Главная     |     Новости     |     Справка     |     Форум     |     Обратная связь     |     RSS 2.0
Навигация по сайту
Юридическое наследие
Дополнительно


Архив новостей
Октябрь 2013 (14)
Ноябрь 2010 (2)
Июль 2010 (1)
Июнь 2010 (1288)
Май 2010 (3392)
Анонсы статей
» Материалы за Ноябрь 2010 года



 

ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ АДМИНИСТРАТИВНОГО ПРАВА

Просмотров: 16 729
Для характеристики административного права как специальной отрасли часто употребляется выражение «публичная власть»; административное право наиболее полно выражено в понятии публичной власти.
Следует быть осторожным в употреблении слов-ловушек. Выражение «публичная власть» рискует ввести в заблуждение своим звучанием, навеваемыми им идеями. Действительно, оно связано со своеобразной мифологией, которая восходит к очень далекому прошлому, к римскому праву, Римской империи. Согласно этой мифологии, административное право—это властное, державное право. Оно принципиально отличается от гражданского права и частного права, ибо то и другое является правом равенства, основанным на суверенном выражении и согласовании индивидуальных воль.
Идея публичности, восходящая ко временам Рима, была раскрыта правоведами еще в период абсолютной монархии. Согласно ей, государство обладает верховенством над гражданами, и в той мере, в какой административное право регулирует правоотношения между государством и иными публично-правовыми коллективами и гражданами, оно выражает это верховенство: поскольку граждане равны между собой, то, следовательно, и частное право, выражающее характер гражданских правоотношений, является правом равенства.
Эта схема никогда в полной мере не соответствовала реальной действительности, и в настоящее время она весьма неточна в силу ряда фактических и юридических причин.
Ныне, наряду с государством и публично-правовыми коллективами, появились такие частные организации, которые более значимы, чем некоторые из упомянутых органов. Одно крупное транснациональное предприятие гораздо сильнее и крупнее, чем небольшая коммуна со ста пятьюдесятью жителями. Результатом этого является то, что сама идея верховенства государственной администрации уже сама по себе является спорной. Система государственного управления складывается скорее в итоге действительного соотношения социальных сил, чем как фактор их организации. Можно было бы даже говорить об известном бессилии администрации.
Схема авторитетного и властного административного права является мифической и не вполне точной, поскольку подлинного равенства между гражданами не существует. Это было отмечено давно, и уже в XV столетии равенство между сильным и слабым, между банкиром и нищим было скорее формальным и фиктивным, чем реальным и действенным. Можно найти примеры и в правоотношениях, например отношения между хозяином и лицами, работающими у него по найму, между домовладельцем и квартиросъемщиком, между страхователем и застрахованным лицом или между перевозчиком и пассажиром основаны на неравенстве. Действительно, во всех этих видах правоотношений одно лицо находится в зависимом положении у другого. В области гражданских правоотношений это проявляется в юридическом плане в хорошо известном институте договора о присоединении. Теоретически когда хотят заключить договор о страховании, то стороны вправе обсуждать его (и можно действительно обсуждать его в отдельных случаях), но в большинстве случаев люди довольствуются присоединением к уже подготовленному договору, который страховая компания не ставит на обсуждение, но к условиям которого предлагает присоединиться. Точно так же, когда приобретается билет на транспорт, не обсуждается вопрос о цене, об условиях, комфорте и вообще об условиях перевозки. Одна из двух сторон фактически находится в положении, в котором она навязывает свою волю другой стороне.
Конечно, такое положение в настоящее время в значительной мере исправляется законами и профсоюзной деятельностью в области отношений между предпринимателями и рабочими. Неравенство не стало большим, чем в XIX веке, но неравноправие сторон не является уделом только административного права, а встречается также в отношениях, основанных на нормах частного права.
Возникает даже парадоксальное положение, при котором администрация обладает меньшими привилегиями и меньшей властью в некоторых областях, чем частное лицо.
Таким образом, предпринимателю легче уволить одного из наемных работников, чем администрации уволить одного из своих служащих. Это вызвано юридическими причинами, поскольку защитный механизм для служащего шире, чем для лиц наемного труда. Это вызвано также социальными причинами и некоторыми традициями.
Что касается юридических причин, по которым классическая схема далеко не является точной, необходимо
отметить, что формы привилегий публичной власти или прерогатив публичной власти не вполне отражают реальную действительность, потому что, как это показал около двадцати лет назад профессор Риверо, административное право является не только правом прерогатив; в нем заключается и система зависимостей.
Действительно, административное право по отношению к гражданскому характеризуется не только расширенными полномочиями в пользу администрации, существует и обратная система зависимости, когда ограничивается объем власти и увеличиваются обязанности, возлагаемые на администрацию, чего частные лица вынести не могут.
Так, частное предприятие продает свои изделия кому пожелает. Зато администрация, выпускающая изделия или оказывающая услуги, в частности услуги управленческого характера, не может выбирать себе своих клиентов, она связана принципом равенства в отношениях между пользователями публичной службы и должна принимать всех нуждающихся в ее услугах.
 

 

АДМИНИСТРАТИВНОЕ ПРАВО: ЖИВОЙ И ВЗАИМОДЕЙСТВУЮЩИЙ КОМПЛЕКС НОРМ

Просмотров: 9 451
На протяжении тридцати лет в изучении и преподавании публичного права допускались перегибы то в одну, то в другую сторону. Сначала длительное время, включая и послевоенный период, значению правовых принципов и норм в политической и административной сферах отводилась одна из первых, если не главная роль.
Например, в конституционном праве увлекались описанием и уточнением всех избирательных систем, существовавших со времен Революции, включая и избирательную систему Первой империи, которая существенной роли в ' реальной действительности не играла. Скрупулезно анализировались правовые механизмы парламентского режима, но при этом не уделялось должного внимания политическим партиям, поскольку их правовой статус не был отражен в конституциях того периода.
Сугубо юридический анализ долгое время занимал умы и ученых-административистов. Например, до 1946 года полагали, что на чиновников государственного аппарата не распространяется действие профсоюзного законодательства, что было верно лишь с формально-юридической точки зрения, но неверно по существу, поскольку уже в течение полустолетия де-факто создавались профсоюзы чиновников, с которыми правительство эпизодически было вынуждено вести переговоры. Относительно же права чиновников на забастовки было недостаточно знать только юридические нормы, их регулирующие, так как на деле эти нормы неизменно попирались, ибо разрешение конфликта всякий раз основывалось на реальном соотношении политических сил.
Еще один пример: очевидно, что гражданину недостаточно указать на дозволенный законом способ обжалования, если заведомо известно, что данный способ неэффективен с точки зрения защиты попранных интересов.
Избыточное увлечение юридизацией повлекло за собой ответную реакцию, которая постепенно вылилась в осознание того, во-первых, что право не перекрывает собой все социальные реалии и определенные социальные явления ускользают от правового регулирования; а во-вторых, что существуют, и весьма часто, расхождения между правом и жизнью, то есть в общественной деятельности существует широкий простор для полулегальной или даже противоречащей закону практики, которую также необходимо изучать.
Вследствие этого от конституционного права отпочковалась политическая наука, а из административного права выделилась наука управления. Введенный в научный оборот широкий диапазон политических и социальных факторов для исследования юридических категорий постепенно привел к становлению социологического подхода и в самой науке административного права.
Подобную эволюцию можно сравнить с той, что произошла в исторических исследованиях. Сначала основательной критике подверглась описательная часть исторической науки, сводившая историю к хронологическому перечислению дат. Постепенно была доказана важность познания экономических, социальных и культурных факторов в истории обществ и цивилизаций. При этом как обновление исторического анализа, так и новый подход к изучению публично-правовой материи шли в русле одного и того же стремления—проникнуть как можно глубже в сущность явлений, выйти за границы очевидного.
Пересмотр научных приемов заходил иногда так далеко, что правовая материя нередко отступала на второй план в тех случаях, когда само право нельзя было отделить от контекста. Такое пренебрежение технико-юридическим анализом было чрезмерным, и ныне мы наблюдаем обратное движение, характеризуемое возобновлением интереса к правовым аспектам как в области политики, так и в области государственного управления.
Возвращение к юридическому анализу имеет прежде всего педагогическую ценность. Право можно рассматривать как сложно структурированную систему в таком же смысле, что и грамматику или математику. Новый подход требует от методологии двух взаимосвязанных качеств — ясности и точности. Он не терпит недомыслия, неясности и неопределенности; студент или знает точное определение понятия, или его не знает; он не может ничего выдумать, он не вправе пускаться в оценочные размышления в худшем значении этого слова. Например, он не может оспаривать срок, отведенный для обжалования спора перед административным судьей; этот срок равен двум месяцам, и его соблюдение связано с наступлением определенных последствий, которые надо знать точно.
Так же обстоит дело и на более высоком уровне. Например, в отношении различения публичного и частного начал или различения существа квазиделиктной и договорной ответственности существуют точно определенные критерии, о которых надо помнить. Даже в тех случаях, когда в праве обнаруживаются сложности, а иногда и тонкости, оно при всех условиях должно быть свободно от двусмысленного истолкования. Для возвращения к точному юридическому анализу существовали и другие мотивы как научного, так и политического свойства: право есть важнейший элемент общественной жизни, и изучение общественных отношений не может быть вполне объективным и корректным, если пренебречь анализом юридических факторов. Это особенно верно для административного права Франции, поскольку одна из характерных черт нашей системы управления в отличие от многих других стран заключается в ее широком правовом обеспечении, в нормативном воздействии на все виды государственной деятельности.
В современном обществе не было таких крупных событий или проблем, которые не отразились бы в той или иной степени на нашем административном праве. В начале века «дело о регистрационных карточках» породило принятие поправки к закону от 22 апреля 1905 года в виде действующей и поныне ст. 65 об обязательном занесении учетных сведений в личное досье. Первая крупная забастовка работников почты завершилась судебным определением по делу Винкеля в 1909 году. Позднее первая мировая война вызвала к жизни военно-административное право и судебно-правовую теорию чрезвычайных обстоятельств. В период между двумя мировыми войнами разразившийся кризис, а затем и движение Народного фронта привели к важным нововведениям в административном праве, в частности в экономической и социальной областях.
Война 1939—1945 годов также внесла комплекс норм и институтов, некоторые из которых, к счастью, исчезли, как, например, акты о правовом статусе евреев, а некоторые дожили и до наших дней, например положения, регламентирующие профессиональную деятельность. В послевоенный период во весь рост встала проблема возмещения за ущерб: миллионы французов пострадали от войны, поплатившись либо здоровьем, либо имуществом. Возникло развитое законодательство о возмещении убытков от войны и законодательство о пенсионном обеспечении ветеранов войны, относящееся к административному праву. Возникли проблемы политического свойства: во время войны и оккупации появились коллаборационисты, лица, сотрудничавшие с врагом, которые после войны понесли наказание и в то же время были и участники движения Сопротивления, которых почтили наградами и которым оказывалась материальная помощь. Таким образом, понятия коллаборационизма и Сопротивления лишь на первый взгляд казались политическими; на деле они стали юридическими, и судья по административным делам долгое время был вынужден принимать во внимание это качественное различие.
 

Разное
Дополнительно

Счётчики
 

Карта сайта.. Статьи