмечал «положительные недостатки, категорически говорящие против смертной казни», к числу которых, по его мнению, относятся: неделимость смертной казни, не допускающая индивидуализирования наказания, нецелесообразность в связи с развращающим действием на население, невосстановимость и неотменимость, что в высшей степени важно на случай неизбежных судебных ошибок, а также крайнюю невыгодность этого наказания в экономическом отношении, вопреки бытующим представлениям о его дешевизне. «Если можно в настоящее время говорить о сохранении смертной казни, - резюмировал автор, - то исключительно как меры крайней, применимой в ненормальные эпохи государственной жизни, когда государство подвергается опасности во время войны и вступает в критический фазис своего существования». (Там же, с. 273-274).
В современной России немало сторонников безусловной отмены смертной казни. В частности, С.С. Алексеев пишет: «Человеческая цивилизация на современном уровне ее развития призвана утвердить - и в торжественных декла-ративных формулах, и во всех своих практических проявлениях - абсолютную священность человеческой жизни, и вытекающую отсюда принципиальную недопустимость смертной казни». (Там же, с. 337).
Однако наиболее характерной тенденцией развития общественной мысли современной России является растущее понимание необходимости исключения смертной казни из системы уголовных наказаний, но лишь в перспективе, при постепенном создании соответствующих условий, вводя по мере их созревания все большие ограничения на ее применение. В современных условиях российской действительности применение смертной казни признается допустимым, но лишь в исключительных случаях - лишь за самые тяжкие преступления, лишь в отношении наиболее опасных преступников, при установлении запрета ее применения в отношении несовершеннолетних, женщин, престарелых и некоторых иных категорий осужденных и при установлении максимально надежных процессуальных и иных гарантий от судебных ошибок.
Многие ведущие отечественные ученые-юристы и практические работники правоприменительных органов, признавая необходимость отмены смертной казни в перспективе, совершенно обоснованно призывают вдумчиво, с учетом объективных реалий подойти к решению этой проблемы. Характерной в этом смысле является позиция И.И. Карпеца. Рассуждая, какую позицию занять в сложном вопросе о целесообразности применения смертной казни в качестве уголовного наказания, автор обоснованно отмечает, что в принципе смертная казнь - не лучшее из наказаний, и лишение человека жизни, даже если это происходит в соответствии с законом, не лучшее средство разрешения конфликтов, возникающих в обществе. «Но и преступление, - пишет автор, - особенно от которого тяжелые потери несут государство и люди, - тоже зло. Два зла «конкурируют» между собой. И с учетом современного состояния общественной психологии, уровня сознательности людей, их культурности, их понимания справедливости и гуманности я и высказываюсь за сохранение в законе этой меры наказания, но в очень ограниченных пределах. Я безусловно исповедую принцип, согласно которому со злом нельзя покончить путем зла. Но бывают в жизни ситуации, когда надо учитывать главное: созрело ли общество для принятия кардинального решения или к нему надо идти постепенно. Со всей определенностью утверждаю: нет, не созрело, поскольку оно содержит в себе те недостатки и серьезные противоречия, которые ведут к преступлениям. Идеальные представления надо сверять с суровыми реалиями жизни». (Там же, с. 363). И.И. Карпец справедливо отмечает, что мир многообразен, в силу чего однозначного отношения к смертной казни нет и в настоящее время быть не может. «Наверное, - констатирует автор, - человечество сегодня не готово к однозначному решению проблемы. Все дискутирующие должны учитывать реальности жизни, а не быть абстрактными гуманистами или, что еще хуже, вечными и твердокаменными сторонниками смертной казни». (Там же, с. 362).
На подобной позиции стоят и многие другие авторы. В частности, С.Г. Келина считает, что в настоящее время «полный отказ законодателя от смертной казни как меры наказания за наиболее тяжкие преступления не соответствовал бы представлениям о справедливости, сложившимся в массовом общественном сознании. Однако общее направление гуманизации, последовательно проводимое в законодательстве и практике правосудия, позволяет постепенно сужать как число преступлений, так и круг лиц, в отношении которых может применяться эта мера. … Дальнейшее развитие этого гуманистического начала делает вполне достижимой в качестве конечной цели полную отмену смертной казни как меры наказания. Но путь к этому, по - видимому, долог…», - пишет автор. (Там же, с. 329, 333).
Известный российский социолог И.В. Бестужев-Лада пишет, что для отмены смертной казни должны быть соответствующие условия, которые следует создавать, «а пока таких условий нет, пока смертной казни хоть в малейшей степени помогает сдерживать смертоубийства - отменять ее также преступно-глупо, как «отменять» деньги, армию, милицию и другие государственные атрибуты, доставшиеся нам по наследству от прошлого». (Там же, с. 291).
А. Михлин признает, что «конечно, в перспективе смертная казнь в России будет отменена. Об этом говорится в Конституции, указывающей, что это наказание действует «впредь до его отмены». Вместе с тем искусственное форсирование этого процесса с заранее определенными временными рамками неоправданно». (145, с. 3). Такого же мнения придерживается О.Ф. Шишов (193, с. 127-130) и другие ученые и практики.
Нам эта позиция представляется наиболее обоснованной и правильной, учитывающей реалии современной России. Понимая и принимая многие аргументы сторонников отмены смертной казни, мы также полагаем, что в цивилизованном, гражданском обществе, в правовом государстве не должно быть места смертной казни, но дело в том, что нам еще только предстоит построить такое общество и такое государство. Современное же состояние российского общества, к сожалению, не содержит в себе достаточных условий для полного и окончательного отказа от данной меры наказания. Поэтому, с учетом данного обстоятельства, решать вопрос о смертной казни мы предлагаем не кавалерийским наскоком, чтобы затем вновь и вновь возвращаться к его решению, как это уже не раз было в отечественной и не только в отечественной истории, а постепенно, создавая для этого условия, параллельно с построением гражданского общества и правового государства и, если угодно, с изменением самого менталитета российского общества. При этом речь идет не о длительности сроков, а об интенсивности усилий по созданию соответствующих условий, чтобы сроки были предельно краткими.
Наша позиция по рассматриваемому весьма неоднозначному вопросу состоит в следующем.
1. Всякое наказание есть зло, смертная казнь – в особенности, но, к сожалению, это зло пока еще временно необходимое (во всяком случае, именно так оно оценивается общественным мнением, с которым мы не можем не считаься) в качестве справедливого средства противодействия еще большему злу. С учетом этой оценки и следует относиться к их применению как к неизбежному злу, которое временно необходимо, но, по мере создания условий для отказа от его использования, все более ограничиваемо, и в конечном итоге исключено из общественной жизни. В перспективе Россия, без сомнения, откажется от смертной казни, и это будет безусловным благом для всей страны.
В современных реалиях, к сожалению, условий для отмены этого наказания еще нет. Как отмечают многие исследователи, «ни в психологическом, ни в культурном отношении российское общество к отмене смертной казни никак не готово». (86, с. 54). Трудно не согласиться с В.В. Мальцевым, который пишет: «отмена смертной казни, по - видимому, дело ближайшего будущего. Но следует ли с этим спешить? Не будет ли выглядеть ее отмена, произведенная под аккомпанемент террористических взрывов, выстрелов наемных убийц и «братков» разного рода, капитуляцией перед криминальной средой ?» (129, с. 106).
Подтверждаются слова С.Г. Келиной, сказанные ею в 1989 г., что «полная отмена смертной казни в настоящее время не будет поддержана ни народными депутатами в законодательных органах, ни гражданами нашего государства». (96, с. 16). Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации, действительно, не пропустила законопроект об отмене смертной казни, и это отражает преобладающие настроения в общественном сознании россиян.
Вместе с тем, С.Г. Келина отмечала и другое - что «широкая общественность поддерживает линию на сокращение сферы применения высшей меры наказания», (Там же) и это действительно так, это реальное достижение на пути постепенного отказа от применения смертной казни, результат «потепления» общественного мнения под влиянием некоторой демократизации жизни российского общества и целенаправленных усилий по повышению в общественном мнении социального статуса и ценности отдельной личности. Это достижение показывает, что также постепенно могут (и должны) быть созданы и условия, необходимые для полной и окончательной отмены смертной казни. Созреют (будут созданы) условия - в виде более спокойной криминогенной обстановки в стране и соответствующей нравственно - психологической и информационной подготовки общества к ее отмене, и последнее отреагирует на отмену смертной казни положительно и спокойно. Отмена же ее в отсутствие необходимых условий постоянно будет будоражить общество, пока однажды под влиянием криминогенной обстановки или из политических соображений это не будет использовано для ее восстановления, как, повторимся, это уже не раз было в истории.
Уголовное законодательство России, на наш взгляд, идет правильным путем, постепенно сужая как круг преступлений, за которые возможно применение смертной казни, так и круг субъектов, в отношении которых допустимо применение этого вида наказания. Однако этого недостаточно, наряду с мерами такого рода необходима также целенаправленная работа по созданию всей совокупности условий, необходимых для отмены смертной казни. В самом общем виде к числу таких условий относятся общая стабилизация обстановки в стране, ее выход из экономического кризиса, определенные успехи в борьбе с преступностью с тенденцией ее сокращения, сокращение числа умышленных убийств вообще и умышленных убийств при отягчающих обстоятельствах. (145, с. 3).
«Самыми сложными для сторонников отмены смертной казни являются, - по справедливому замечанию С.Г. Келиной, - два момента: отношение к этой проблеме родственников потерпевших, в особенности при убийстве, и состояние общественного мнения, которое во всех странах характеризуется повышенным ригоризмом, явной переоценкой роли уголовного наказания, в том числе смертной казни, в борьбе с преступностью». (96, с. 14).
Нельзя не признать, что и правосознание российских граждан излишне ригористично и консервативно, характеризуется завышенным уровнем карательных притязаний, правовой неосведомленностью населения, неполнотой и искаженностью правовых представлений, что имеет свои исторические и другие причины.
В.Е. Квашис пишет о таких причинах: «Правосознание и психология уже нескольких поколений людей в России несут на себе печать насилия и жестокости классовой борьбы, разрушительных войн и тоталитарной идеологии. Затерзанное неустроенностью жизни, уставшее от ожидания позитивных результатов реформ и еще далекое от понимания подлинных демократических ценностей, большинство населения убеждено, что без жестокости нельзя справиться с преступностью. Такое правосознание культивировалось десятилетиями, но в последние годы оно еще более упрочилось в связи с невиданным ростом преступности. …Вместе с тем, требования ужесточения наказания во многом отражают неудовлетворенные потребности людей в государственной защите и безопасности. К тому же редкая в цивилизованном мире степень незащищенности граждан сопровождается все большей отчужденностью их от системы правосудия. Поэтому, - делает вывод автор, - ни в психологическом, ни в культурном отношении российское общество к отмене смертной казни никак не готово». (86, с. 53-54).
Общественное мнение еще не готово принять идею о том, что за лишение человека жизни смертная казнь должна следовать вовсе не всегда. Но это не означает, что общественным мнением можно пренебречь, исходя из презумпции, что законодатель «умнее» и «лучше» не постигших тонкостей юриспруденции людей знает, что и как нужно делать. Сколько «умных», но не работающих законов приняли в мире законодатели! Как и непонимаемых и даже осуждаемых населением! (193, с. 353).
Народ не готов отказаться от смертной казни, а игнорировать его мнение, его представления о справедливости, какими бы они ни представлялись «отсталыми» или «варварскими», нельзя, если государство уважает мнение этого самого народа и рассчитывает на его помощь в борьбе с криминалом.
С.Г. Келина, отмечая, что результаты изучения общественного мнения относительно преступности отражают высокий ригоризм населения, существенную переоценку возможностей уголовного закона и его влияния на состояние преступности, обоснованно указывает, что «тем не менее с этой оценкой следует считаться, если мы стремимся к тому, чтобы законодательство в нашем правовом государстве было наиболее полным отражением воли народа». (193, С. 328-329).
Общественное мнение неоднозначно, разные слои населения думают по-разному, различен и уровень их правосознания. Это надо учитывать и не играть на потребу отсталым настроениям и взглядам. Законодатель не должен ни игнорировать общественное правосознание по мотиву его консервативности, ни плестись вслед за ним. Он должен идти несколько опережающим темпом, определять, формировать прогрессивные элементы в общественном правосознании. А.Ф. Кистяковский в свое время отмечал, что с воззрениями народа надо считаться, причем не только применительно к данному вопросу, «но считаться с ними без разбору, только потому, что они народные – значило бы иногда обречь все успехи цивилизации на совершенную гибель». (Там же, с. 191-193). Необходимо работать с населением, разъяснять целесообразность предлагаемых решений, уметь убеждать и переубеждать, формировать более цивилизованный менталитет общества россиян, одновременно решая сложнейшие проблемы улучшения условий жизни людей и смягчения криминогенной ситуации в стране. Это одно из условий на пути к полному и окончательному исключению смертной казни из системы уголовных наказаний.
В настоящее время, по нашему мнению, еще нет необходимых предпосылок для полного отказа от смертной казни. Отдавая отчет в негативных свойствах этой меры наказания, мы все же полагаем, что она должна быть пока временно сохранена – только для исключительных случаев совершения тягчайших преступлений, в отношении неисправимых преступников, виновных в совершении наиболее тяжких убийств, и, разумеется, при полном обеспечении гарантий законности и обоснованности вынесения смертных приговоров.
Мы исходим из того, что смертная казнь в современных условиях России относительно полезна и для указанных выше случаев целесообразна, ее применение в случаях совершения тягчайших преступлений соответствует целям восстановления социальной справедливости и предупреждения новых преступлений.
Утверждения, что институт смертной казни не имеет никакого общепредупредительного значения, представляются нам излишне категоричными и неубедительными. Данная проблема настолько сложна и многопланова и настолько слабо изучена, что говорить о достоверности выводов в отношении ее возможностей представляется преждевременным. Как справедливо отмечал Н.А. Стручков, а он посвятил исследованию такого рода проблем всю свою жизнь, о возможности смертной казни в плане преодоления преступности трудно судить в силу весьма ограниченной информации о реальном ее применении. (Там же, с. 407).
По этой причине при решении вопроса о предупредительных возможностях и целесообразности применения смертной казни мы руководствуемся не только известными результатами научных исследований по данной проблеме, которые представляются нам недостаточно убедительными, но и имеющимися у нас знаниями, здравым смыслом и собственным мировосприятием, как, впрочем, это делают, с нашей точки зрения, и другие авторы. Исходя из этих предпосылок, мы как раз и полагаем, что смертная казнь выполняет определенную позитивную роль в области борьбы с наиболее опасными преступными проявлениями.
Можно согласиться с теми, кто считает, что введение или отмена смертной казни вряд ли увеличит или уменьшит число тяжких преступлений, но согласиться лишь отчасти, до известных пределов. Поскольку на динамику и уровень преступности оказывает влияние большое число разнообразных факторов, среди которых наказанию принадлежит далеко не главная роль, вычленить эту их роль очень сложно, во всяком случае пока таких достоверных данных в отношении смертной казни нет. Мы можем только предполагать, что, скорее всего, смертная казнь прямо и однозначно не влияет на криминогенную ситуацию и, в частности, на количество совершаемых тяжких преступлений, но нет никаких оснований утверждать, что ее наличие в законе и применение на практике не оказывает абсолютно никакого воздействия на психику и поведение определенных категорий лиц – «потенциальных» или фактических преступников. Между указанными явлениями нет прямой и однозначной зависимости, но связь опосредованная – через правосознание населения и отдельных субъектов, на наш взгляд, имеется, и ее нельзя не принимать в расчет.
Как уже отмечалось выше, с конца 80-х и в особенности в 90-е годы существенно сократилось число смертных приговоров, выносимых судами: в 1989 г. – 100, в 1991 г. – 147 и т.д. Причем до 80-90 % из числа осужденных было помиловано Президентом по представлению Комиссии по помилованию. В этот же период махровым цветом расцветала организованная преступность, резко увеличилось количество тяжких преступлений, в том числе заказных и серийных убийств, совершаемых в особо жестоких формах и все более открыто и нагло.
Так, только с 1991 по 1995 год число выявленных организованных преступных формирований, совершающих наиболее опасные преступления, в том числе непосредственно против жизни и здоровья человека, выросло в 8,6 раза (с 952 до 8222), а бандитских формирований – в 4 раза (с 58 до 235). За 1986 – 1995 годы число насильственных преступлений против человека, а также против его свободы, чести и достоинства, против половой неприкосновенности и половой свободы выросло в 2 раза: с 111194 до 260094. Число умышленных убийств за указанный период увеличилось в три раза, причем только за первое пятилетие 90-х годов оно удвоилось и составляло в 1995 г. вместе с покушениями 5760 фактов. И это только зарегистрированная преступность. (107, с. 441-443).
Мы далеки от мысли устанавливать здесь однозначную зависимость между сокращением числа смертных приговоров и ростом преступности, но что определенная (косвенная) связь между этими процессами имеется – в этом нет никакого сомнения.
Известный юрист А.А. Безуглов, возражая на аргументы, что отмена или введение смертной казни никак не отражается на состоянии преступности, совершенно справедливо отмечал, что во многом это обусловлено тем, что изменения закона очень мало пропагандировались среди населения. О них в лучшем случае знали понаслышке. Народ не верил вообще, что смертная казнь применяется. Вокруг этого вопроса ходили легенды…(193, с. 313).
Можно согласиться и с тем, что общепредупредительные возможности смертной казни относительно не велики, и отчасти даже с тем, что угроза смертной казни не способна остановить наемного киллера, маньяка, а тем более фанатика-террориста. Но означает ли это, что так уж никакого впечатления ни на психику, ни на разум хотя бы некоторых из перечисленных «боевиков» перспектива смертной казни не оказывает, и в принципе никого из преступников она остановить не может ? – По нашему мнению, нет!
Для утвердительного ответа на эти вопросы нашим оппонентам пришлось бы заглянуть в душу буквально каждого лица, решившегося на совершение преступления. А поскольку такое в принципе невозможно, то и утверждения о том, что смертная казнь абсолютно лишена превентивного содержания и, соответственно, лишена всякого смысла, представляются нам излишне категоричными и недостоверными.
По нашим представлениям, большинство преступников такую угрозу, действительно, игнорируют, порой даже не задумываясь над возможной перспективой привлечения к ответственности, но нет никакого сомнения, что это имеет место не всегда. Во время проведения криминологических исследований в исправительных колониях строгого режима (Киргизская ССР – 1990 г., Ульяновская область - 1996 г.) в беседе с осужденными и в беседе с лицами, отбывшими срок наказания в виде лишения свободы, мы неоднократно получали подтверждение этой своей мысли. Находим подтверждение этой гипотезы мы и в специальной литературе. (См., напр.: 193, с. 347; 161, с. 58-59).
Возможности смертной казни в плане общего предупреждения не следует преувеличивать, но и совершенно отрицать их не правильно. О том, каковы эти возможности, и в отношении каких категорий лиц они могут быть реализованы – вопрос, к сожалению, должным образом пока не изученный. Он еще ждет своих исследователей.
По нашим представлениям, на определенные категории лиц в определенных конкретных ситуациях угроза смертной казни способна оказывать (и фактически зачастую оказывает) удерживающее влияние, и, соответственно, отсутствие такой угрозы в некоторых случаях может означать отсутствие единственного сдерживающего начала в отношении совершения преступления.
Такого же мнения придерживаются: В.В. Мальцев, который отмечает, что общепредупредительное значение смертной казни в печати явно занижается, А.С. Михлин, утверждающий, что «общепревентивная роль смертной казни весьма высока и можно с уверенностью сказать, что она выше, чем у любого другого наказания», и другие авторы. (129, с. 106, А. С. Михлин).
 

 

Пожизненное лишение свободы

Просмотров: 13 527
Пожизненное лишение свободы установлено Уголовным кодексом в качестве основного вида наказания, имеющего своими целями карательное воздействие на осужденного и предупреждение совершения новых преступлений как осужденным, так и иными лицами. Цель исправления осужденного предполагается, однако, с учетом специфики наказания, труднодостижимая.
По своей юридической природе и по строгости данный вид наказания весьма близок к высшей мере наказания - смертной казни, и юридически, и фактически являясь альтернативой этого наказания.
Пожизненное лишение свободы предусматривается уголовными законами многих зарубежных государств. Реже – наряду со смертной казнью, чаще – в странах, где последняя отменена – вместо нее в качестве высшей меры наказания. Устанавливается эта мера наказания за совершение особо тяжких преступлений - прежде всего за убийство и совершение других тяжких преступлений, сопряженных с причинением человеку смерти.
Для российского уголовного законодательства пожизненное лишение свободы не характерно. В какой-то степени прообраз этой меры в законодательстве России можно увидеть в бессрочной каторге, которая предусматривалась Уголовным уложением Российской империи 1903 г.
Непосредственно же под своим именем рассматриваемая мера впервые была введена в Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. законом от 17 декабря 1992 г. Согласно ч. 1 ст. 24 данного УК, пожизненное лишение свободы могло быть назначено не как самостоятельный вид наказания, а только при замене в порядке помилования смертной казни лишением свободы, то есть как альтернатива смертной казни.
В УК РФ 1996 г. пожизненное лишение свободы установлено также как альтернатива смертной казни, но уже в качестве самостоятельного вида наказания, входящего в систему наказаний и подлежащего применению по приговору суда, «когда суд сочтет возможным не применять смертную казнь» (ч.1 ст. 57). При этом возможность замены смертной казни пожизненным лишением свободы или лишением свободы на 25 лет в порядке помилования сохраняется и по действующему законодательству (ч. 3 ст. 59 УК).
На наш взгляд, подход законодателя к определению условий назначения рассматриваемого вида наказания оригинален, но не правилен, он противоречит концепции, положенной в основу построения отечественного уголовного права, принципу экономии репрессии и конкретным нормам УК, в частности, положению ч. 1 ст. 60 УК о том, что «более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершенное преступление назначается лишь в случае, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания». Вероятно, более правильным было бы и в данном случае закрепить в законе положение, согласно которому суд отдает предпочтение пожизненному лишению свободы перед смертной казнью, и лишь в особо исключительных случаях, когда пожизненное лишение свободы «не сможет обеспечить достижение целей наказания», назначает последнюю.
Впрочем, в литературе не все авторы высказываются в поддержку целесообразности введения наказания в виде пожизненного лишения свободы в систему наказаний. Так, И.И. Карпец, обоснованно отмечая, что применение этого наказания вызывает немало острых и спорных вопросов, полагал, что пожизненное лишение свободы влечет фактически пожизненное мучительство осужденного, узаконивать которое государство не вправе, ибо это безнравственно. «Можно даже усомниться, - пишет автор, - что гуманнее - расстрелять человека, совершившего тяжкое преступление, сразу после суда или обречь его на медлен-ную и мучительную смерть?» (193, с. 361).
Возможность назначения пожизненного лишения свободы в действующем уголовном законодательстве ограничена пятью особо тяжкими преступлениями, посягающими на жизнь человека. Это наказание, как и смертная казнь, предусмотрено в санкциях за совершение: убийства при квалифицирующих признаках (ч. 2 ст. 105 УК), посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК), посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295 УК), посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК) и геноцид (ст. 357 УК). (См.: Приложения, табл.: 1). ……
Согласно ч. 2 ст. 57 УК, пожизненное лишение свободы не назначается: женщинам; лицам, совершившим преступление в возрасте до 18 лет; мужчинам, достигшим к моменту вынесения судом приговора 65-летнего возраста.
Пожизненное лишение свободы не применяется также в целом ряде других случаев, в частности:
• при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных пунктами «и» и «к» ч. 1 ст. 61 УК, и отсутствии отягчающих обстоятельств - на основании ст. 62 УК;
• при наличии исключительных обстоятельств, перечисленных в статье 64 УК, служащих основанием для назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление;
• при вердикте присяжных заседателей о снисхождении (ст. 65 УК);
• при неоконченном преступлении (ст. 66 УК);
• если суд не сочтет возможным освободить от уголовной ответственности лицо, совершившее преступление, наказуемое смертной казнью или пожизненным лишением свободы, в связи с истечением сроков давности (ч. 4 ст. 78 УК);
• если суд не сочтет возможным применить в отношении осужденного к пожизненному лишению свободы или смертной казни сроки давности исполнения обвинительного приговора (ч. 3 ст. 83 УК).
Специфика рассматриваемой категории осужденных обусловливают особенности их правового статуса и особенности исполнения пожизненного лишения свободы с позиций того, что такому осужденному в условиях неприменения смертной казни, что называется, «терять нечего» - в случаях даже неоднократного совершения тяжких и особо тяжких преступлений эти его новые преступления фактически останутся безнаказанными, поскольку никакая мера наказания применена к нему быть не может.
Лица, осужденные к пожизненному лишению свободы, отбывают наказание в исправительных колониях особого режима отдельно от других категорий осужденных (ст. 126 УИК). Как правило, они размещаются в камерах не более чем по два человека, но в необходимых случаях по постановлению начальника исправительной колонии при возникновении угрозы личной безопасности осужденных могут содержаться в одиночных камерах (ч. 1 ст. 127).
Осужденные имеют право на ежедневную полуторачасовую прогулку. При хорошем поведении осужденного и наличии возможности время прогулки может быть увеличено до двух часов.
Все осужденные по прибытии в исправительную колонию первоначально помещаются в строгие условия отбывания наказания, и лишь по отбытии не менее 10 лет при отсутствии взысканий за нарушение установленного порядка отбывания наказания переводятся в обычные условия отбывания наказания. В дальнейшем, по отбытии не менее 10 лет в обычных условиях, отсутствии взысканий за нарушения установленного порядка отбывания наказания и добросовестном отношении к труду осужденные могут быть переведены в облегченные условия отбывания наказания.
Осужденные, признанные злостными нарушителями установленного порядка отбывания наказания и отбывающие наказание в облегченных условиях, переводятся в обычные или строгие условия отбывания наказания, а осужденные, отбывающие наказание в обычных условиях – в строгие условия.
Повторный перевод в обычные или облегченные условия производится в общем порядке, описанном выше.
Порядок отбывания наказания осужденных в части, касающейся расходования средств на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости, количества и вида свиданий, количества посылок, передач и бандеролей, определяется ст. 125 УИК, т. е. он не отличается от общеустановленного порядка отбывания лишения свободы в исправительных колониях особого режима (ст. 127 УИК).
Представляется не очень точным утверждение Л.К. Савюк, что это наказание «отличается от лишения свободы на определенный срок прежде всего тем, что во многих случаях полностью лишает осужденного возможности освободиться. Хотя законодатель и допускает условно-досрочное освобождение при пожизненном лишении свободы, но лишь при отбытии двадцатипятилетнего срока и рассчитывать на это могут далеко не все осужденные». (См.: 221, с. 446).
Следует заметить, что во многих странах Запада ведутся споры о том, допустимо ли условно - досрочное освобождение лиц, приговоренных к пожизненному лишению свободы. (182, с. 82).
В отношении осужденных к пожизненному лишению свободы, как и в отношении иных осужденных лиц, но с учетом, конечно же, особенностей этой категории лиц, в принципе не исключается применение и иных видов освобождения от наказания. Так, они могут быть освобождены от дальнейшего отбывания наказания в связи с болезнью (ст. 81 УК), в связи с истечением сроков давности исполнения обвинительного приговора суда (ст. 83 УК), в соответствии с актом о помиловании (ст. 85 УК) и даже в соответствии с актом амнистии (ст. 84 УК).
В 1997 г. пожизненное лишение свободы было применено лишь за убийство, совершенное при квалифицирующих признаках, по ч. 2 ст. 105 УК - в отношении девяти (0,2 %) осужденных. В 1998 г. – в отношении 55 осужденных, из которых 54 человека осуждены за убийство при квалифицирующих признаках (1 % всех осужденных по ч. 2 ст. 105 УК).
Лишение свободы предусматривается в уголовном законодательстве, вероятно, всех без исключения зарубежных государств. Устанавливается оно в качестве основного наказания за совершение наиболее опасных видов преступлений и является весьма распространенным в судебной практике.
Лишение свободы рассматривается как универсальный вид наказания, способный обеспечивать реализацию различных целей уголовно - правового воздействия: кару, устрашение, исправление, превенцию. В большинстве современных государств (за исключением Франции) существует единый вид лишения свободы — тюремное заключение в его различных модификациях. (113, с. 150).
В США лишение свободы является одним из самых распространенных и в законодательстве, и в судебной практике видом наказания. Почти две трети лиц, признанных виновными в совершении фелонии, приговариваются к этому наказанию. Лишение свободы в США может назначаться как на определенный срок, так и пожизненно, отбывается оно в учреждениях с различными по строгости режимами.
Максимальные сроки лишения свободы, как правило, в законодательстве не устанавливаются, в связи с чем санкции в 30, 40, 50 лет тюремного заключения в уголовном законодательстве и, соответственно, меры наказания на указанные сроки на практике не являются редкостью. (113, с. 151; 121, т.2, с. 358).
В случаях совокупности преступлений применяется принцип неограниченного сложения наказаний, вследствие чего окончательный срок лишения свободы может составлять и 150, и 200 лет.
Пожизненное лишение свободы может быть назначено как в качестве самостоятельной меры за наиболее опасные преступления, так и как альтернатива смертной казни, а также лицу, имеющему несколько судимостей за фелонии, и при совокупности преступлений и приговоров. При этом в некоторых случаях пожизненное лишение свободы предусматривается в санкции закона в качестве единственной и обязательной меры.
В США допускается вынесение как определенных, так и неопределенных или смешанных приговоров. В целом же, как следует из литературных источников, чаще всего практика использует неопределенные приговоры. Это значит, что суд определяет в приговоре не конкретный срок наказания, а лишь его минимальный и максимальный пределы. Реальное время отбытия наказания определяется не судебными, а административными органами, оно зависит от самых разных обстоятельств: поведения осужденного, усмотрения коллегии по условно-досрочному освобождению и т. д. (113, с. 151-152; 121, т. 2, с. 358).
В связи с ростом преступности в стране, американский законодатель увеличил сроки лишения свободы для рецидивистов и лиц, совершивших тяжкие преступления, а практика стала применять это наказание относительно чаще, вследствие чего пенитенциарная система США оказалась перегруженной.
Выход из создавшегося положения был найден в направлении более широкого использования мер уголовно-правового воздействия, не связанных с реальным отбыванием лишения свободы, таких, как: пробация с интенсивным над-зором, домашний арест, шоковое заключение и другие.
Пробация, которая получила широкое распространение в американском законодательстве и судебной практике, по сути весьма близка институту условного осуждения в уголовном праве России. Как и условное осуждение, пробация предполагает неисполнение назначенного наказания и оставление осужденного на срок не более 5 лет на свободе под контролем специального чиновника. На осужденного возлагаются условия определенного поведения, при нарушении которых пробация заменяется реальным лишением свободы. Практика применения института пробации выявила как многие его положительные черты, так и существенные отрицательные свойства, в частности, его сильную зависимость от произвола чиновников, исполняющих эту меру. В связи с этим некоторые штаты стали ограничивать применение данного правового института.
Шоковое заключение по существу представляет собой краткосрочное (от 3 до 6 месяцев) лишение свободы, назначаемое в отношении молодых осужденных. Заключенные содержатся в специализированном лагере (исправительном строительном лагере) с полувоенным режимом, где они заняты тяжелым ручным трудом (6—8 часов в день), а в нерабочее время занимаются физическими упражнениями, строевой подготовкой, получают образование, проходят курс лечения от алкоголизма или наркомании. По данным исследователей, ежедневно в среднем около 10 тыс. американских граждан подвергаются этой мере. (121, т.2, с. 358-359).
В США рыночные отношения проникли и в систему государственных исправительных учреждений. Объясняя этот шаг финансовыми трудностями и перегруженностью системы исправительных учреждений, администрация США пошла по пути «разгосударствления» и «приватизации» исправительных учреждений. Попытки введения таких тюрем предпринимались еще в XIX в., но по этическим соображениям эти учреждения тогда не получили поддержки. В последние годы отношение к частным тюрьмам изменилось. По некоторым данным, к ноябрю 1998 г. в США насчитывалось 37 исправительных учреждений такого типа. (Там же, с. 359).
В уголовном законодательстве Англии лишение свободы предусматривается в виде тюремного заключения на определенный срок (от одного дня до 25 лет) и пожизненного.
 

 

Лишение свободы на определенный срок -1

Просмотров: 10 095
Лишение свободы - это один из основных видов наказания, заключающийся в изоляции осужденного от общества на установленный в приговоре суда срок путем направления его в колонию-поселение или помещения в исправительную колонию общего, строгого или особого режима либо в тюрьму. Лица, осужденные к лишению свободы, которым к моменту вынесения приговора не исполнилось восемнадцати лет, помещаются в воспитательные колонии общего или усиленного режима (ч.1 ст. 56 УК).
Место и роль наказания в виде лишения свободы на определенный срок в системе наказаний характеризуется прежде всего тем, что это один из самых строгих и одновременно наиболее распространенный в законодательстве и в судебной практике вид наказания.
Значительные объемы применения этого наказания в немалой степени являются следствием объективных причин. Такими причинами являются, в частности, совершение значительного числа тяжких и особо тяжких преступлений, а также многочисленные случаи множественности преступлений, на которые приходится реагировать именно таким образом – путем изоляции осужденного от общества.
В одних случаях лишение свободы совершенно обоснованно применяется в связи с тем, что существует объективная потребность именно в таком виде наказания, которое предполагает воздействие на личную свободу осужденного, в других случаях – также обоснованно, но в какой то степени вынужденно – потому, что государство не располагает другими, более эффективными и гуманными средствами воздействия на таких лиц, попросту человечество не придумало ничего лучшего.
Однако в значительной степени распространенность наказания в виде лишения свободы в судебной практике объясняется и субъективными причинами - теми ожиданиями (в одних случаях обоснованными, в других – не вполне), с которыми связывается его применение в общественном сознании и нередко также в правосознании судей.
Строгость лишения свободы обусловлена содержанием этого наказания, такими его свойствами, как:
1) принудительная изоляция осужденного путем помещения в учреждение со специальным режимом, нередко весьма строгим, предусматривающим существенные ограничения прав и свобод осужденного;
2) применение этого вида наказания на значительные сроки - от шести месяцев до двадцати лет, а при совокупности приговоров - до 30 лет;
3) возложение на осужденного дополнительных, помимо изоляции от общества, правоограничений в сфере политических (например, участие в выборах), трудовых, жилищных, семейных и других отношений, которые заметно ухудшают его правовой статус по сравнению с другими членами общества;
4) использование в целях исправления осужденного специфических мер исправительного воздействия, осуществляемого в условиях определенного режима посредством привлечения к общественно-полезному труду, обучению, проведению с ним воспитательной работы. (См.: 229, с. 80-85).
Именно в силу строгости данного вида наказания законодатель (ч. 1 ст. 60 УК) и Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении № 40 от 11 июня 1999 г. «О практике назначения судами уголовного наказания» ориентируют суды страны на то, что наказание в виде лишения свободы должно назначаться лишь тогда, когда реализация целей наказания посредством применения иных, менее строгих видов наказания невозможна. (См.: 170).
Значимость лишения свободы связана с тем, что более или менее опасные, а также закоренелые преступники изымаются из общества и тем самым в течение срока отбывания наказания существенно ограничиваются в возможности совершения новых преступлений. Нахождение осужденного в исправительном учреждении на протяжении достаточно продолжительного времени создает в принципе возможность для организации комплекса мер, направленных на его ресоциализацию - приспособление к существующему в государстве правопорядку, т. е. на «исправление». У администрации учреждения, наблюдательной комиссии, общественности имеются известные условия для наблюдения за личностью, отбывающей наказание, контроля за ней. (223, с. 504).
Важнейшим элементом содержания наказания в виде лишения свободы, который определяется его сущностью и социальным назначением, и который, в свою очередь, определяет его «востребованность» как одного из важнейших средств уголовно-правового воздействия, является его способность обеспечить изоляцию осужденного от общества. Этот вид наказания является необходимым, если не сказать незаменимым средством уголовно-правового воздействия в тех многочисленных, к сожалению, случаях, когда характер и степень общественной опасности совершенного преступления и особенности личности виновного делают необходимым с точки зрения реализации установленных целей наказания изоляцию виновного от общества на определенный срок или пожизненно.
Изоляция осужденного от общества содержит весьма серьезный карательный и воспитательно-предупредительный потенциал. Предполагающая существенные ограничения его свободы, возможностей распоряжаться собой и реализовать свои права, в частности, свободы передвижения, свободы выбора условий и места жительства, рода деятельности, свободы распоряжаться своим временем, свободы общения и др., изоляция осужденного призвана создавать предпосылки для его исправления. Одновременно она рассматривается как важный фактор обеспечения безопасности общества, предупреждения новых преступлений со стороны осужденного. (См. об этом, напр.: 206, с. 24-25).
Строго говоря, сущность данного вида наказания заключается не в «лишении», а в ограничении свободы осужденного. Согласно Всеобщей декларации прав человека 1948 г., «все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах» (ст. 1), основные права и свободы человека принадлежат ему от рождения, они естественны и неотъемлемы, лишить их человека никто не имеет права. Речь может идти лишь об ограничении при наличии законных оснований возможности их использования и, как правило, на определенный ограниченный временем срок. На этих же принципах основана и Конституция Российской Федерации 1993 г.
Свобода, по определению В. Даля, есть «своя воля, простор, возможность действовать по-своему; отсутствие стеснения, неволи, рабства, подчинения чужой воле». (62, с. 151). Свободный человек – это человек «нестесненный, непринуждаемый и невынужденный». (Там же, с. 151-152).
В юридической литературе понятие «свобода» определяется в широком и в узком смысле. Личная свобода в широком смысле рассматривается как «гарантированная законом возможность для человека осуществлять свои субъективные права, определять вид и меру своего поведения». С точки зрения такого понимания личной свободы ее ограничение содержится в уголовном наказании любого вида, так как любое наказание представляет собой ограничение возможности осуществлять какое-либо из субъективных прав. Содержанием наказаний в виде лишения или ограничения свободы является ограничение личной свободы в узком смысле, которую следует понимать как «свободу распоряжаться собой, выражающуюся в первую очередь в свободе передвижения». (См.: 64, с. 7-8; 241, с. 57; 159, с. 26).
Свобода человека есть одно из важнейших и необходимейших личных и социальных благ, стоящих в одном ряду с такими благами, как жизнь и здоровье человека. Поэтому и ограничения этого блага воспринимаются человеком как весьма существенные и имеют важное воспитательное и превентивное значение. И по той же причине подобные ограничения должны иметь разумные, обоснованные и четко обозначенные пределы и адресаты.
Изоляция осужденного от общества при лишении свободы не должна носить абсолютного характера, вследствие чего он утрачивал бы полностью связь с обществом, в том числе и позитивную. Режим исполнения лишения свободы тогда будет разумным и эффективным, когда он будет строиться с учетом необходимости обеспечения позитивного взаимодействия осужденного с обществом через самые разные каналы (средства массовой информации, заочное обучение в высших учебных заведениях, переписка и встречи с родными, близкими, и т. д.). В большинстве случаев полная изоляция была бы губительной для осужденных, не способствовала бы их исправлению и реадаптации в дальнейшем к условиям свободной жизни.
Одним из важнейших карательных свойств рассматриваемого вида наказания является его срочный характер. Отечественное уголовное право, в отличие от законодательства некоторых зарубежных стран, не допускает вы-несение обвинительного приговора, в котором бы не был точно определен срок лишения свободы.
Согласно ч. 2 ст. 56 УК, данный вид наказания устанавливается в санкциях и, соответственно, может быть назначен судом на срок от шести месяцев до двадцати лет. Это более высокие сроки, чем были предусмотрены прежним законодательством (по УК РСФСР 1960 г. - от трех месяцев до 10 лет, а за тяжкие преступления, преступления, повлекшие тяжкие последствия и для особо опасных рецидивистов - до пятнадцати лет). При этом в случае замены исправительных работ или ограничения свободы лишением свободы лицам, которые злостно уклоняются от отбывания указанных наказаний, лишение свободы может быть назначено на срок менее шести месяцев (ч. 3 ст. 56 УК).
В соответствии с ч. 4 ст. 56 УК, в случае частичного или полного сложения сроков лишения свободы при назначении наказаний по совокупности преступлений максимальный срок лишения свободы не может быть более двадцати пяти лет, а по совокупности приговоров - более тридцати лет (ст. ст. 69 и 70 УК).
Несовершеннолетним осужденным лишение свободы назначается на срок не свыше десяти лет (ч. 6 ст. 88 УК).
Установленные законом пределы лишения свободы - от 6 месяцев до 20 лет - позволяют использовать это наказание в борьбе с разными категориями преступлений, однако прежде всего данный вид наказания рассчитан на применение против тяжких и особо тяжких преступлений.
В частности, двадцатилетний срок лишения свободы может быть в соответствии с Уголовным кодексом РФ назначен за 18 особо тяжких преступлений, таких, как убийство (ч. 2 ст. 105), терроризм (ч. 3 ст. 205), бандитизм (ч. 3 ст. 209), государственная измена (ст. 275), шпионаж (ст. 276), вооруженный мятеж (ст. 279), посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное следствие (ст. 295), посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК) и т. п.
Вместе с тем, в 278 санкциях (60,6 % санкций) лишение свободы предусмотрено за совершение преступления небольшой (96 санкций) и средней (182 санкции) тяжести, и сравнительно реже – в 181 санкции (39,4 % санкций) - за тяжкие (127 санкций) и особо тяжкие (54 санкции) преступления.
Представление о соотношении различных сроков лишения свободы и их пределах в санкциях статей Особенной части УК РФ можно получить из таблицы № 4. (См.: Приложения).
Сроки лишения свободы, согласно ч. 1 ст. 72 УК, исчисляются в месяцах и годах. Время содержания лица под стражей до судебного разбирательства и до вступления приговора в законную силу засчитывается в срок лишения свободы из расчета день за день. Это же соотношение принимается в расчет при зачете на основании ст. 12 УК времени лишения свободы, назначенного приговором суда за преступление, совершенное вне пределов Российской Федерации, в случае выдачи лица. Таким образом, фактически срок лишения свободы во многих случаях начинает исчисляться с момента заключения виновного под стражу в качестве меры пресечения.
Уголовный закон устанавливает основания назначения осужденным к лишению свободы различных видов исправительных учреждений - с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления и особенностей личности виновного. Условия и порядок отбывания лишения свободы в том или ином учреждении, исполняющем это наказание, определяются уголовно-исполнительным законодательством.
В соответствии со ст. 58 УК отбывание лишения свободы назначается:
а) лицам, осужденным за преступления, совершенные по неосторожности, к лишению свободы на срок не свыше пяти лет, - в колониях-поселениях;
б) лицам, впервые осужденным к лишению свободы за совершение умыш-ленных преступлений небольшой или средней тяжести и тяжких преступлений, а также осужденным за преступления, совершенные по неосторожности, к лишению свободы на срок свыше пяти лет, - в исправительных колониях общего режима;
в) лицам, впервые осужденным к лишению свободы за совершение особо тяжких преступлений, а также при рецидиве преступлений, если осужденный ранее отбывал лишение свободы, и женщинам при особо опасном рецидиве преступлений - в исправительных колониях строгого режима;
г) при особо опасном рецидиве преступлений, а также лицам, осужденным к пожизненному лишению свободы, - в исправительных колониях особого режима.
Таким образом, осужденным женщинам отбывание наказания в исправительных колониях особого режима не назначается.
Лицам, осужденным к лишению свободы на срок свыше пяти лет за со-вершение особо тяжких преступлений, а также при особо опасном рецидиве преступлений может быть назначено отбывание части срока наказания в тюрьме.
 

 

Лишение свободы на определенный срок -2

Просмотров: 5 930
Порядок исполнения наказания в виде лишения свободы регулируется нормами раздела 4 Уголовно-исполнительного кодекса РФ (ст. ст. 73 - 142).
Согласно ст. 73 УИК, осужденные к лишению свободы отбывают наказание в исправительных учреждениях в пределах территории субъекта РФ, в котором они проживали или были осуждены. Это общее правило, из которого, однако, есть исключения: с учетом состояния здоровья осужденного или для обеспечения его личной безопасности, либо при отсутствии соответствующего вида исправительного учреждения на территории данного субъекта РФ, место отбывания наказания осужденному может быть определено на территории иных субъектов РФ.
Закон устанавливает, что лишение свободы осужденными отбывается в специализированных учреждениях разных видов, определяемых в приговоре суда. Совершеннолетние осужденные направляются в колонию - поселение или помещаются в исправительную колонию общего, строгого или особого режима либо в тюрьму. Осужденные несовершеннолетние отбывают лишение свободы в воспитательных колониях общего или усиленного режима (ст. ст. 56, 88 УК).
По данным на 1999 г. в России действовала 731 исправительная колония (в том числе 119 - лесных), 63 воспитательные колонии, 178 следственных изоляторов и 13 тюрем. Во всех этих учреждениях отбывали наказание свыше миллиона осужденных и лиц, содержащихся под стражей. В их числе около 40 тысяч женщин. (См.: 74, с. 2).
Установление различных видов исправительных учреждений имеет целью обеспечить раздельное содержание осужденных в зависимости от характера и степени общественной опасности совершенного преступления и личности виновного, с тем чтобы по возможности исключить отрицательное воздействие наиболее опасных преступников на другие категории осужденных.
В учреждениях, исполняющих наказание в виде лишения свободы, предусмотрено раздельное содержание: мужчин и женщин; несовершеннолетних и взрослых; лиц, совершивших умышленные и неосторожные преступления; впервые осужденных к лишению свободы и ранее отбывавших это наказание. Изолированно от других осужденных, а также раздельно содержатся: осужденные при особо опасном рецидиве; осужденные к пожизненному лишению свободы; осужденные, которым смертная казнь заменена в порядке помилования лишением свободы на определенный срок. В отдельных исправительных учреждениях содержатся осужденные - бывшие работники судов и правоохранительных органов. Осужденные, больные разными инфекционными заболеваниями, содержатся раздельно и отдельно от здоровых осужденных (ст. 80 УИК).
В зависимости от поведения осужденного и его отношения к труду суд может изменить ему вид исправительного учреждения (ст. 78 УИК).
Весь срок наказания осужденные отбывают, как правило, в одной исправительной колонии, тюрьме или воспитательной колонии. Лишь при наличии исключительных обстоятельств, указанных в ч. 2 ст. 81 УИК (болезнь осужденного, угроза его безопасности, и т. п.) осужденный может быть переведен в другое учреждение того же вида в порядке, определяемом Министерством юстиции РФ.
С учетом характера и степени общественной опасности совершенных преступлений и личностных особенностей осужденных законодатель предусматривает различный режим их содержания. Собственно перечисленные в ст. 58 УК виды исправительных учреждений различаются между собой прежде всего видом режима.
Режим определяется в ст. 82 УИК РФ как установленный нормативными актами «порядок исполнения и отбывания лишения свободы, обеспечивающий охрану и изоляцию осужденных, постоянный надзор за ними, исполнение возложенных на них обязанностей, реализацию их прав и законных интересов, личную безопасность осужденных и персонала, раздельное содержание разных категорий осужденных, различные условия содержания в зависимости от вида исправительного учреждения, назначенного судом, изменение условий отбывания наказания».
Режим предназначен создать условия для применения других средств исправления осужденных. Основные требования режима устанавливаются УИК и Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений, утверждаемыми Министерством юстиции РФ по согласованию с Генеральной прокуратурой РФ. (ст. 82-84 УИК).
В случаях стихийного бедствия, введения в районе расположения исправительного учреждения чрезвычайного, особого или военного положения, при массовых беспорядках, а также при групповых неповиновениях осужденных в исправительном учреждении может быть введен режим особых условий. В этот период в исправительном учреждении может быть приостановлено осуществление некоторых прав осужденных, введены усиленный вариант охраны и надзора, особый порядок допуска на объекты, изменен распорядок дня, ограничена дея-тельность служб ИУ (ст. 85 УИК).
В случаях оказания осужденными сопротивления или злостного неповиновения законным требованиям персонала исправительного учреждения, массовых беспорядков или совершени иных общественно опасных действий, а также при побеге или задержании бежавших осужденных применяются физическая сила, специальные средства и оружие. Порядок применения мер безопасности определяется законодательством РФ (ст. 86 УИК).
Законом дифференцируются условия отбывания наказания лицами, осужденными к лишению свободы:
• в пределах одной исправительной колонии в условиях одного и того же вида режима осужденные к лишению свободы могут находиться в обычных, облегченных и строгих условиях отбывания наказания;
• для осужденных, содержащихся в тюрьмах, устанавливаются общий и строгий виды режима.
Перевод осужденных из одних условий отбывания наказания в другие производится при наличии оснований, предусмотренных УИК, по решению ко-миссии исправительного учреждения, в работе которой могут принимать участие представители органов местного самоуправления (ст. 87 УИК).
Осужденные к лишению свободы могут без ограничения приобретать продукты питания и предметы первой необходимости по безналичному расчету за счет средств, заработанных в период отбывания наказания, а также за счет получаемых пенсий и социальных пособий. Размер средств, разрешенных для расходования осужденными, кроме заработанных ими в период отбывания наказания, устанавливается УИК. Некоторым категориям осужденных (перевыполняющим нормы выработки, беременным женщинам и женщинам, имеющим при себе детей, инвалидам первой или второй группы и др.) разрешается расходование указанных средств в повышенном размере.
Перечень продуктов питания и предметов первой необходимости, запрещенных к продаже осужденным, и их количество устанавливаются Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений (ст. 88 УИК).
Осужденным к лишению свободы предоставляются краткосрочные свидания продолжительностью четыре часа и длительные свидания продолжительностью трое, а в некоторых, предусмотренных УИК случаях, пять суток с проживанием вне исправительного учреждения.
Для получения юридической помощи осужденным по их заявлению предоставляются свидания с адвокатами или иными лицами, имеющими право на оказание юридической помощи. По желанию осужденного и указанных лиц свидания могут предоставляться наедине (ст. 89 УИК).
Осужденным к лишению свободы разрешается получение посылок, передач и бандеролей в количестве, установленном УИК. Некоторые категории осужденных (больные, инвалиды, беременные женщины и др.) могут получать дополнительные посылки и передачи. Сверх того - в соответствии с медицинским заключением осужденные могут получать посылки, передачи и бандероли с лекарственными средствами и предметами медицинского назначения.
С разрешения администрации исправительного учреждения осужденные могут отправлять посылки и бандероли (ст. 90 УИК).
Письма и телеграммы осужденные могут получать и отправлять за счет собственных средств без ограничения количества. Их корреспонденция под-вергается цензуре. Переписка между содержащимися в исправительных учреждениях осужденными, не являющимися родственниками, допускается только с разрешения администрации исправительного учреждения. Осужденные вправе получать денежные переводы, а также отправлять денежные переводы близким родственникам, а с разрешения администрации исправительного учреждения - иным лицам (ст. 91).
Осужденным к лишению свободы предоставляется право на четыре телефонных разговора в год продолжительностью до 15 минут каждый за счет собственных средств. При отсутствии технических возможностей телефонный разговор может быть заменен краткосрочным свиданием.
Осужденным, находящимся в строгих условиях отбывания наказания, а также отбывающим меру взыскания в штрафных изоляторах, дисциплинарных изоляторах, и т. п. телефонный разговор может быть разрешен лишь при исключительных личных обстоятельствах. Телефонные разговоры между осужденными, содержащимися в исправительных учреждениях, запрещаются.
Телефонные разговоры осужденных контролируются персоналом исправительных учреждений (ст. 92 УИК).
Осужденные, отбывающие лишение свободы в запираемых помещениях, штрафных изоляторах, дисциплинарных изоляторах и т. п., имеют право на прогулку, продолжительность которой устанавливается УИК (ст. 93 УИК).
Осужденным к лишению свободы, кроме отбывающих наказание в тюрьме, переведенным в штрафные изоляторы т т. п., разрешается просмотр телепередач, прослушивание радиопередач в свободные от работы часы, не реже одного раза в неделю демонстрируются кинофильмы.
Осужденные могут приобретать телевизионные и радиоприемники (ст. 94 УИК).
Осужденным разрешается получать в посылках, передачах и бандеролях письменные принадлежности, приобретать через торговую сеть литературу, а также без ограничения подписываться на газеты и журналы (ст. 95 УИК).
Положительно характеризующимся осужденным, отбывающим лишение свободы в исправительных колониях и воспитательных колониях, а также осужденным, оставленным для ведения работ по хозяйственному обслуживанию в следственных изоляторах и тюрьмах, может быть разрешено передвижение без конвоя или сопровождения за пределами исправительного учреждения, если это необходимо по характеру выполняемой ими работы. Такие осужденные должны размещаться в отдельных жилых помещениях. Им может быть разрешено проживание в общежитии за пределами исправительного учреждения.
Этим категориям осужденных могут быть разрешены выезды за пределы исправительных учреждений:
а) краткосрочные - до семи суток, в связи с исключительными личными обстоятельствами (смерть или тяжелая болезнь близкого родственника и т.п.) или для предварительного решения вопросов трудового и бытового устройства осужденного после освобождения; и б) длительные - на время ежегодного оплачиваемого отпуска.
Осужденным женщинам, имеющим детей в домах ребенка исправительных колоний или несовершеннолетних детей-инвалидов вне исправительной колонии, может быть разрешен краткосрочный выезд за пределы исправительных учреждений для устройства детей и для свидания с ними на срок до семи суток. (ст. 97 УИК).
Осужденные к лишению свободы, привлеченные к труду, подлежат обязательному государственному социальному страхованию, а осужденные женщины также обеспечиваются пособиями по беременности и родам на общих основаниях. Осужденные имеют право на общих основаниях на государственное пенсионное обеспечение в старости, при инвалидности, потере кормильца и в иных случаях, предусмотренных законодательством.
Осужденные, утратившие трудоспособность в период отбывания лишения свободы, имеют право на возмещение ущерба в случаях и порядке, предусмотренных законодательством (ст. 98 УИК).
Уголовно-исполнительный кодекс определяет норму жилой площади, приходящуюся на каждого осужденного в пределах от двух (в исправительных колониях) до пяти лечебно-профилакти-ческих учреждениях) квадратных метров.
Осужденные обеспечиваются спальными местами, постельными принадлежностями, одеждой по сезону, материально-бытовыми условиями и питанием по установленным нормам.
Осужденные, получающие заработную плату или пенсию, возмещают стоимость питания, одежды и коммунально-бытовых услуг, кроме стоимости специального питания и специальной одежды. С осужденных, уклоняющихся от работы, указанные расходы удерживаются из средств, имеющихся на их лицевых счетах.
Осужденным, освобожденным от работы по болезни, беременным женщинам и осужденным кормящим матерям на период освобождения от работы питание предоставляется бесплатно. Осужденным, содержащимся в воспитательных колониях, а также осужденным, являющимся инвалидами первой или второй группы, питание и одежда предоставляются бесплатно. Этим категориям лиц создаются улучшенные жилищно-бытовые условия и устанав-ливаются повышенные нормы питания.
 

 

Содержание в дисциплинарной воинской части

Просмотров: 6 989
Содержание в дисциплинарной воинской части является специальным видом наказания. В соответствии со ст. 55 УК это наказание может быть назначено как основное только в отношении военнослужащих:
• проходящих военную службу по призыву;
• проходящих военную службу по контракту на должностях рядового и сержантского состава (в том числе курсантов военно-учебных заведений за преступления, совершенные во время обучения), если они на момент вынесения судом приговора не отслужили установленного законом срока службы по призыву.
Закон не уточняет, возможно ли применение наказания в виде содержания в дисциплинарной воинской части в отношении военнослужащих, имеющих воинское звание офицера, если они проходят службу не по контракту, а по призыву (в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 22 Закона РФ от 6 марта 1998 г. «О воинской обязанности и военной службе»). На наш взгляд, смысл рассматриваемого вида наказания и условия его исполнения не предполагают такой возможности. С точки зрения реализации целей наказания и с учетом воинской субординации трудно представить отбывание данного наказания осужденными офицерами в одной дисциплинарной воинской части совместно с рядовыми, сержантами, старшинами и т.п., которыми они должны командовать, воспитывать их, служить для них авторитетом. Содержать же офицеров в отдельных дисциплинарных воинских частях вряд ли возможно, хотя бы потому, что таких осужденных не может быть много.
Не должен применяться данный вид наказания к военнослужащим сверхсрочной службы, к проходящим военную службу по контракту прапорщикам, мичманам, офицерам, а также военнослужащим, совершившим преступления в период учебных сборов.
Продолжительность срока военной службы в соответствии со ст. 38 Закона РФ «О воинской обязанности и военной службе» составляет:
• для военнослужащих, проходящих военную службу по призыву, - 24 месяца;
• для военнослужащих, окончивших государственные, муниципальные или имеющие государственную аккредитацию по соответствующим направлениям подготовки (специальностям) негосударственные образовательные учреждения высшего профессионального образования, проходящих военную службу по призыву, - 12 месяцев;
• для военнослужащих, имеющих воинское звание офицера и призванных на военную службу, - 24 месяца;
• для военнослужащих, проходящих военную службу по контракту, - на срок, указанный в контракте о прохождении военной службы.
Военнослужащим, проходящим военную службу по призыву, один день участия в боевых действиях или выполнения задач в условиях вооруженных конфликтов, а также один день нахождения в лечебных учреждениях вследствие ранений, контузий, увечий или заболеваний, полученных во время участия в указанных действиях или конфликтах, засчитывается за два дня военной службы по призыву.
Это наказание заключается в том, что военнослужащий, совершивший преступление, в принудительном порядке помещается на указанный в приговоре срок в особую дисциплинарную воинскую часть. Содержание в ней подчинено цели исправления осужденного в духе точного исполнения законов, военной присяги, воинских уставов, приказов начальников, честного отношения к службе, а также предупреждения совершения новых преступлений.
Содержание в дисциплинарной воинской части может быть назначено:
• в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части УК, - за совершение преступлений против военной службы (неисполнение приказа, оскорбление военнослужащего, нарушение уставных правил караульной службы и т.п.) - на срок от трех месяцев до двух лет; Уголовный кодекс предусматривает это наказание в санкциях за 23 воинских преступления (4,3 % всех санкций УК), причем все эти преступления - небольшой и средней степени тяжести; данный вид наказания указывается в санкциях в альтернативе с арестом, ограничением по военной службе и лишением свободы; (См.: Приложения, табл. № 1).
• в иных случаях - вместо лишения свободы, если суд, учитывая характер преступления и личность виновного, сочтет возможным заменить лишение сво-боды на срок не свыше двух лет содержанием в дисциплинарной воинской части на тот же срок.
Закон в последних случаях не ограничивает возможность назначения содержания в дисциплинарной воинской части определенной категорией преступлений. Суд вправе назначить осужденному содержание в дисциплинарной воинской части вместо лишения свободы при осуждении его не только за преступления небольшой тяжести, но и за иные категории преступлений. Однако фактически подобная замена может быть признана целесообразной главным образом за преступления небольшой и средней степени тяжести, а за тяжкие и особо тяжкие преступления - лишь в особо исключительных случаях. Положение закона о возможности замены лишения свободы на срок не свыше двух лет не препятствует этому, суд, решая данный вопрос, должен, по нашему мнению, исходить не из максимального срока лишения свободы, указанного в санкции (не более двух лет), а из срока лишения свободы, который фактически мог бы быть назначен осужденному. Если бы законодатель хотел исключить возможность указанной замены при осуждении за тяжкие и особо тяжкие преступления, он об этом прямо бы указал.
В случае указанной замены наказание определяется из расчета один день лишения свободы за один день содержания в дисциплинарной воинской части (ч. 2 ст. 55 УК). Таким же образом, в срок отбывания наказания засчитывается время содержания лица под стражей до судебного разбирательства (ч. 3 ст. 72 УК).
На основании ст. 73 УК возможно назначение этого вида наказания условно.
Возможно условно - досрочное освобождение от отбывания данного вида наказания.
Исполнение данного вида наказания регулируется нормами главы 20 УИК (ст. ст. 155 - 171).
Так, согласно статье 155 УИК, военнослужащие, осужденные к содержанию в дисциплинарной воинской части, отбывают наказание в отдельных дисциплинарных батальонах или ротах.
К осужденным применяются основные средства исправления, предусмотренные УИК, а также иные средства, обусловленные прохождением военной службы. Устанавливается порядок исполнения и отбывания наказания, обеспечивающий исправление осужденных военнослужащих, воспитание у них воинской дисциплины, сознательного отношения к военной службе, исполнение возложенных на них воинских обязанностей и требований по военной подготовке, реализацию их прав и законных интересов, охрану осужденных военнослужащих и надзор за ними, личную безопасность осужденных военнослужащих и персонала указанной воинской части.
В период отбывания данного наказания все осужденные военнослужащие независимо от их воинского звания и ранее занимаемой должности находятся на положении солдат (матросов) и носят единые установленные для данной дисциплинарной воинской части форму одежды и знаки различия (ст. 156 УИК).
Осужденные обязаны соблюдать требования режима, установленные в дисциплинарной воинской части. Режим в дисциплинарной воинской части обеспечивается в соответствии с требованиями главы 12 УИК и ст. 157 УИК. Перечень и количество вещей и предметов, которые осужденным разрешается иметь при себе, устанавливаются правилами отбывания уголовных наказаний осужденными военнослужащими. Хранение осужденными при себе денег, ценных бумаг и иных ценностей, а также предметов, не указанных в перечне, не допускается.
Осужденные военнослужащие имеют право на краткосрочные и длительные свидания. Краткосрочные свидания предоставляются с родственниками и иными лицами два раза в месяц продолжительностью до четырех часов. Длительные свидания предоставляются с супругом (супругой) и близкими родственниками, а в исключительных случаях с разрешения командира дисциплинарной воинской части — с иными лицами четыре раза в течение года продолжительностью до трех суток с правом совместного проживания в специально оборудованном помещении дисциплинарной воинской части либо по усмотрению командира дисциплинарной воинской части за ее пределами. По просьбе осужденного военнослужащего краткосрочное или длительное свидание может быть заменено телефонным разговором.
Для получения юридической помощи осужденным по их заявлению предоставляются свидания с адвокатами или иными лицами, имеющими право на оказание юридической помощи. По желанию осужденного и указанных лиц свидания могут предоставляться наедине (ст. 158 УИК).
Осужденные имеют право на получение одной посылки в месяц, передач при свиданиях, бандеролей без ограничения их количества. Посылки, передачи и бандероли вскрываются, их содержимое под контролем представителя дисциплинарной воинской части извлекается осужденными военнослужащими, которым они адресованы. Деньги, поступившие на имя осужденных военнослужащих, зачисляются на их лицевые счета (ст. 159 УИК).
 

 

Арест

Просмотров: 6 882
Арест является новым видом наказания для уголовного законодательства Российской Федерации. Однако раньше это наказание предусматривалось в российском дореволюционном законодательстве. К примеру, в ст. 30 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. арест содержался в «лестнице наказаний» и в 304 санкциях за преступления небольшой тяжести. Согласно Уголовному уложению 1903 г. (ст. 21) арест мог быть назначен на срок от одного дня до шести месяцев и отбывался в специальных арестных домах. Осужденные содержались в общем заключении, но «по их просьбе, при наличии свободных камер» могли содержаться в одиночном заключении. Характерно, что осужденные к аресту на срок свыше семи дней обязаны были «избрать себе какие-либо занятия из числа таких, которые могли быть допущены в арестном помещении». Приговоренные к аресту на срок свыше семи дней по определению суда могли отбывать наказание по месту жительства.
По уголовному законодательству Российской Федерации арест заключается в содержании осужденного в условиях строгой изоляции от общества и устанавливается на срок от одного до шести месяцев, а в отношении осужденных несовершеннолетних, достигших к моменту вынесения судом приговора шестнадцатилетнего возраста, от одного до четырех месяцев. (ст. ст. 54, 88 УК РФ).
Краткие сроки ареста указывают на целесообразность применения этого наказания в отношении осужденных, не представляющих большой общественной опасности и не нуждающихся в длительной изоляции от общества. Однако короткие сроки этого наказания как бы восполняются достаточно жестким режимом его отбывания - применением условий строгой изоляции осужденного, которые должны психологически резко «встряхнуть» его, заставить переоценить свое поведение. Как правильно подчеркивает А.В. Наумов: «Арест есть своего рода напоминание преступнику о том, что значит уголовное наказание, что за этим видом наказания может последовать и длительное лишение свободы. Арест вполне может применяться в отношении лиц, впервые совершивших нетяжкие преступления, которых незачем лишать свободы на сравнительно длительные сроки, но которым вместе с тем необходимо дать почувствовать силу уголовного закона». (149, с. 384-385).
Суд может назначить арест на срок и менее одного месяца, но только в случае замены обязательных работ или исправительных работ лицу, злостно уклоняющемуся от отбывания этих видов наказаний (ч. 1 ст. 54 УК). Утверждение о том, будто суд может назначить арест на срок менее одного месяца и «при наличии исключительных обстоятельств, в порядке назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено законом за данное преступление (ст. 64 УК)», (№ 62, с. 295) является неточным. Назначая наказание в порядке ст. 64 УК, суд вправе выйти за нижние пределы санкции статьи Особенной части УК, либо избрать иное, более мягкое наказание, предусмотренное ст. 44 УК, но он не вправе выйти за минимальные пределы того или иного вида наказания, установленные в нормах Общей части УК.
Арест может быть назначен осужденному в следующих случаях:
• когда он непосредственно предусмотрен в санкциях статей Особенной части УК;
• при назначении наказания более мягкого, чем предусмотрено законом в порядке ст. 64 УК;
• при вердикте присяжных заседателей об особом снисхождении к виновному на основании ч.2 ст. 65 УК;
• при замене не отбытой части наказания более мягким наказанием в порядке ст. 80 УК;
• в порядке замены обязательных работ или исправительных работ в случаях злостного уклонения осужденного от отбывания этих назначенных ему наказаний (ч. 3 ст. 49 и ч. 3 ст. 50 УК).
Арест, согласно ч. 2 ст. 54 УК, не назначается лицам, не достигшим к мо-менту вынесения судом приговора 16-летнего возраста, а также к беременным женщинам и женщинам, имеющим детей в возрасте до восьми лет.
Военнослужащие отбывают арест на гауптвахте.
Арест содержится в 144 санкциях статей Особенной части Уголовного кодекса РФ, что составляет 26,7% всех санкций УК. Чаще всего этот вид основного наказания предусматривается за преступления небольшой или средней степени тяжести. Например, за умышленное причинение легкого вреда здоровью (ст. 115 УК), побои (ст. 116), незаконное лишение свободы (ч. 1 ст. 127), нарушение авторских и смежных прав (ч. 2 ст. 146), кражу (ч. 1 ст. 158), грабеж (ч. 1 ст. 161), хулиганство (ч. 1 ст. 213), небрежное хранение огнестрельного оружия (ст. 224) и др. (См.: Приложение, табл. № 1).
Исполнение наказания в виде ареста регулируется нормами главы 10 и 19 УИК РФ.
Согласно ст. 68 УИК, осужденные к аресту отбывают наказание по месту осуждения в арестных домах, как правило, весь срок наказания в одном арестном доме. Перевод осужденного из одного арестного дома в другой допускается в случае его болезни либо для обеспечения его личной безопасности, а также при иных исключительных обстоятельствах, препятствующих дальнейшему нахождению осужденного в данном арестном доме.
Осужденные содержатся в условиях строгой изоляции. Изолированно от иных категорий осужденных, и раздельно размещаются: осужденные мужчины, женщины, несовершеннолетние, осужденные, ранее отбывавшие наказание в исправительных учреждениях и имеющие судимость.
На осужденных к аресту распространяются условия содержания, установ-ленные для осужденных к лишению свободы, отбывающих наказание в условиях общего режима в тюрьме. Осужденным не предоставляются свидания, за исключением свиданий с адвокатами и иными лицами, имеющими право на оказание юридической помощи; не разрешается получение посылок, передач и бандеролей, за исключением содержащих предметы первой необходимости и одежду по сезону. Общее образование, профессиональное образование и профессиональная подготовка осужденных не осуществляются; передвижение без конвоя не разрешается. Осужденные имеют право ежемесячно приобретать продукты питания и предметы первой необходимости на сумму, не превышающую 20 процентов минимального размера оплаты труда.
Несовершеннолетним осужденным предоставляются краткосрочные свидания один раз в месяц продолжительностью до трех часов с родителями или лицами, их заменяющими.
Осужденные пользуются правом ежедневной прогулки продолжительностью не менее одного часа, а несовершеннолетние осужденные - не менее полутора часов.
При исключительных личных обстоятельствах осужденным к аресту может быть разрешен телефонный разговор с близкими (ст. 69 УИК).
 

 

Ограничение свободы

Просмотров: 7 756
Ограничение свободы - наказание, которое подлежит применению только в качестве основного вида наказания. Впервые это наказание было предусмотрено в Основах 1991 г. и затем включено в УК РФ 1996 г.
Вместе с тем, необходимо отметить, что у этого наказания в прежнем уголовном законодательстве имелся прообраз в виде «условного осуждения к лишению свободы с обязательным привлечением осужденного к труду», предусмотренного ст. 242 УК РСФСР 1960 г. и в течение 15 лет (с 1977 г. по 1993 г.) достаточно широко применявшегося на практике. Значительный карательный и воспитательно-предупредительный потенциал этой меры уголовно-правового воздействия позволял использовать ее в качестве эффективной альтернативы наказанию в виде лишения свободы. В связи с этим в науке уголовного права высказывалось мнение, что условное осуждение, предусмотренное ст. 242 УК РСФСР 1960 г., фактически представляет собой самостоятельный вид уголовного наказания, ошибочно не включенный в систему наказаний, и вносилось предложе-ние включить эту меру в систему наказаний и в санкции статей Особенной части УК, определенным образом модифицировав его содержание. (56, с. 61-63).
Согласно ст. 53 УК РФ, ограничение свободы заключается в содержании осужденного, достигшего к моменту вынесения приговора 18-летнего возраста, в специальном учреждении без изоляции от общества, но в условиях осуществления за ним надзора. Режим отбывания этого наказания заключается в том, что осужден-ный к ограничению свободы принудительно помещается в специальное учреждение, где, как правило, проживает вместе с другими осужденными без охраны, но под надзором представителей специального государственного органа. Осужденный обязательно привлекается к труду, причем не обязательно по имеющейся у него специальности или профессии. Выезд осужденного за пределы административного района может осуществляться только с согласия органа, контролирующего его поведение. В ночное время осужденный обязан находиться в помещении специального учреждения.
Ограничение свободы может быть назначено:
• в тех случаях, когда оно предусмотрено как основное наказание в санкции соответствующей статьи Особенной части УК;
• в порядке назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление (ст. 64 УК);
• при вердикте присяжных заседателей об особом снисхождении (ст. 65 УК)
• в порядке замены не отбытой части наказания более мягким на основании ст. 80 УК;
• в случаях замены обязательных работ и исправительных работ при злостном уклонении от них (ст. ст. 49 и 50 УК).
Закон не связывает возможность применения ограничения свободы с той или иной категорией преступлений, но он дифференцирует срок этого наказания в зависимости от формы вины, с которой было совершено соответствующее преступление и учитывает наличие судимости у виновного.
В соответствии с ч. 2 ст. 53 УК ограничение свободы может быть назначено лицам:
• осужденным за совершение умышленных преступлений, если они не имеют судимости, - на срок от одного года до трех лет;
• осужденным за неосторожные преступления, - на срок от одного года до пяти лет.
Анализ санкций статей Особенной части УК РФ показывает, что ограничение свободы предусмотрено в санкциях за совершение преступлений небольшой и средней тяжести, например, за приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем (ч. 2 ст. 175 УК), незаконный оборот драгоценных металлов, природных драгоценных камней или жемчуга (ч. 1 ст. 191 УК), нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств (ч. 1 ст. 264 УК) и т.п. (См.: Приложения, табл. № 1). Однако в исключительных случаях это наказание может быть назначено судом также за тяжкие и особо тяжкие преступления - при наличии исключительных обстоятельств в порядке назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление (ст. 64 УК) и при вердикте присяжных заседателей об особом снисхождении к виновному (ч. 2 ст. 65 УК)
Суд может назначить ограничение свободы на срок и менее одного года - при применении ст. 64 УК и в случае замены обязательных работ или исправительных работ лицу, злостно уклоняющемуся от отбывания любого из указанных наказаний (ч. 3 ст. 53 УК).
Срок ограничения свободы исчисляется в месяцах и годах, а время содержания лица под стражей до судебного разбирательства засчитывается из расчета один день содержания под стражей за два дня ограничения свободы.
По своему юридическому содержанию это т.н. «наказание, связанное с исправительно-трудовым воздействием», поэтому оно не должно применяться к лицам нетрудоспособным. Так, в соответствии с ч. 5 ст. 53 УК, ограничение сво-боды не может быть назначено следующим категориям осужденных:
• лицам, признанным инвалидами первой или второй группы;
• беременным женщинам;
• женщинам, имеющим детей в возрасте до восьми лет;
• женщинам, достигшим 55-летнего возраста;
• мужчинам, достигшим 60-летнего возраста;
• военнослужащим, проходящим военную службу по призыву.
Кроме того, уголовный закон исключает возможность назначения ограничения свободы несовершеннолетним (ч. 1 ст. 88 УК), а также лицам, осужденным за совершение умышленных преступлений при наличии у них суди-мости за ранее совершенное преступление (п. «а» ч. 2 ст. 53 УК). Наличие же судимости за ранее совершенное преступление у лица, осуждаемого за неосторожное преступление, не лишает суд возможности назначить ограничение свободы (п. «б» ч. 2 ст. 53 УК). Такая позиция законодателя представляется нам небесспорной.
Ограничение свободы предусматривается в действующем законодательстве только как основное наказание (ст. 53 УК). В санкциях статей Особенной части УК оно установлено за 86 составов преступления (15,9 % всех санкций УК). Чаще всего это наказание предусматривается за совершение преступлений против личности, против общественного порядка и общественной безопасности, а также за преступления против государственной власти. (См.: Приложения, табл. № 1).
Данный вид наказания устанавливается в санкциях за преступления небольшой или средней степени тяжести чаще всего как альтернатива лишению свободы и аресту, нередко занимая промежуточное положение между этими видами наказания и более мягкими - исправительными работами, штрафом и др.
В большинстве случаев (53 санкции) ограничение свободы предусматривается в пределах до трех лет, реже - в 19 санкциях - до двух лет, в 12 санкциях - до пяти лет и в 2 санкциях - до четырех лет.
В судебной практике этот вид наказания пока не применяется. В соответствии со ст. 4 Закона «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации», положения об ограничении свободы вводятся в действие федеральным законом после вступления в силу Уголовно - исполнительного кодекса Российской Федерации, но не позднее 2001 года. Однако перспективы создания необходимых условий для практического исполнения этого вида наказания в обозримом будущем представляются нам призрачными по причинам, отмечавшимся нами выше применительно к наказанию в виде обязательных работ.
Уголовный закон предусматривает возможность условного осуждения к данному виду наказания (ст. 73 УК).
Порядок исполнения данного вида наказания, а также обязанности и права осужденных к ограничению свободы, регулируются уголовно - исполнительным законодательством Российской Федерации (глава 8 УИК).
Согласно статье 47 УИК, осужденные к ограничению свободы отбывают наказание в специальных учреждениях — исправительных центрах, расположенных, как правило, в пределах территории субъекта Российской Федерации, в котором они проживали или были осуждены. В исключительных случаях – когда ограничение свободы назначается в порядке замены иного вида наказания или по месту постоянного жительства осужденных отсутствуют исправительные центры, осужденные могут быть направлены для отбывания наказания в исправительный центр, расположенный на территории другого субъекта Российской Федерации. При этом органы местного самоуправления соответствующих территорий обязаны содействовать органам, исполняющим наказание в виде ограничения свободы, в трудовом и бытовом устройстве осужденных, направленных для отбывания наказания.
Осужденный, которому назначена данная мера наказания, получает соответствующее предписание органа внутренних дел, после чего он обязан в срок не позднее трех суток самостоятельно за счет государства выехать к месту отбывания наказания. В противном случае он направляется к месту отбывания наказания органом внутренних дел в порядке, установленном для осужденных к лишению свободы.
В случае неприбытия осужденного к месту отбывания наказания, осуществляется его розыск, а задержанный осужденный направляется к месту отбывания наказания в порядке, установленном для осужденных к лишению сво-боды, либо в суд направляется представление о замене ограничения свободы лишением свободы.
Срок ограничения свободы исчисляется со дня постановки осужденного на учет в исправительном центре. В срок наказания засчитываются время содержания осужденного под стражей в качестве меры пресечения и время следования под конвоем из расчета один день пребывания под стражей за два дня ограничения свободы. В срок ограничения свободы не засчитывается время самовольного отсутствия осужденного на работе или по месту жительства свыше одних суток (ст. 49 УИК).
Границы территории исправительного центра и правила поведения населения на этой территории устанавливает орган местного самоуправления по представлению органа внутренних дел. В исправительных центрах действуют Правила внутреннего распорядка исправительных центров, утверждаемые МЮ РФ по согласованию с Генеральной прокуратурой РФ.
Согласно этим Правилам, «осужденные к ограничению свободы находятся под надзором и обязаны:
• выполнять Правила внутреннего распорядка исправительных центров;
• работать там, куда они направлены администрацией исправительного центра;
• постоянно находиться в пределах исправительного центра, не покидать его без разрешения администрации;
• проживать, как правило, в специально предназначенных для осужденных общежитиях и не покидать их в ночное время без разрешения администрации исправительного центра;
• участвовать без оплаты труда в работах по благоустройству зданий и территории исправительного центра в порядке очередности, как правило, в нерабочее время продолжительностью не более двух часов в неделю;
• постоянно иметь при себе документ установленного образца, удостоверяющий личность осужденного».
В исправительных центрах реализуется принцип раздельного содержания, согласно которому не могут содержаться в одном исправительном центре:
• осужденные, которым ограничение свободы назначено в порядке замены более мягким видом наказания, и осужденные к этому наказанию по приговору суда;
• осужденные, ранее отбывавшие лишение свободы и имеющие судимость, и иные осужденные;
• осужденные за преступление, совершенное в соучастии.
Осужденным запрещается приобретать, хранить и использовать предметы и вещества согласно установленному Перечню. Осужденные, а также помещения, в которых они проживают, могут подвергаться обыску, а вещи осужденных — досмотру.
Осужденным, не допускающим нарушений Правил внутреннего распорядка исправительных центров и имеющим семью, по постановлению начальника исправительного центра может быть разрешено проживание с семьей на арендованной или собственной жилой площади. Эти осужденные обязаны являться для регистрации до четырех раз в месяц. Периодичность регистрации устанавливается постановлением начальника исправительного центра. Осужденным к ограничению свободы разрешается заочно обучаться в учреждениях среднего профессионального и высшего профессионального образования, расположенных в пределах территории субъекта Российской федерации по месту отбывания наказания» (ст. 50 УИК).
 

 

Ограничение по военной службе

Просмотров: 8 867
Это наказание является новым для отечественного уголовного законодательства. Оно предусмотрено законом в качестве основного наказания, которое, в соответствии со ст. 51 УК, может быть назначено только осужденным военнослужащим, проходящим военную службу по контракту: а) за совершение преступлений против военной службы, ответственность за которые установлена нормами главы 33 УК (например, за неисполнение приказа, дезертирство, утрату военного имущества); б) за общеуголовные преступления вместо исправительных работ, когда последние предусмотрены соответствующими статьями Особенной части УК (например, за побои, кражу, незаконную охоту и др.). (См.: Приложения, табл. № 1).
По своей сути это специальное наказание, которое содержит в себе некоторые свойства наказаний в виде исправительных работ и лишения права занимать определенные должности и применяется в отношении указанной специальной категории осужденных (т.е. старшин, прапорщиков, мичманов, офицеров).
В соответствии со ст. 2 Федерального закона РФ от 6 марта 1998г. «О воинской обязанности и военной службе»: (См.: Росс. газета, 1998г., 2 апр.) военная служба - особый вид федеральной государственной службы, исполняемой гражданами в Вооруженных Силах Российской Федерации, а также в пограничных, внутренних, железнодорожных войсках, войсках Федерального агентства правительственной связи и информации, войсках гражданской обороны, инженерно-технических и дорожно-строительных воинских формированиях, Службе внешней разведки, органах Федеральной службы безопасности, других федеральных органах государственной власти и создаваемых на военное время специальных формированиях.
Граждане проходят военную службу по призыву, а также в добровольном порядке (по контракту).
К военнослужащим, проходящим военную службу по контракту, относятся граждане Российской Федерации, достигшие 18-летнего возраста, как мужского, так и женского пола, заключившие письменный договор (контракт) с Министерством обороны РФ или федеральным органом исполнительной власти, в котором упомянутым Федеральным законом предусмотрена военная служба, в порядке, определяемом Положением о порядке прохождения военной службы (ст. 32 ФЗ РФ от 6.03.98 г.).
Как подчеркивает А.В. Наумов, введение этого вида наказания в систему наказаний «обусловлено стремлением законодателя дать возможность военнослужащим, совершившим нетяжкие преступления, продолжать военную службу (особенно когда речь идет о назначении наказания высококвалифицированным специалистам в той или иной области военного дела)». Цели исправления таких военнослужащих и предупреждения совершения ими новых преступлений достигаются применением указанного наказания в сочетании с военной службой. (149, с. 381).
Содержание данного наказания включает следующие правоограничения, применяемые к осужденному в течение установленного законом срока:
а) из денежного содержания осужденного производятся удержания в доход государства в размере, установленном приговором суда, но не свыше двадцати процентов;
б) во время отбывания этого наказания осужденный не может быть повышен в должности и воинском звании;
в) срок наказания не засчитывается в срок выслуги лет для присвоения оче-редного воинского звания.
Иные ограничения (понижение осужденного в должности или в звании, лишение его тех или иных льгот, отказ в улучшении жилищных условий и т.п.) не входят в содержание данного наказания и не должны применяться в связи с его исполнением.
Осужденный к наказанию в виде ограничения по военной службе продолжает проходить военную службу по контракту там же, где он и служил, но из его денежного содержания в доход государства ежемесячно удерживаются суммы в размере, установленном приговором суда, но не свыше двадцати процентов. Согласно ст. 144 УИК РФ, удержание производится как из должностного оклада и оклада по воинскому званию, так и из ежемесячных и иных надбавок и других дополнительных денежных выплат.
В отличие от исправительных работ, минимум удержаний при ограничении по военной службе уголовным законом не установлен. Поэтому, по смыслу закона, он может составлять и менее пяти процентов. Суд определяет размер удержаний, руководствуясь общими началами назначения наказания и его целями (ст. 43 и ст. 60 УК).
Ограничение по военной службе может быть назначено на срок от трех месяцев до двух лет. При назначении этого наказания вместо исправительных работ, предусмотренных в санкции конкретной статьи Особенной части УК, суд, очевидно, должен руководствоваться пределами, определенными в данной санкции, с учетом, однако, пределов рассматриваемого вида наказания, установленных ч. 1 ст. 51 УК. Поэтому суд не может назначить военнослужащему, осужденному, к примеру, за умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества по ст. 167 УК, ограничение по военной службе на срок менее трех месяцев, несмотря на то, что исправительные работы в санкции за указанное преступление могут быть назначены и на меньший срок.
Впрочем, в теории была высказана и противоположная точка зрения. (См.: 222, с. 339).
Однако мы не можем разделить эту точку зрения по следующим основаниям. Во-первых, как известно, при отсутствии указания о минимальном пределе того или иного вида наказания в санкции статьи Особенной части УК, суд должен руководствоваться указаниями Общей части о пределах данного вида наказания (ст. 60 УК, тот же принцип заложен и в ч. 4 ст. 69 и ч. 2 ст. 70 УК). В отношении ограничения по военной службе минимальный срок установлен в три месяца, следовательно, руководствоваться надлежит этим сроком. Во-вторых, фактически осужденному назначаются не исправительные работы, а ограничение по военной службе, именно этот вид наказания законодатель и вслед за ним суд признают способным с наибольшим эффектом реализовать цели наказания в отношении данной категории осужденных, но одновременно законодатель полагает, что срок этого наказания не может быть менее трех месяцев, иначе цели наказания не будут достигнуты.
Срок наказания в виде ограничения по военной службе исчисляется в месяцах и годах. Время содержания под стражей до судебного разбирательства засчитывается в срок отбывания данного вида наказания из расчета один день содержания под стражей за три дня ограничения по военной службе (ст. 72 УК).
Военнослужащий, которому назначено ограничение по военной службе, может быть условно-досрочно освобожден от отбывания наказания (ст. 79 УК).
Однако закон не предусматривает замены ограничения по военной службе в случае злостного от него уклонения другим, более суровым наказанием.
 

 

Исправительные работы

Просмотров: 8 912
Это наказание некоторые авторы называют «традиционным» именно для отечественного уголовного права. Возникшее в советском уголовном праве в 1917 г. - впервые в Инструкции НКЮ от 19 декабря 1917 г. «О революционном трибунале...» под названием «принудительные работы без помещения в места лишения свободы», в дальнейшем оно предусматривается в Руководящих началах по уголовному праву РСФСР 1919 г. и в Уголовных кодексах РСФСР 1922, 1926, 1960 и 1996 гг.
Исправительные работы получили широкое распространение на практике и в советском уголовном праве были реальной альтернативой лишению свободы.
По действующему уголовному законодательству (ст. 50 УК) исправи-тельные работы являются одним из основных видов наказания, содержание которого заключается в ограничении некоторых трудовых прав осужденного и удержании части его заработка (в пределах от пяти до двадцати процентов) в доход государства.
УК РФ 1996 г., в отличие от прежнего законодательства, предусматривает, что исправительные работы отбываются только по месту работы осужденного. Прежний УК предусматривал также другую разновидность исправительных работ - отбываемых «в иных местах, определяемых органами, ведающими применением исправительных работ, но в районе жительства осужденного» (ст. 27 УК РСФСР 1960 г.). В условиях наличия безработицы в стране от такого вида исправительных работ законодатель вынужден был отказаться.
По смыслу уголовного закона, лица, осужденные к этому наказанию, остаются работать на том же предприятии, в учреждении, организации, в которых они работали до осуждения, на прежней должности или работе. Перевод таких осужденных на другую должность или работу производится на общих основаниях, предусмотренных законодательством о труде. (184, с. 288).
Карательное и воспитательно-предупредительное содержание исправительных работ определяется совокупностью правоограничений, возлагаемых на осужденного приговором суда и в определенных случаях также постановлением уголовно-исполнительной инспекции: размером удержаний из заработка осужденного, сроком отбывания наказания, другими правоограничениями, предусмотренными ст. 41 УИК РФ. Размер возлагаемых на осужденного правоограничений зависит, естественно, от характера и степени общественной опасности совершенного преступления и личности виновного.
Удержания из заработка осужденного к исправительным работам производятся в доход государства в размере, установленном приговором суда, в пределах от пяти до двадцати процентов (ч. 2 ст. 50 УК). При этом суд, определяя процент удержаний, должен учитывать характер и степень общественной опасности преступления, а также личность виновного, его семейное и материальное положение (ст. 60 УК РФ).
Согласно ст. 44 УИК РФ, удержания производятся из заработной платы по основному месту работы осужденного за каждый отработанный месяц со всей суммы заработка, включая ее денежную и натуральную часть, в том числе оплату за сверхурочную работу и все виды премий, кроме единовременных, без исключения из этой суммы налогов и других платежей, а также независимо от наличия претензий к осужденному по исполнительным документам.
Удержания не производятся из пособий, получаемых осужденным в порядке социального страхования и социального обеспечения, из выплат единовременного характера (компенсаций за неиспользованный отпуск, расходов, связанных с командировкой, и т. п.), за исключением пособий по безработице. Размер удержаний может быть снижен судом в случае ухудшения материального положения осужденного по его ходатайству или по ходатайству уголовно - исполнительной инспекции или администрации организации, где осужденный работает (ст. 44 УИК).
Наряду с материальными ограничениями, на осужденных к исправи-тельным работам в соответствии с уголовно - исполнительным законодательством распространяются и ряд других правоограничений. Так, в период отбывания исправительных работ осужденным запрещается увольнение с работы по собственному желанию без письменного разрешения уголовно-исполнительной инспекции, ведающей исполнением этого вида наказания; ежегодный оплачиваемый отпуск продолжительностью только 18 рабочих дней предоставляется администрацией организации, в которой работает осужденный, лишь по согласованию с уголовно-исполнительной инспекцией; время отбывания данного наказания хотя и засчитывается в общий трудовой стаж, однако не входит в стаж, дающий право на получение льгот и надбавок к зарплате.
В соответствии со ст. 41 УИК, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, личности осужденного, его поведения в период отбывания наказания и в целях предупреждения совершения новых правонарушений уголовно - исполнительная инспекция вправе запретить осужденному на срок до шести месяцев: пребывать вне дома в определенное время суток; покидать место жительства в выходные дни и в период отпуска; пребывать в определенных местах района (города); а также обязать осужденного до двух раз в месяц являться в уголовно-исполнительную инспекцию для регистрации. В необходимых случаях срок запретов может продлеваться каждый раз еще до шести месяцев в пределах срока отбывания исправительных работ.
Нам представляется неправильным, что право возложения указанных ограничений, существенно затрагивающих права осужденного, предусматривается не в Уголовном кодексе, а в Уголовно - исполнительном, и предоставляется не суду, как, например, совершенно правильно это сделано применительно к институтам условного осуждения и условно-досрочного освобождения (ч. 5 ст. 73 и ч. 2 ст. 79 УК), а уголовно-исполнительной инспекции. В связи с чем считали бы целесообразным внести соответствующие изменения в ст. 50 УК.
Многие авторы трактуют сущность исправительных работ как «принудительное привлечение (курсив мой - В.Д.) осужденного к труду по основному месту его работы на срок, указанный в приговоре суда с удержанием в доход государства определенной доли его заработка». (См.: 184, с. 368; 221, с. 433).
На наш взгляд, такое определение сущности исправительных работ является неточным, особенно применительно к характеру этого наказания в современных условиях. По смыслу выражения «принудительное привлечение осужденного к труду» следовало бы предположить, что речь должна идти о лицах, не желающих трудиться, уклоняющихся от труда или не трудоустроенных по тем или иным причинам - которых необходимо «привлекать» к труду, причем «принудительно» - по приговору суда. (Тех, кто трудоустроен, трудится, в особенности если неплохо трудится, «привлекать к труду», тем более «принудительно», вряд ли требуется). Такое определение сущности наказания было бы правильно применительно к существовавшему некоторое время в нашем законодательстве наказанию в виде «направления в воспитательно - трудовой профилакторий», которое применялось в отношении лиц, уклоняющихся от общественно - полезного труда, занимающихся бродяжничеством и попрошайничеством. Но исправительные работы – это иное наказание.
В условиях командной экономики такое понимание исправительных работ было более или менее логично: «принудительно исправлять трудом». К слову сказать, до 1934 г. в уголовном законодательстве этот вид наказания так и именовался – «принудительные работы». Новые Уголовный и Уголовно-исполнительный кодексы Российской Федерации не акцентируют внимание на принудительности реализации наказания в виде исправительных работ. И не случайно.
В современных условиях, когда, с одной стороны, согласно положениям Всеобщей декларации прав человека и гражданина, соответствующим международным конвенциям и Конституции РФ (ч. 2 ст. 37) «принудительный труд запрещен», а с другой стороны, в условиях безработицы трудоустройство указанных категорий лиц становится все более проблематичным, назначать в отношении них исправительные работы вряд ли целесообразно. К тому же, вряд ли можно ожидать существенного положительного эффекта от применения исправительных работ в отношении лиц, которые не желают трудиться. Чрезвычайные усилия по трудоустройству таких категорий лиц не оправдают себя, поскольку работой они не дорожат, угроза утраты ее сколько-нибудь существенного карательно-психологического воздействия на них не оказывает, работают они кое-как (и по природному «нежеланию», лености, и из соображений, что чем больше он заработает, тем больше с него удержат). Суммы удержаний вряд ли компенсируют даже расходы на реализацию данного наказания, трудовые коллективы в современных условиях не только не занимаются воспитанием такого лица, но и предпринимают усилия, чтобы от такого лица избавиться.
Согласно ч. 4 ст. 40 УИК РФ, «осужденный, не имеющий работы, обязан трудоустроиться самостоятельно либо встать на учет в органах службы занятости. Осужденный не вправе отказаться от предложенной органами службы занятости работы или переквалификации». По приведенным выше причинам, нам такое решение не представляется удачным. Лицам, не трудоустроенным, исправительные работы, вероятно, назначать не следует. Тем более, что принуждение к поступлению на любую работу, а тем более к любой переквалификации, на наш взгляд, не вполне согласуется с упомянутой выше ч. 2 ст. 37 Конституции РФ.
Следует иметь в виду и то немаловажное обстоятельство, что, поскольку осужденный к данному виду наказания продолжает трудиться по прежнему месту работы, зачастую и в прежней должности, то вряд ли это следует рассматривать как «принудительное привлечение к труду».
Поэтому не в принудительности привлечения осужденного к труду кроется сущность наказания в виде исправительных работ, а в том, что поражаются некоторые его трудовые права, из его заработка производятся удержания, и он некоторое время считается судимым. Кроме того, карательные и воспитательно - предупредительные возможности этого наказания возросли бы в случае реализации нашего предложения о закреплении в ст. 50 УК права суда возлагать на осужденного к исправительным работам дополнительные обязанности и запреты: пребывать вне дома в определенное время суток; покидать место жительства в выходные дни и в период отпуска; пребывать в определенных местах района (города); являться в уголовно - исполнительную инспекцию для регистрации и др.
Данное наказание целесообразно применять в соответствующих случаях именно в отношении лиц, имеющих место работы. Именно на эту категорию лиц данное наказание способно оказать карательное и воспитательное воздейстие: такие лица опасаются лишиться этой работы, с таких лиц только и возможно произвести удержания части заработка, на них только и может оказать воспитательное воздействие трудовой коллектив (хотя об этом приходится говорить все более условно), эти категории лиц можно попытаться «исправить трудом». Однако как раз в отношении данной категории лиц, которые имеют место работы, причем трудятся зачастую неплохо, и которые самой жизнью «привлечены к труду», вряд ли правильно использовать указанные выражения о «принудительном привлечении к труду». Собственно, формулировка ч. 1 ст. 50 УК: «и отбывается по месту работы осужденного», на наш взгляд, однозначно указывает на то, что лицо трудоустроено к моменту назначения ему наказания.
Как отмечается в литературе, исправительные работы «оказывают психологическое воздействие на осужденного, воплощая в себе упрек государства; ограничивают права осужденного на перемену места работы и, косвенно, возможности профессиональной карьеры во многих сферах (государственная служба, банковская деятельность, система образования и многие другие); порождают имущественные последствия, уменьшая реальный заработок осужденного. В то же время исправительные работы как вид наказания в целом экономичны, не связаны с разрывом позитивных социальных связей осужденного». (99, с. 139).
Пленум Верховного Суда СССР в своем постановлении № 5 « О практике применения судами исправительных работ без лишения свободы» от 11 июля 1972 г. (с последующими изменениями) указал, что «наказание в виде исправительных работ имеет важное предупредительное и воспитательное значение в отношении лиц, совершивших менее опасные преступления, исправление которых возможно без изоляции их от общества». (31, с. 101).
Нецелесообразно назначать исправительные работы лицам, признанным нетрудоспособными (инвалидам 1 и 2 группы), несовершеннолетним, беременным женщинам и женщинам, имеющим на иждивении малолетних детей. На наш взгляд, об этом следовало бы указать непосредственно в уголовном законе.
Кроме того, как указал Пленум Верховного Суда СССР в упомянутом выше постановлении от 11 июля 1972 г., суды, как правило, не должны назначать исправительные работы лицам, совершившим преступления, связанные с выполнением ими служебных или профессиональных обязанностей, когда оставление виновных на прежней работе может привести к снижению воспитательного и предупредительного значения наказания (продавцов, осужденных за обман покупателей; лиц, присвоивших вверенные им материальные ценности или денежные средства, и др). (Там же, с. 101).
В соответствии со ст. 50 УК РФ, исправительные работы назначаются на срок от двух месяцев до двух лет.
Согласно ст. 42 УИК, срок отбывания исправительных работ исчисляется в месяцах и годах, в течение которых осужденный работал и из его заработка производились удержания. В этот срок засчитывается также время, когда осужденный не работал по уважительным причинам и ему в соответствии с законом выплачивалась заработная плата, включая время болезни, время, предоставленное для ухода за больным, а также проведенное в отпуске по беременности и родам, т. е. сроки, когда он получал пособие по временной нетрудоспособности, а также время, в течение которого осужденный официально был признан безработным. Время содержания под стражей до судебного разбирательства засчитывается в срок исправительных работ как один день содержания под стражей за три дня исправительных работ.
Не засчитывается в срок отбывания исправительных работ время, в течение которого осужденный не работал по неуважительным причинам; время болезни, вызванной состоянием опьянения или действиями, связанными с ним; время отбывания административного взыскания в виде ареста или исправительных работ и содержания под стражей, если в период отбывания исправительных работ, а также время содержания под стражей в порядке меры пресечения по другому делу в период отбывания наказания.
В каждом месяце установленного срока наказания количество дней, отработанных осужденным, должно быть не менее количества рабочих дней, приходящихся на этот месяц. Если осужденный не отработал указанного количества дней и отсутствуют основания, установленные УИК для зачета неотработанных дней в срок наказания, отбывание исправительных работ продолжается до полной отработки осужденным положенного количества рабочих дней. Поэтому фактический срок отбывания наказания может быть более продолжительным, чем назначенный.
 

 

Обязательные работы

Просмотров: 7 143
Это новый в современном отечественном уголовном праве вид наказания. Хотя «в истории уголовного законодательства подобное или чрезвычайно близкое к нему наказание встречалось неоднократно (например, общественные работы, назначавшиеся в России волостными судами». (99, с. 137-138).
Согласно ч. 1 ст. 49 УК РФ, обязательные работы заключаются в выполнении осужденным в свободное от основной работы или учебы время бесплатных общественно полезных работ, вид которых определяется органами местного самоуправления. Это могут быть работы по благоустройству города или поселка, очистке улиц и дворов, уходу за больными погрузочно-разгрузочные или иные виды общественно-полезных работ, как правило, не требующие особой квалификации, специальных знаний и навыков.
Обязательные работы могут быть назначены только в качестве основного наказания:
• когда они непосредственно предусмотрены в санкциях статей Особенной части УК;
• в порядке перехода к более мягкому виду наказания на основании ст. 64 УК;
• взамен штрафа в случаях злостного уклонения осужденного от его уплаты на основании ч. 5 ст. 46 УК.
Срок обязательных работ исчисляется в часах, их продолжительность установлена в пределах от шестидесяти до двухсот сорока часов, отбываются они не свыше четырех часов в день (ч. 2 ст. 49 УК). В отношении осужденных несовершеннолетних это наказание назначается на срок от сорока до ста шестидесяти часов, продолжительность его исполения лицами в возрасте от четырнадцати до пятнадцати лет не может превышать двух часов в день, а лицами в возрасте от пятнадцати до шестнадцати лет – трех часов в день (ч. 3 ст. 88 УК).
Карательный элемент содержания данного вида наказания составляют следующие его свойства:
а) обязательность работ, что обеспечивается возможностью государственного принуждения;
б) непрестижность работ и невозможность для осужденного самому выбрать их вид;
в) бесплатность выполняемых работ;
г) выполнение этих работ в свободное от основной работы или учебы время;
д) выполнение их по месту жительства осужденного, где последний может быть узнан близкими и знакомыми, что во многих случаях усиливает карательное и воспитательно-предупредительное воздействие наказания.
Обязательные (или общестенные) работы уже продолжительное время существуют в уголовном законодательстве ряда зарубежных стран (например, скандинавских), где он показал себя с положительной стороны. Ожидается положительный эффект и от применения этого вида наказания в отечественной практике. В совокупности с другими наказаниями, не связанными с ограничением или лишением свободы осужденного, он призван составить реальную альтернативу лишению свободы.
При этом, учитывая особенности данного вида наказания, Уголовный кодекс РФ установил ограничения в применении его к определенным лицам. Так, согласно ч. 4 ст. 49 УК, обязательные работы не могут быть назначены следующим категориям осужденных:
• лицам, признанным инвалидами первой или второй группы;
• беременным женщинам;
• женщинам, имеющим детей в возрасте до восьми лет;
• женщинам, достигшим 55-летнего возраста;
• мужчинам, достигшим 60-летнего возраста;
• военнослужащим, проходящим военную службу по призыву.
«Впоследствии, - полагают некоторые авторы, - может возникнуть потребность в расширительном толковании этой нормы, поскольку военнослужащий или работник правоохранительных органов по причинам их постоянного нахождения на службе такому наказанию подвергнуты быть не могут». (99, с. 138). На наш взгляд, в данном случае правильнее ставить вопрос не о расширительном толковании, а о дополнении указанной нормы.
Исполнение наказания в виде обязательных работ регулируется статьями 25-30 Уголовно-исполнительного кодекса РФ. Согласно ст. 25 УИК, исполнение этого наказания возлагается на уголовно - исполнительные инспекции органов внутренних дел по месту жительства осужденного. Эти инспекции ведут учет осужденных, разъясняют им порядок и условия отбывания наказания, согласовывают с местными органами самоуправления перечень объектов, на которых осужденные отбывают обязательные работы, контролируют поведение осужденных, ведут суммарный учет отработанного времени и контролируют своевременное перечисление в соответствующие бюджеты финансовых средств за выполненные осужденными работы.
Осужденные к обязательным работам обязаны соблюдать правила внутреннего распорядка организаций, в которых они отбывают обязательные работы, добросовестно относиться к труду, работать на определенных для них объектах и отработать установленный судом срок обязательных работ, ставить в известность уголовно - исполнительную инспекцию об изменении места жительства. Предоставление осужденному очередного отпуска по основному месту работы не приостанавливает исполнение наказания в виде обязательных работ. В случае признания осужденного инвалидом первой или второй группы уголовно-исполнительная инспекция направляет в суд представление об освобождении его от дальнейшего отбывания наказания, а в случае наступления беременности осужденной - представление об отсрочке ей отбывания наказания (ст. 26 УИК).
В случае нарушения осужденным к обязательным работам порядка и условий отбывания наказания, уголовно-исполнительная инспекция предупреждает его об ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации. В отношении осужденных, злостно уклоняющихся от отбывания обязательных работ, инспекция направляет в суд представление о замене обязательных работ другим видом наказания в соответствии со ст. 49 УК РФ. (ст. 29 УИК). Злостно уклоняющимся от отбывания обязательных работ Уголовно - исполнительный кодекс признает осужденного, который:
а) более двух раз в течение месяца не вышел на обязательные работы без уважительных причин;
б) более двух раз в течение месяца нарушил трудовую дисциплину;
в) скрылся в целях уклонения от отбывания наказания (ст. 30 УИК).
Согласно ч. 3 ст. 49 УК, в случае злостного уклонения осужденного от отбывания обязательных работ, они заменяются ограничением свободы или арестом. При этом время, в течение которого осужденный отбывал обязательные работы, учитывается при определении срока ограничения свободы или ареста из расчета один день ограничения свободы или ареста за восемь часов обязательных работ.
В соответствии с ч. 3 ст. 53 и ч. 1 ст. 54 УК в таких случаях возможно назначение ограничения свободы и ареста на срок, ниже их минимальных сроков, установленных Уголовным кодексом: менее одного года ограничения свободы и менее одного месяца ареста. Что же касается вопроса о максимальном сроке, на который могут быть назначены ограничение свободы или арест в случае злостного уклонения осужденного от отбывания обязательных работ, то на него УК прямого ответа не дает. Однако, как обоснованно отмечает С.И. Никулин, анализ санкций статей УК, которые альтернативно предусматривают обязательные работы, ограничение свободы и арест в качестве основных видов наказаний (например, ч. 1 ст. 158 УК), показывает, что оба заменяющих вида наказания могут устанавли-ваться судом и на свой максимальный срок. (184, с. 286).
Обязательные работы предусматривается в 66 санкциях, что составляет 12,2 % общего числа санкций УК. Это, как правило, преступления небольшой тяжести, например, причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью по неосторожности (ч. 1 и 3 ст. 118 УК), оставление в опасности (ст. 125 УК), клевета (ч. 1 и 2 ст. 129 УК), оскорбление (ст. 130 УК), приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем (ч. 1 ст. 175 УК) и др., в ряде случаев - преступления средней тяжести, в частности, кража (ч. 1 ст. 158 УК), мошенничество (ч. 1 ст. 159 УК), хулиганство (ч. 2 ст. 213 УК). (См.: Приложения, табл. № 1).
 

 

Лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград

Просмотров: 9 233
Лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград может быть назначено только в качестве дополнительного наказания.
В соответствии со ст. 48 УК, при осуждении за совершение тяжкого или особо тяжкого преступления с учетом личности виновного суд может лишить его специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград.
Речь идет о лишении виновного званий, которые были присвоены ему в соответствии с профессией, занимаемой должностью, особыми заслугами в определенной области, либо лишении его государственных наград (орденов, медалей, почетных знаков и т.п.), которых это лицо было удостоено за прежние заслуги. «Таким своим решением суд констатирует, что осужденный совершением тяжкого или особо тяжкого преступления дискредитировал имеющиеся у него специальное или воинское звание либо государственные награды, недостоин их и должен быть их лишен». (184, с. 364).
Это наказание оказывает прежде всего существенное морально-психологическое воздействие на осужденного, однако весьма ощутимым карательным воздействием его на осужденного является также лишение осужденного определенных льгот и преимуществ, установленных для лиц, имеющих специальное, воинское, почетное звание, классный чин, и лиц, награжденных орденами и медалями.
Специальными признаются звания, которые присваиваются работникам, проходящим службу в определенных «специальных» - правоохранительных и иных государственных органах, осуществляющих, как правило, властные функции: органах внутренних дел, дипломатической, налоговой, таможенной службах, в органах железнодорожного, морского, водного и воздушного транспорта и др.
Воинские звания - это звания, установленные в Вооруженных Силах РФ, других войсках (например, пограничных, внутренних войсках МВД, железнодорожных, войсках ФАПСИ) и некоторых иных государственных органах: Федеральной службе безопасности, Службе внешней разведки и др. Эти звания перечислены в ст. 46 Закона РФ от 6 марта 1998 г. «О воинской обязанности и военной службе»: (РГ, 1998, 2 апреля) солдаты и матросы, сержанты и старшины, прапорщики и мичманы; младшие, старшие и высшие офицеры. На практике речь идет о лишении офицерских званий, причем более высокого уровня, которые являются престижными и обеспеченными существенными льготами и преимуществами.
Классные чины - это классификационные разряды, присваиваемые государственным служащим в некоторых государственных органах, в соответствии с которыми определяются должностное положение и место в служебной иерархии работников этих органов, определенные права и обязанности этих лиц. Например, в соответствии с Законом РФ от 31 июля 1995 г. «Об основах государственной службы Российской Федерации» (25, ст. 2990) лицам, состоящим на государственной службе в РФ присваиваются классные чины от референта государственной службы до Действительного государственного советника РФ. Служащим органов прокуратуры в соответствии с Законом РФ «О прокуратуре Российской Федерации» (26, ст. 4472) присваиваются классные чины от младшего юриста до Действительного государственного советника.
К почетным званиям РФ относятся особые звания, присваиваемые за выдающиеся заслуги в области науки, искусства, образования, производственной и иной общественно-полезной деятельности. Указом Президента РФ от 30 декабря 1995 г. «Об установлении почетных званий Российской Федерации, утверждении положений о почетных званиях и описания нагрудного знака к почетным званиям Российской Федерации» (27, ст. 64) установлено более 50 почетных званий: «Заслуженный врач», «Заслуженный строитель», «Заслуженный работник сельского хозяйства», «Заслуженный юрист», «Народный артист», «Народный художник» и др.
Государственные награды РФ являются высшей формой поощрения за выдающиеся достижения в различных сферах общественной жизни - в экономике, науке, искусстве, защите Отечества и др. Перечень государственных наград РФ установлен Положением о государственных наградах Российской Федерации, утвержденным Указом Президента РФ от 2 марта 1994 г. (в редакции Указа Президента РФ от 6 января 1999 г.). Государственными наградами Российской Федерации являются: звание Героя Российской Федерации, ордена, медали, знаки отличия Российской Федерации, почетные звания Российской Федерации. (РГ, 26 янв. 1999г.).
Следует иметь в виду, что в качестве меры наказания может быть при-менено только лишение воинского или специального звания, но не снижение в звании.
Вопрос о лишении осужденного соответствующего звания следует обсуж-дать как в отношении лиц, состоящих на действительной службе, так и в отношении лиц, находящихся в запасе или отставке.
Суд непосредственно в приговоре может лишить лицо, осужденное за совершение тяжкого преступления, любого, в том числе и высшего государственного специального или воинского, почетного звания, классного чина и государственных наград. В частности, суд вправе лишить осужденного высшего воинского (генерал, адмирал) и соответствующего ему специального звания или классного чина.
Это утверждение вытекает из буквального толкования ст. 48 УК РФ, которая не содержит исключений в отношении указанных категорий виновных лиц, а также сравнительно-исторического толкования норм «Положения о государственных наградах» в первоначальной редакции Указа Президента РФ от 1995 г. и новой редакции «Положения…», измененной Указом Президента РФ от 6.01.99 г. (РГ за 26.01.99 г.).
По УК РСФСР 1960 г. такого права у суда не было, он лишь вносил соответствующее представление в государственный орган, присвоивший соответствующее звание или награду. В теории этот вопрос решался не однозначно. (Ср., напр.: 99, с. 136-137; 101, с. 77; и др.).
В санкциях статей Особенной части УК этот вид наказания отсутствует, но он может применяться по усмотрению суда и при отсутствии упоминания о нем в санкциях при наличии оснований, предусмотренных ст. 48 УК.
В теории предлагалось изменить законодательные критерии назначения рассматриваемого наказания, допустив назначение его и лицам, осужденным за не-тяжкие преступления, если суд признает характер преступления несовместимым с присвоенным таким лицам званием или наградой и если в качестве основного наказания избрано лишение свободы. (246, с. 86-87).
Однако, хотя в некоторых случаях применение этого наказания было бы целесообразно и за нетяжкие преступления (если, к примеру, обстоятельства дела свидетельствуют о глубоком моральном разложении виновного), с этим предложением едва ли можно согласиться ввиду неконкретности предлагаемого основного критерия и мизерности числа таких случаев. Предпочтительным представляется сохранение существующего положения.
Порядок исполнения этого вида наказания установлен ст. 61 УИК. Согласно этой статье, суд, вынесший приговор о лишении осужденного специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград, после вступления его в законную силу направляет копию приговора должностному лицу, присвоившему осужденному звание, классный чин или наградившему его государственной наградой (в отношении военнослужащего запаса - в военный комиссариат по месту его воинского учета). Должностное лицо в установленном порядке вносит в соответствующие документы запись о лишении осужденного специального, воинского или почетного звания, классного чина или государственных наград, а также принимает меры по лишению его прав и льгот, предусмотренных для лиц, имеющих соответствующие звания, чин или награды. В течение одного месяца со дня получения копии приговора должностное лицо обязано сообщить в суд, вынесший приговор, о его исполнении.
Суд не вправе лишать осужденного ученых степеней (кандидат наук, доктор наук) и званий (доцент, старший научный сотрудник, профессор). Высшие судебные органы страны признавали необоснованным лишение осужденных ученой степени и внесение соответствующего представления в ВАК. Судам рекомендовалось в подобных случаях лишь направлять в ВАК соответствующую информацию об осуждении лица, имеющего ученую степень или звание. (См., например: 30). Нам представляется правомерной такая практика и в современных условиях - ученые степени и звания не относятся к специальным званиям, это квалификационные характеристики, признаваемые за определенными лицами, доказавшими наличие у них определенных знаний и исследовательских способностей, которых лишить никто не вправе. Равно как и иных квалификационных характеристик - квалификационных разрядов, классов и т.п.
На практике встречаются случаи совершения тяжких преступлений лицами, отмеченными спортивными званиями и наградами. В связи с этим и учитывая, что такие лица нередко используют при совершении преступления свою спортивную квалификацию, представляется целесообразным включить в содержание рассматриваемого наказания такое правоограничение, как лишение спортивных званий: «Мастер спорта», «Заслуженный мастер спорта» и других, а также спортивных наград. На наш взгляд, это имело бы определенное карательное и воспитательно- предупредительное значение.
В уголовном законодательстве зарубежных государств наказания в виде поражения различных прав личности получили значительное распространение. Причем эти наказания используются как в качестве основных, так и в качестве дополнительных. В законодательстве некоторых государств (например, ФРГ, Испании) правопоражения нередко относятся «мерам безопасности».
Например, § 61 УК ФРГ среди других мер исправления и безопасности указывает также лишение водительских прав (п. 5); и запрещение заниматься определенной профессиональной деятельностью (п. 6). Такого рода меры устанавливаются также и другими уголовными законами, например, изъятие охот-ничьего свидетельства по Федеральному охотничьему закону и запрет на содержание зверей по Закону о защите животных. (224, с. ).
Наиболее обстоятельно, на наш взгляд, наказания в виде правопоражений регламентированы новыми Уголовными кодексами Франции и Испании.
По Уголовному кодексу Французской Республики 1992 г. (См.: 155, с. 12 и след.) наказания в виде лишения или ограничения прав предусматриваются в качестве основных или дополнительных наказаний в отношении физических лиц, виновных в совершении преступлений, проступков или нарушений.
В качестве основного наказания лишение или ограничение прав может применяться лишь в случаях совершения проступков и нарушений 5-го класса.
Так, на основании п. 5 ст. 131-3 УК, в отношении физического лица, виновного в совершении проступка, могут применяться наказания в виде лишения или ограничения прав, предусмотренные ст. 131-6 УК. Последняя же указывает, что физическому лицу, виновному в соверщении проступка, караемого тюремным заключением, могут быть назначены одно или несколько наказаний в виде лишения или ограничения следующих прав:
• лишение водительских прав на срок не более пяти лет;
• запрещение вождения некоторых транспортных средств на срок не более пяти лет;
• аннулирование водительских прав с запрещением не более чем на пять лет добиваться выдачи новых прав;
• конфискация одного или нескольких транспортных средств, принадлежащих осужденному;
• запрещение на срок не более года использования одного или нескольких транспортных средств, принадлежащих осужденному;
• запрещение на срок не более пяти лет владения или ношения оружия, для которого требуется разрешение;
• конфискация одной или нескольких единиц оружия, которые принадлежат осужденному или которыми он свободно распоряжается;
• лишение разрешения на охоту с запрещением не более чем на пять лет добиваться выдачи нового разрешения;
• запрещение на срок не более пяти лет выдавать чеки за исключением тех, которые позволяют получить наличные деньги из вклада чекодателем в присутствии плательщика по чеку или управомоченных лиц, и пользоваться кредитными карточками;
• конфискация предмета, который использовался или предназначался для совершения преступного деяния, или предмета, являющегося его результатом.
Перечисленные наказания могут быть назначены за проступки, которые наказываются только наложением штрафа (ст.131-7 УК), причем ни одно из этих наказаний не может быть назначено вместе с тюремным заключением, эти наказания не могут сопровождать наказание обычным штрафом или штрафом в виде штрафо-дней, они могут быть назначены вместе, но не могут сопровождаться наказанием в виде выполнения работы в общественных интересах ( ст.131-9 УК).
Статья 131-12 УК устанавливает правило, сходное с установлением ст. 131-3 УК, но применяемое в отношении физического лица, совершившего нарушение – этому лицу могут быть назначены наказания в виде лишения или ограничения прав, предусмотренные в ст. 131-14 УК. Последняя же предусматривает возможность назначения за нарушения 5-го класса одного или нескольких перечисленных в этой статье правоограничений: лишения водительских прав, конфискацию оружия или предмета преступления, лишения разрешения на охоту, запрещения выдавать чеки - т.е. в основном тех же, что предусмотрены за совершение проступков, но на более краткие сроки.
Эти наказания не могут быть назначены вместе с наказанием в виде штрафа (ст. 131-15 УК).
Лишение или ограничение прав в качестве дополнительного наказания может назначаться в отношении физического лица, совершившего преступление, проступок или нарушение.
Так, на основании ст. 131-2 УК, одно или несколько дополнительных наказаний, предусмотренных статьей 131-10 УК, могут быть назначены за совершение преступления одновременно с наказанием в виде заточения или заключения и штрафа. За совершение проступка ст. 131-3 УК предусматривает возможность назначения тех же дополнительных наказаний, предусмотренных статьей 131-10 УК, наряду с тюремным заключением и штрафами.
Упомянумая статья 131-10 УК предусматривает, что в случаях, предусмотренных законом, за преступление или проступок может назначаться одно или несколько дополнительных наказаний, которые, относясь к физическим лицам, влекут запрещение, утрату права, ограничение правоспособности или лишение права, запрещение использования или конфискацию какого-либо предмета, закрытие заведения и афиширование судебного постановления или его распространение либо через печать, либо через любые аудиовизуальные средства распространения информации.
 

 

Лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью. -1

Просмотров: 8 441
В соответствии со ст. 47 УК РФ лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью состоит в запрещении осужденному занимать должности на государственной службе, в органах местного самоуправления либо заниматься определенной профессиональной или иной деятельностью.
Сущность данного вида наказания состоит в лишении осужденного на определенный приговором суда срок правомочий, обусловленных его должностным положением, профессиональной или иной деятельностью, используя которые это лицо совершило преступление или которые оно могло бы использовать в дальнейшем для совершения преступлений.
«Лишение права» иногда рассматривается в литературе как специальный вид наказания, поскольку основания его назначения определяются и характером совершенного деяния, и «тем, что лицо выступает при этом в качестве специального субъекта». (245, с. 104-105; 57, с. 37). По мнению же А.Л. Цветиновича, «специальными» должны признаваться дополнительные наказания всех видов, хотя бы лица, которым они назначаются, и не обладали признаками специального субъекта преступления». (241, с. 84).
По смыслу ч. 1 ст. 47 УК, лишение права занимать определенные должности распространяется только на должности государственных служащих и служащих органов местного самоуправления и не распространяется на занятие должностей в негосударственных организациях и учреждениях. Вопрос же о том, «кто может работать и на каких должностях в коммерческих организациях, а также в некоммерческих организациях, не являющихся государственными или муниципальными предприятиями и учреждениями, должен решаться соответствующими руководителями и руководящими органами». (100, с. 106; 101, с. 75).
В связи с этим формально неточным является утверждение, что это наказание может назначаться также «материально ответственным лицам; работникам торговли и сферы обслуживания населения (как государственного, так и частного сектора); сотрудникам частных коммерческих и иных организаций, выполняющим управленческие функции, а также лицам, профессионально занимающимся той или иной деятельностью (врачи, нотариусы, водители, педа-гоги, охотники и др.). (184, с. 282).
Однако с точки зрения существа вопроса, по нашему мнению, суд должен иметь право в определенных случаях лишать виновного в совершении преступления права занимать определенные должности и в негосударственных учреждениях. Во-первых, если к последним относить все те учреждения со смешанным капиталом, доля государства в уставном капитале которых составляет менее 50 %, а их множество и в связи с приватизацией становится все больше, то возможность применения данного довольно эффективного вида наказания будет существенно ограничена. Во-вторых, не очень понятно, почему суд должен иметь возможность лишить виновного, к примеру, права занимать материально ответственные должности в учреждениях, где доля государства составляет более половины уставного капитала, но не иметь такой возможности в необходимых случаях, если доля государства менее половины? Во многих случаях применение данного наказания было бы целесообразным и в отношении указанных категорий лиц.
К слову сказать, отмеченное выше требование ч. 1 ст. 47 УК не выдержано до конца и в самом Уголовном кодексе, статья 202 которого предусматривает возможность применения рассматриваемого вида наказания к частным нотариусам и частным аудиторам.
Федеральный закон РФ от 31 июля 1995 г. «Об основах государственной службы Российской Федерации» определяет государственную службу как профессиональную деятельность по обеспечению исполнения полномочий государственных органов. (Рос. газета, 1995, 3 авг.) Государственные должности в соответствии с законом подразделяются на категории: высшие, главные, ведущие, старшие и младшие, соответствующие 5 группам. Для всех государственных служащих введено 15 квалификационных разрядов: действительные государственные советники РФ, государственные советники РФ, советники РФ, советники госслужбы, референты госслужбы и др. В каждом разряде установлено 3 класса.
Виды должностей в органах местного самоуправления, замещение которых может быть запрещено приговором суда на основании ст. 47 УК РФ, определяются в соответствии с Федеральным законом «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», (24, ст. 350 6) а также соответствующими нормативными актами субъектов РФ. Это могут быть должности главы соответствующего муниципального образования, а также иные должности в органах местного самоуправления.
При этом, как отмечается в литературе, «под должностью не следует понимать только выполнение функции представителя власти или организационно-распорядительных или административно-хозяйственных обязанностей, как это трактуется в понятии должностного лица, данного в примечании к ст. 285 УК. Это более широкое понятие, например диспетчер на транспорте, кассир Сбербанка и т.д.». (221, с. 428).
Лишение права заниматься определенной деятельностью предполагает запрет заниматься как работой по той или иной профессии - педагога, врача, профессионального водителя и т.п., так и иными видами деятельности, не связанными с определенной профессией - индивидуальной трудовой деятельностью, управлением личным транспортом, занятием охотой, рыбной ловлей и т.п. Пленум Верховного суда СССР в постановлении по конкретному делу признал правильным применение в отношении охотников-любителей лишения права охоты. (29, с. 9).
На практике этот вид наказания применялся достаточно часто «к лицам, совершившим преступления, связанные с врачебной или иной медицинской, педагогической деятельностью, исполнением инженерных обязанностей, а также к лицам, занимавшим должности, позволявшие принимать юридически значимые решения на государственной службе, в структурах, занимавшихся предпринимательской деятельностью». (99, с. 133-134).
Запрещение заниматься определенной деятельностью сопряжено во многих случаях также с фактическим лишением осужденного права занимать связанные с ней должности.
По мнению некоторых авторов, в статье 47 УК РФ «объединены два различных, хотя и весьма сходных по своим карательным свойствам, и в принципе однородных вида наказания: лишение права занимать должности и лишение права заниматься определенной деятельностью». (184, с. 361; 221 с. 427).
На наш взгляд, такое суждение является неправильным по существу и не соответствует уголовному закону. Определенные различия указанных мер, безусловно, наличествуют, основное из которых в том, что, в зависимости от конкретных условий, эти меры поражают разные (но очень близкие) блага осужденного – право занимать определенные должности или права заниматься определенным видом деятельности. Однако, как представляется, различия между этими мерами не настолько значительны, чтобы говорить об их самостоятельности. Между ними больше сходства, нежели различий. Это сходство проявляется в единстве их происхождения и социальной роли, в элементах содержания, а также в единстве законодательного регулирования. Согласно ст. 47 УК, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью - это единый вид уголовного наказания.
Нам уже приходилось писать о том, что по существу каждый из предусмотренных в законе видов наказания (к примеру, штраф, конфискация имущества, лишение специального или воинского звания, классного чина и государственных наград или др.) имеет сложное строение и может быть представлен как подсистема в общей системе наказаний. (69, с. 43). Одни и те же виды наказания, назначаемые за различные преступления и в отношении разных осужденных, могут иметь различное проявление - по своему содержанию, срокам, конкретным целям, объектам воздействия, восприятию осужденными и окружающими. Тем более они могут проявляться по-разному в зависимости от того, в качестве основного или дополнительного они применяются. Однако от этого они не перестают быть едиными видами наказания.
Гипертрофирование различий в разных проявлениях единых по сути видов наказаний способно привести к неоправданному дроблению существующих видов наказаний. Исходя из таких позиций, почему бы не выделить, к примеру, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью в зависимости от того, в качестве основного или дополнительного наказания оно применяется - между этими мерами различий, пожалуй, даже более, нежели в рассматриваемом спорном случае. Конечно, при определенных условиях разделение отдельных видов наказания может быть вполне оправданным, и истории известны такие случаи – подобное, к примеру, произошло с наказанием в виде правопоражений, из которых, в частности, выделились самостоятельные виды наказаний: лишение права занимать определенные должности, лишение родительских прав, лишение воинского или специального звания, увольнение от должности. Однако такое деление должно быть осмысленным, целесообразным, оно возможно лишь до известных пределов - в ходе такого деления не должна быть утрачена суть делимого вида наказания и его содержание.
Таким образом, на наш взгляд, правильнее утверждать, что лишение права занимать определенные должности и лишение права заниматься определенной деятельностью – это лишь два разных проявления единого вида наказания.
Два вида запрета, которые может применять суд, взаимосвязаны между собою, поскольку запрещение заниматься определенной деятельностью предполагает в ряде случаев и лишение осужденного права занимать связанные с такого рода деятельностью должности.
Возможно и одновременное применение обоих видов ограничений - в тех случаях, когда по характеру совершенных виновным преступлений и с учетом личности виновного суд сочтет невозможным сохранение за ним и права занимать те или иные должности, и права заниматься определенной деятельностью.
В теории уголовного права является весьма распространенным мнение, согласно которому «осужденный может быть лишен права занимать лишь те должности или заниматься такой деятельностью, которые использованы им для совершения преступления», (см.: 228, с. 283; 221, с. 428-429; 101, с. 75; и др.) либо тождественные или однородные с ними. (241, с. 82-83).
На наш взгляд, закон не требует непременного наличия причинной зависимости между совершенным преступлением и должностным положением или видом деятельности виновного при назначении рассматриваемого вида наказания. В законе говорится не о такой зависимости как условии назначения данного наказания, а о «признании невозможности» сохранения за виновным права на соответствующую должность или деятельность, вытекающей из особенностей совершенного преступления и личности виновного.
Представляется, что суд с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления и личности виновного может признать невозможным сохранение за последним права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью и в тех случаях, когда совершенное преступление впрямую не связано с занимаемой должностью или занятием определенной деятельностью, но у суда с учетом всех обстоятельств дела возникли серьезные опасения о возможности использования этим лицом своей должности или деятельности для совершения преступления впредь. Ведь главное назначение данного вида наказания - ярко выраженная превенция, он специально ориентирован законодателем на достижение цели предупредить новые преступления со стороны осужденного, и эта цель диктует необходимость его применения во всех случаях, когда существует опасность совершения преступлений по должности или при занятии определенной деятельностью.
Прав П.П. Осипов, обоснованно полагающий, что лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью обладает высоким превентивным потенциалом, который используется недостаточно, в связи с чем это наказание следовало бы применять как в тех случаях, когда по характеру совершенного преступления подсудимый представляет опасность для определенных общественных отношений в силу социальной позиции, занимаемой в системе общественного производства, так и «тогда, когда независимо от непосредственной связи преступного поведения с выполнением профессиональных функций подсудимый утратил моральное право на выполнение трудовой функции, требующей высокого личного престижа, авторитета (в данном случае это наказание чаще всего надлежит применять в качестве дополнительного)». (163, с. 90).
Осужденный лишается права трудиться только на конкретных, указанных в приговоре суда должностях или осуществлять указанный в нем вид трудовой деятельности, но не вообще права работать в данном ведомстве или в системе хозяйства. Поэтому в приговоре суда должно быть указано, какие конкретно должности лишен права занимать данный осужденный, или какими конкретно видами деятельности ему запрещается заниматься. Нельзя, к примеру, лишать виновного права работать в той или иной отрасли хозяйства без определения круга должностей, занимать которые он не вправе.
 

 

Лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью. -2

Просмотров: 4 900
Высшие судебные органы страны неизменно ориентировали суды, что в каждом случае при решении вопроса о назначении наказания за преступление, связанное с исполнением виновным обязанностей по должности или занятием определенной деятельностью, необходимо с учетом характера совершенного преступления обязательно обсуждать вопрос о лишении виновного права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью. (См., напр.: 31, с. 198).
Как справедливо отмечается в литературе, рассматриваемый вид наказания «оказывает существенное психологическое воздействие на осужденного, значительно ограничивает его права и возможности, способствует очищению государственной службы и иных видов деятельности от лиц, которые наносят серьезный ущерб обществу и отдельным гражданам», (99, с. 133-134) поэтому следовало бы ожидать более широкого применения этого вида наказания в судебной практике.
В середине 80-х годов в литературе, в том числе и автором этих строк, были высказаны соображения об основных причинах недостаточного использования функциональных возможностей этого наказания как дополнительного. (71, с. 76-81). Эти же в основном причины действуют, на наш взгляд, и в условиях сегодняшнего дня, причем они определяют применение рассматриваемого наказания и как дополнительного, и как основного.
Мы, например, отмечали ранее, что некоторые суды отказывались от назначения «лишения права» по мотивам отсутствия необходимости в этом наказании вследствие увольнения осужденного к моменту вынесения приговора с прежнего места работы или вследствие лишения его права на управление транспортными средствами в административном порядке.
Однако, как справедливо указывалось в уголовно-правовой литературе, содержание «лишения права» как уголовного наказания не сводится только к отстранению осужденного от выполнения определенных обязанностей, а заключается и в лишении его права занимать ту или иную должность или заниматься той иной деятельностью в течение определенного приговором срока с тем, чтобы практически лишить его возможности совершить новое аналогичное преступление, связанное с занятием соответствующей должности или определенной деятельностью. Увольнение же с должности, занимая которую лицо совершило преступление, не лишает его возможности занять аналогичную должность на другом предприятии или в иной системе народного хозяйства и продолжать преступную деятельность. По известным соображениям не может заменить рассматриваемого наказания и лишение права управлять транспортными средствами в качестве меры административного воздействия: не обладающая свой-ствами, присущими уголовному наказанию, не влекущая за собой судимость, эта мера, естественно, не может решить тех задач, которые стоят перед уголовным наказанием. (57, с. 39-40; 167, с. 138-139).
В этом же духе высказался и Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 29 августа 1980 г.: «То обстоятельство, что к моменту постановления приговора подсудимый уже не занимал должности или не занимался деятельностью, с которой было связано совершенное преступление, не является препятствием для применения названного дополнительного наказания... Лишение права управлять транспортным средствами при осуждении по ст. 211, 2111, 252 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик может быть назначено судом в качестве дополнительного наказания независимо от того, что лицо уже лишено этого права в порядке административного взыскания». (31, с. 199).
Многие суды свое решение об отказе от назначения «лишения права», указанного в санкции, в приговорах не мотивировали, поэтому судить о причинах принятого решения затруднительно.
Результаты же анкетирования судей показывают, что зачастую мотивами таких решений являются: «недостаточность карательного воздействия, оказываемого этим наказанием на осужденных» и «несовершенство практики его исполнения». Представляется, что первый из этих мотивов не может служить основанием для неприменения рассматриваемого наказания, поскольку карательно-воспитательные возможности «лишения права» значительны, речь может идти лишь об их полном и умелом использовании. Несовершенство же практики исполнения этого вида наказания должно побуждать не к отказу от его назначения в тех случаях, когда в нем имеется потребность, а к совершенствованию уголовно-исполнительного законодательства и улучшению практики его исполнения.
В значительной мере редкое применение «лишения права» обусловливалось недооценкой его карательно - воспитательных возможностей судами. Эта причина, по нашему мнению, не устранена и в современных условиях. Следовательно, в числе мер по устранению этих недостатков должны быть меры, направленные на усиление внимания судей к вопросам его назначения, меры по усилению контроля и надзора вышестоящих судебных органов за правильностью применения данного наказания и по наиболее полному исследованию функциональных возможностей «лишения права» с последующим внедрением его результатов в учебные курсы, законодательство и практику борьбы с преступностью.
Как не без оснований отмечал А.Л. Цветинович: «основной причиной, сдерживающей применение данного дополнительного наказания, является субъективный фактор - недостаточное внимание к этому судов, что в значительной мере объясняется психологическим влиянием груза традиций прежних лет». (241, с. 104-105).
Одной из причин указанных недостатков отмечалось также несовершенство правового регулирования рассматриваемого наказания, в частности, редкое упоми-нание о нем в санкциях, особенно как основного наказания. (215, с. 204; см. также: Приложения, табл. № 1 и № 2).
Г.А. Кригер, Г.Л. Кригер, А.Л. Цветинович и другие полагают целесообразным расширить присутствие «лишения права» как дополнительного наказания в санкциях. По мнению же В.И. Тютюгина, такой необходимости нет в связи с наличием у суда возможности назначить его по своему усмотрению.
По мнению А.Л. Цветиновича, учитывая возможность назначения этого вида дополнительного наказания без упоминания о нем в санкциях, включение его в санкции статей Особенной части следует признать правомерным в трех случаях: когда законодатель предписывает обязательность назначения дополнительного наказания данного вида; когда законодатель устанавливает сроки данного наказания, отличающиеся от общего диапазона в сторону либо смягчения, либо ужесточения этих сроков; и когда законодатель конкретизирует наименования должностей, которые осужденному запрещается занимать, или деятельности, которой ему запрещается заниматься, либо указывает, в какой сфере трудовой деятельности это запрещается. По мнению автора, если нет хотя бы одного из этих критериев, то нет и необходимости в установлении этого дополнительного наказания в санкции, в иных необходимых случаях оно может быть назначено и при отсутствии упоминания о нем в санкции - по усмотрению суда. (241, с. 86-88).
Изучение материалов судебной практики показывает, что зачастую назна-чение данного наказания было бы целесообразно и по тем статьям, санкции которых указаний о нем не содержат. В частности, по статьям УК РФ, предусматривающим ответственность специальных субъектов преступления по признаку занятия определенной должности и или занятия определенным видом деятельности.
Важное значение для эффективного применения дополнительного «лишения права» имеет оптимальное сочетание его в каждом конкретном случае с мерами основных наказаний.
В уголовном законодательстве каких-либо указаний на этот счет не содержится. Между тем санкции многих статей Особенной части УК содержат возможность назначения этого дополнительного наказания (в том числе и в максимальном размере) в сочетании с минимальными размерами лишения свободы (ст. ст. 109, 118, 124, 138, 200, 202, 234 и ряд других), исправительных работ (ст. ст. 144, 234, 253, 260 и др.), других видов наказания и даже штрафа (ст. ст. 136-140, 160, 184, 204, 228, 253 и др.). К тому же, право суда перейти в порядке ст. 64 УК к другим – более мягким видам основных наказаний и предусмотренное ч. 3 ст. 47 УК право назначать это дополнительное наказание при отсутствии указаний о нем в санкциях открывают широкие возможности присоединения его к любой, в том числе и минимальной мере основного наказания, а также при условном осуждении.
Выбор оптимального сочетания «лишения права» с основным наказанием в каждом конкретном случае целиком лежит на судьях. Это иногда порождает недоразумения в судебной практике.
По данным А.Л. Цветиновича, «лишение права» в качестве дополнительного наказания применялось судами со следующими основными наказаниями: с лишением свободы — 40,3% из числа лиц, подвергнутых данному дополнительному наказанию; с исправительными работами—33,3%; со штрафом—4,2%; с отсрочкой исполнения приговора к лишению свободы—2,8%». (Там же, с. 92).
На наш взгляд, применение этого дополнительного наказания допустимо в сочетании с любыми видами основных наказаний. Однако присоединять «лишение права», особенно на максимальный срок, к небольшим мерам основных наказаний следует осторожно, избегая сочетаний, в которых дополнительное наказание было бы явно тяжелее избираемой меры основного наказания, «при условии, что суд будет в каждом отдельном случае «взвешивать» тяжесть основного наказания (с учетом его срока) и тяжесть дополнительного (с учетом ха-рактера запрета и его срока), не допуская, чтобы дополнительное наказание оказалось более строгим, чем основное, (Там же, с. 94) а также чтобы оно не было однородным с основным. Эти правила мы бы полагали целесообразным прямо закрепить в статье уголовного закона, либо, как минимум, проведя в руководящих разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ. (Подробнее об этом см.: 71, с. 130—132).
Вместе с тем, из санкций статей Особенной части УК следовало бы исключить имеющиеся там сочетания «лишения права» с основными наказаниями, которые явно не соответствуют требованиям, предъявляемым к их сочетаемости. Это может быть осуществлено, к примеру, путем смягчения (снижения срока) дополнительного наказания, указанного в санкции.
Как совершенно справедливо отмечал А.Л. Цветинович, при назначении дополнительного наказания в виде «лишения права» «суд должен учитывать социальные аспекты его применения: социальную ценность той профессии или специальности, заниматься которыми суд намерен запретить виновному (социальные затраты на подготовку специалиста данного профиля, нуждаемость общества в таких специалистах, социальные последствия исключения этого лица на какое-то время из их числа); индивидуальные и общественные затраты (времени, усилий, материальных средств) на приобретение осужденным другой специальности». Суд должен принимать во внимание последствия смены профессии осужденным для его семьи и влияние этого обстоятельства на его сознание, а также то, насколько совершение преступления с использованием должности или деятельности связано с личностными качествами виновного (закономерно вытекает из них или носит случайный характер). (241, с. 95).
 

Разное
Дополнительно

Счётчики
 

Карта сайта.. Статьи