Главная     |     Новости     |     Справка     |     Форум     |     Обратная связь     |     RSS 2.0
Навигация по сайту
Юридическое наследие
Дополнительно


Архив новостей
Октябрь 2013 (14)
Ноябрь 2010 (2)
Июль 2010 (1)
Июнь 2010 (1288)
Май 2010 (3392)
Анонсы статей
»



 

Проблемы защиты участников уголовного судопроизводства

Просмотров: 2 701
Борьба с преступностью в современных условиях требует совершенно нового подхода к средствам и способам собирания информации для раскрытия и расследования преступлений. Сейчас все чаще приходится сталкиваться с тем, что не только свидетели, но нередко и потерпевшие не желают сообщать известные им данные о преступлении. Тут и просто «нежелание связываться с правоохра-
нительными органами», и заинтересованность (в том числе в ре-зультате подкупа), а главное - боязнь, как потенциальная, так и ре-альная (следствие уже оказанного воздействия). Поэтому особое значение приобретают вопросы обеспечения безопасности лиц, которые могут способствовать разоблачению преступников. Об актуальности этого свидетельствуют, в частности, данные опроса работников правоохранительных органов, которые указали, что по каждому второму уголовному делу имело место воздействие на потерпевших и свидетелей (361,13).
Категории лиц, нуждающиеся в защите в сфере уголовного су-допроизводства, составляют две основные группы:
а) работники правоохранительных органов (следователи,
дознаватели, оперативные работники и т.д.);
б) потерпевшие, свидетели, подозреваемые, обвиняемые и лица,
которые могут способствовать изобличению преступной деятель
ности, прежде всего - преступных групп и сообществ, а также родс
твенники и близкие этих двух категорий.
О важности защиты судей, следователей и других работников правоохранительных органов свидетельствует мировой опыт борьбы с организованной преступностью. В нашей практике имели место случаи, когда встречались трудности при назначении состава суда для рассмотрения уголовных дел об особо тяжких преступлениях. Уже возникла проблема анонимного производства экспертиз в связи с необходимостью избежать угроз и шантажа применительно к такой вроде бы нейтральной фигуре уголовного процесса как эксперт (362,26-27).
Особую актуальность представляет защита второй группы лиц, поскольку влиянием и воздействием на них преступники и иные заинтересованные лица осуществляют основное противодействие расследованию.
На вопрос о том, достаточны ли и надежны меры защиты по-терпевших и свидетелей опрошенные нами граждане (5470чел. из Украины, России, Беларуси и Молдовы) ответили:
а) да, достаточны -4,1%
б) надежны не в полной мере - 49,8%
в) вообще не надежны - 46,1%
В связи с этим на вопрос о том, сообщат ли они в правоохранительные органы по собственной инициативе, если им станет известно о совершенном преступлении, 46,2% опрошенных ответили отрицательно (363,36).
Основная разница между направленностью воздействия на эти группы лиц состоит в том, что, применительно к первой цель в том, чтобы не дать что-либо сделать, а ко второй - не допустить поступление информации либо исказить ее. В первом случае, например, запуганного или подкупленного судью можно заменить, а свидетеля или тем более потерпевшего, как правило, заменить нельзя. Не противопоставляя значения и важности (особенно жизни) лиц первой и второй групп, необходимо отметить значительную массовость посягательств и воздействия на участников процесса из второй группы. Следует заметить, что государство, которое не может (или не желает) обеспечить защиту потерпевших, свидетелей и других лиц второй группы - неразумное либо не располагающее необ-ходимыми для этого средствами, а государство, которое не гарантирует безопасности лиц первой группы - просто бессильное государство.
К второй группе законодатель относит практически всех участников уголовного процесса - от потерпевших и свидетелей до гражданского истца и ответчика и их представителей, а также членов семей и близких родственников этих лиц (364,ст.51).
К основным направлениям и мерам защиты относятся:
а) правовые, включающие две подгруппы:
- уголовно-правовые (установление ответственности за посяга
тельство на жизнь, здоровье и имущество защищаемых лиц);
- уголовно-процессуальные (совершенствование процедуры по
лучения данных, обеспечивающих безопасность лиц, представляю
щих информацию);
б) социально-экономические (предоставление возможности из
менить биографические данные, сменить место жительства и рабо
ты, обеспечение семьи в случае гибели защищаемого лица и т.д.);
в) физические (предоставление охраны, техническая защита жилых и служебных помещений и т.п.).
Социально-экономические и физические меры защиты, во-пер-вых, недостаточно надежны (охранять всегда и везде невозможно, а «исчезнуть, раствориться» в масштабах нашей страны весьма сложно, особенно с учетом возможностей организованной преступности), во-вторых, государство в настоящее время не располагает необходимыми для этого средствами обеспечения надежности и эффективности данных мер защиты. Так, закон Украины «О государственной защите работников суда и правоохранительных органов» (1994г.) в ст. 10 определяет: «...может быть наложен временный или постоянный запрет на выдачу сведений о месте жительства защищаемых лиц и иных сведений о них адресными бюро, паспортными службами, АТС и другими официальными информационно-справочными службами».
В идеале это хорошая мера, но в современных условиях, когда «деньги решают все», опасность «утечки» информации весьма ве-лика. Проиллюстрируем это одним примером. В обращении поя-вились фальшивые деньги. Сотрудники ЭКУ МВД подготовили секретную информацию для распознавания этих денег, в которой отметили имеющиеся признаки-недостатки. Через непродолжи-тельное время фальшивомонетчики продолжили изготовление этой серии денег, устранив практически все недостатки, которые были отмечены в секретном документе, т.е. мы не можем обеспечить защиты тайны даже в своем «доме».
В ст. 12 этого же закона говорится: «Решение вопросов переселения в другое место жительства, предоставление жилой плошади, материальной помощи... - обеспечивается в порядке, определенном Кабинетом Министров Украины». Какие возможности есть у нашего государства для реализации этих мер в настоящее время? Практически никаких. Так, даже более простое в осуществлении защиты средство в виде обеспечения личной охраны не реализуется либо при этом от защищаемого требуют оплаты «охранных услуг». Так, Детям убитого депутата Е.Щербаня предложили охрану по 5 тысяч гривен за одного охранника в месяц. В связи с этим один из них заявил: «Если мы нужны государству - как свидетели - живыми и для этого требуется охрана, то дайте же ее на предусмотренных законом условиях!»
В США «Закон об усилении безопасности свидетеля» (1984) устанавливает те же меры защиты, которые предусмотрены на-шим законодательством, а в плане материальной помощи даже шире, например, обеспечение перевозки мебели и крупного имущества на новое место жительства, выплата денег для удовлетворения основных жизненных нужд и т.д. Но их реальность обеспечивается соответствующим финансированием. Кроме того, в 39 штатах приняты правовые акты по выдаче компенсаций лицам, дающим свидетельские показания и нуждающимся в защите (365,52-53).
В числе мер защиты предлагается вынесение официального предостережения лицу, от которого исходит угроза насилия или других запрещенных законом деяний (366,131; 367,158-159). Предложение правильное и такую меру предусмотреть необходимо, но ее действенность в современных условиях весьма сомнительна.
В США в 1982 году существенно повышена уголовная ответственность за оказание тайного воздействия на жертв и свидетелей преступлений - штраф до 250000 долларов или тюремное заключение на срок до 10 лет, либо оба наказания вместе (368,98).
Отмеченное свидетельствует о нереальности многих из отмеченных мер защиты, предусмотренных нашим законодательством, и необходимости поиска тех, которые могут гарантировать надлежащую защиту.
В настоящее время наиболее реальной и перспективной представляется система уголовно-процессуальных мер защиты. К ним следует отнести:
1. Изъятие из материалов уголовного дела сведений о допрашиваемом лице, допрос под псевдонимом. Мера в принципе необходимая, но при ее реализации (на этапе допроса, изъятия данных,
обеспечения их тайного хранения и т.д.) свести к минимуму количество осведомленных лиц (2-3 лица - не более) весьма сложно, а, следовательно, трудно обеспечить сохранность в тайне этих данных.
2. Представление на допросе (как на следствии, так и в суде) данных, сообщенных лицом, защита которого обеспечивается, тем, кто получил от него эти данные. Например, допрос опера-тивного работника о данных, которые ему стали известны из донесений или сообщений негласных сотрудников или граждан, как это предлагается в Модельном Уголовно-процессуальном кодексе.
 

 

Использование средств массовой информации в борьбе с преступностью -1

Просмотров: 3 079
Необходимость взаимодействия правоохранительных органов и СМИ определяется тем, что оно выступает средством оптимизации деятельности каждой из этих структур: для СМИ это - возможность совершенствования информирования общественности по вопросам борьбы с преступностью (в том числе обеспечение необходимой открытости деятельности правоохранительных органов) и формирования правосознания населения, а для правоохранительных органов это - способ получения помощи от населения в решении своих задач и средство расширения источников информации, необходимой для осуществления своих функций (335,13). Столетие тому назад Г.Гросс по этому поводу писал: «Тесная связь между су-дебным следователем и повседневною печатью заключается в общности их задач. Первый ведет борьбу с преступлением и тем, что с ним неразрывно связано, что порождает его. И ежедневная печать по преимуществу преследует те же цели» (336,345).
Взаимодействие правоохранительных органов со СМИ позволяет им в процессе своей деятельности более эффективно и рационально использовать собственные интеллектуальные и материальные ресурсы; оптимизировать решение следственных и оперативно-розыскных задач; повышать результативность процессуальных, розыскных, правовоспитательных и профилактических мероприятий; формировать адекватное общественное мнение о работе правоохранительных органов.
Вопросам взаимодействия правоохранительных органов со СМИ уделялось достаточное внимание в 70-80гг. прошлого века, в настоящее время вновь пробудился интерес к этой проблеме (340,10). Сотрудничество правоохранительных органов и СМИ обозначают различными терминами: «взаимодействия», «использование помощи СМИ», «использование СМИ», «участие СМИ» и т.д. За каждым из этих терминов стоят разные по содержанию и объему аспекты такого сотрудничества: «взаимодействие» - это взаимовыгодное сотрудничество, «использование СМИ» - это в основном извлечение выгоды без взаимоотдачи, «участие» - не конкретизирует формы сотрудничества и т.д. На наш взгляд, для определения взаимоотношений СМИ и правоохранительных органов более всего подходит термин «взаимодействие», как характеризующий совместную деятельность при взаимозаинтересованности в ее результатах, но для субъекта этих отношений - правоохранительных органов - определяющим является «использование возможностей СМИ».
Взаимодействие представляет собой согласование деятельности по целям, когда каждым участником выполняется то, что именно им может быть выполнено наиболее профессионально, т.е. направлено на рациональность и качество осуществляемых мероприятий. Под взаимодействием правоохранительных органов и СМИ понимают «постоянные, объективно существующие между ними взаимосвязи, обусловленные общими целями, которые достигаются в процессе взаимовлияния и взаимного использования возможностей указанных систем для достижения как общих, так и собственных целей» (339,11-12). Данное взаимодействие рассматривается как потенциальная возможность самосовершенствования и саморазвития правоохранительной системы. Оно позволяет: а) экономить силы и средства при организации работы по раскрытию и расследованию преступлений, б) обеспечивать широту и оперативность информационного воздействия на население, в) осуществлять поиск преступников на практически не ограниченной территории, г) создавать обстановку, благоприятствующую деятельности правоохранительных органов и т.д. Для этого взаимодействия, как отмечает Ю.В.Наумкин, характерно не только сотрудничество ради достижения общих целей, но и «борьба», возникающая в процессе решения конкретных локальных задач, например, различие в оценках
отдельных фактов и результатов деятельности; при желании журналистов получить информацию, которую правоохранители считают невозможным сообщить; в случаях служения отдельных СМИ «своим хозяевам» и т.д. (339,12).
Необходимость взаимодействия правоохранительных органов со СМИ определяется не только тем, что они получают возможность более эффективного решения своих задач, но и избежать необъективного и ошибочного освещения журналистами тех или иных вопросов и событий. Последнее может иметь место как при недостаточности информирования СМИ, так и в силу непрофессионализма отдельных журналистов и прямого выполнения заказов криминальных структур (341,55; 342,135). Примером недостаточности информирования и следствием желания восполнить этот пробел может служить случай, когда в связи с отказом в информации журналист провел собственный анализ ситуации по заказному убийству и написал: «Поскольку на месте убийства следы преступника не обнаружены, теперь важно поскорее найти машину, на которой скрылся убийца (если он ее не уничтожил), чтобы там попытаться обнаружить уличающие его следы». В результате получилась своего рода практическая рекомендация-напоминание преступникам - не забудьте уничтожить следы!
К основным направлениям взаимодействия правоохранительных органов со СМИ относят:
- формирование общественного мнения по вопросам борьбы с
преступностью,
- углубление правовой осведомленности населения,
- информирование о деятельности правоохранительных орга
нов,
- обеспечение раскрытия и расследования преступлений,
- профилактику правонарушений (339,12).
Содержание и формы реализации каждого из этих направлений взаимодействия существенно изменились в результате изменения социальнопсихологического климата в обществе, оценки жизненных ценностей, отношения к происходящему и т.п. Так, если раньше имелись большие основания и возможности взывать к чувству гражданского долга, общественной солидарности, то теперь эти факторы практически не действуют и необходимо апеллировать к желанию защитить свою безопасность, свою собствен-ность, получить вознаграждение за оказание помощи правоохранительным органам и т.д.
К взаимодействию со СМИ по вопросам обеспечения раскрытия и расследования преступлений относится:
- информирование населения о совершенных преступлениях;
- предотвращение и опровержение слухов и дезинформации;
- получение информации об обстоятельствах расследуемых
преступлений;
- использование помощи граждан в розыске преступников;
- сообщение в профилактических целях о приемах и способах
действий преступников;
- дезинформация преступников в отношении планов и возмож
ностей действий правоохранительных органов;
- внесение разлада и неуверенности в криминальную среду с це
лью разложения преступных групп;
- создание благоприятных условий для решения иных следствен
ных и оперативных задач.
Данный перечень, разумеется, не является полным, но применительно к нему мы постараемся отметить особенности информационного, организационного, психологического, тактического и прочих аспектов использования помощи СМИ в борьбе с преступностью в современных условиях.
Информирование населения о совершенных преступлениях, о состоянии преступности в целом и мерах борьбы с ней является, с одной стороны, реализацией права граждан на информацию о том, что происходит в обществе (в том числе на то, чтобы знать, как и на что тратятся деньги налогоплательщиков, - к чему мы еще не приучили наших граждан), с другой стороны, это - необходимость для создания условий деятельности правоохранительных органов, обеспечение благоприятного климата для взаимодействия с населениєм и СМИ, чтобы они чувствовали, что о них вспоминают не только тогда, когда нужна совершенно конкретная помощь, а в их взаимопонимании и помощи нуждаются всегда.
При информировании населения по правовым вопросам необходимо помнить, что правовая информация «не бывает нейтральной: она либо полезна, либо вредна, ... поэтому каждому случаю обнародования правового материала должно предшествовать ясное осознание преследуемой публикацией цели» (343,29). С учетом этого сопоставление ценности полученных при достижении поставленной цели результатов с возможными отрицательными последствиями публикаций должно определять решение вопроса о целесообразности в данном конкретном случае обращения к средствам массовой информации. Любая публикация (обращение) может вызывать интерес, непонимание, недоумение, раздражение и т.п. Поэтому при подготовке информации необходимо помнить не только о ставящихся нами целях, но и о том, какие реакции это может повлечь со стороны населения. Причем негативные последс-твия могут выражаться не только в невосприятии поданной ин-формации, но и в прямо противоположной реакции на нее: намеревались предотвратить или опровергнуть слухи - из-за некачественности подачи материала укрепили в их достоверности; пытались обеспечить осуждение конкретных действий и поступков - добились обратного и т.д.
При взаимодействии со СМИ необходимо учитывать не только отмеченные возможности наступления негативных последствий, но и особенности деятельности и специфику решаемых задач различными правоохранительными органами. Так, «сенсационные» разоблачения отдельных депутатов и чиновников - коррумпционеров без последующего завершения публикуемых фактов информацией о вынесении обвинительных приговоров порождают убежденность в безнаказанности этих лиц (344,25). Профилактические цели опубликования материалов в СМИ не могут решаться единичными публикациями, тут нужны системность и последовательность, учет психологии восприятия аудитории.
 

 

Использование средств массовой информации в борьбе с преступностью -2

Просмотров: 2 019
В профилактических целях в принципе целесообразно информировать население о способах и методах действий преступников, чтобы сократить возможность их становления жертвами таких преступлений, но, очевидно, не о всех способах. По телевидению был показан сюжет о том, как врач скорой помощи через журнал регистрации вызовов и по справкам о флюорографии (к которым в поликлиниках имеется свободный доступ) выбирал «подходящих» больных, навещал их и под видом необходимого укола вводил снотворное, после чего совершал кражу имеющихся в квартире вещей. Когда у него закончились ситльнодействующие снотворные и он перешел на слабые, некоторые из больных начали просыпаться до оставления им квартиры и тогда он стал убивать их. В этом сюжете, по нашему мнению, отрицательное - возможность использования данного ранее не встречавшегося способа другими лицами -значительно превышает пользу профилактического предупреждения, по крайней мере в том виде, как был подан этот материал. Здесь даже был подчеркнут такой момент, как снятие возможного недоумения по поводу прихода неизвестного врача, упоминанием о вызове скорой или прохождением флюорографии.
Для дифференциации возможного к опубликованию и недопустимого четких критериев в литературе не приводится. Ранее, например, сведения взрывотехнического характера (о конструкции взрывных устройств, которые можно изготовить самостоятельно, рецептах самодельных взрывчатых веществ и т.р.) ограничивались цензурой, а в настоящее время подобные данные публикуются практически без ограничений. В 1995 г. издана книга У.Пауэлла «Поваренная книга для анархиста», названия частей которой говорят о том, что это настоящее руководство для террористов: «Как изготовить нитроглицерин», «Самодельная ручная граната», «Книжная мина-сюрприз» (349). Американцы отмечают рост числа случаев использования преступниками самодельных взрывных устройств, созданных по «рецептам», помещенным в Интернете (350,26).
Все это свидетельствует о необходимости ограничения рас-пространения подобной информации. Г.Гросс писал: «Я пред-ставляю себе этот порядок вещей не иначе, как в законодательном порядке или же по ... соответственному соглашению с представителями... печати, в силу которого судебный следователь будет снабжать репортеров всеми нужными сведениями, причем они обязаны печатать только сообщение судебного следователя, а этот последний - оглашать все, что признает нужным» (336,347-348). Однако действующее законодательство (в том числе Закон Украины «О государственной тайне») не предусматривает этого. Закрепленные в Конституции свобода слова и печати не могут быть бесконтрольными без вреда для граждан, особенно в условиях расширения проявлений терроризма. Поэтому несмотря на все сложности, законодатель должен решить проблему ограничения распространения информации, которая может быть использована в преступных целях и серьезно угрожать жизни общества (351,21-22). По данным нашего опроса населения 63,5% респондентов (из 2189 чел.) на вопрос допустимо ли освещение в СМИ способов совершения преступлений и методов борьбы с преступностью ответили отрицательно.
В Резолюции №428 (1970) Консультативной ассамблеи Совета Европы «Относительно Декларации о средствах массовой информации и правах человека» сказано: официальные власти «обязаны в разумных пределах (выделено нами - авт.) предоставлять информацию по вопросам, представляющим интерес для общественности», без конкретизации этих «пределов». А в подразделе «Меры по обеспечению ответственности печати и других средств массовой информации» предлагают лишь принять кодекс профессиональной этики журналистов с отражением таких вопросов как «распространение точных и сбалансированных (выделено нами - авт.) сообщений, исправление неправильной информации, проведение четкого различия между распространяемой информацией и комментариями, недопущение распространения клеветнических утверждений, уважение права на личную жизнь, а также уважение права на справедливое судебной разбирательство».
С информированием населения по правовым вопросам тесно связано предупреждение и опровержение слухов, которые могут появляться как в силу отсутствия или неполноты удовлетворения общественного интереса (резонансные преступления и т.п.), так и в результате целенаправленных действий заинтересованных лиц и организаций (342,123; 352,50-51). Последнее получило в настоящее время значительное распространение благодаря тому, что у крими-налитета имеются практически неограниченные возможности покупать (или создавать свои) СМИ либо оплачивать заказные публикации. 60% опрошенных нами следователей прокуратуры указали, что встречались с фактами противодействия со стороны СМИ в форме дискредитации, фальсификации и т.п.
Действия правоохранительной системы должны быть упреждающими применительно к обеим ситуациям. В отношении первой ситуации речь идет о том, что необходимо четко чувствовать и отслеживать потребность граждан в информации по конкретным фактам (делам) и по общим вопросам правоохранительной деятельности. Так, например, «выжидательная» позиция при совершении серии однотипных преступлений (даже при полной убежденности практиков, что они совершаются разными лицами) в большинстве случаев может стать основой для рождения слухов о появлении «маньяка». «Если по поводу «нашумевшего» события (преступления) не дается опровержения, либо объективной оценки официальными источниками (органом внутренних дел, редакцией), воспринимаемая все новыми лицами стихийная информация понимается ими как достоверная...Поэтому всякое промедление с информированием населения об истинном положении дел.. .может лишь усугубить положение» (343,32-33). В связи с этим весьма актуально заявление: «Мы обязаны чувствовать моральную ответственность не только за то, что мы сказали, но и за то, чего не сказали, хотя обязаны были сказать» (353,17).
Выявление «купленных» средств и журналистов должно осуществляться на основе детального анализа направленности их публикаций; путем приглашения на пресс-конференции, где сообщается точная и конкретная информация в сфере их «интересов»; путем направления им конкретных информационных материалов и т.п. При неизменности направленности их публикаций (несмотря на представляемую информацию), на наш взгляд, можно и необходимо публиковать данные о таком игнорировании и извращении полученных данных (по принципу: мы видим и знаем) и даже практиковать отказ в аккредитации таким изданиям и журналистам с прямым указанием причины отказа (170,8; 354,89). Разумеется, подоб-ный вывод о «специфической» позиции не может делаться на основе одной публикации, выступления. Но пора переходить к активной борьбе с преступностью и ее ставленниками в сфере массовых коммуникаций: «использованию СМИ криминальными структурами должна быть противопоставлена целенаправленная аналитическая работа правоохранительных органов... с материалами прессы» (342,135).
В связи с существованием целевой дезинформации со стороны СМИ и их хозяев (так называемой «информационной поддержки», (355,15-16) встает вопрос о возможности использования данного средства правоохранительными органами в борьбе с преступностью.
К целям использования дезинформации через СМИ в процессе раскрытия и расследования преступлений относят:
- воздействие для отказа от совершения новых преступлений,
- побуждение противостоящего субъекта к совершению изобли
чающих его дейстий,
- исключение возможности правильной оценки состояния и обс
тановки расследования подозреваемыми и противодействующими
криминальными группами (342,128).
В числе действий и последствий, которые планируются по результатам опубликования целевых материалов, отмечаются - внесение разлада и неуверенности в криминальную среду, в конкретные преступные группировки с целью их разложения (создание «тревожной» ситуации, компрометация лидеров и т.д.), т.е. опять-таки речь идет об активности и наступательности публикаций, а не только об их информативности (356,74; 357,66).
В связи с побуждением интересующих правоохранителей лиц к определенным действиям с помощью дезинформации, передаваемой через СМИ, возникает принципиальный вопрос - допустимо ли это без раскрытия подлинной цели журналисту или редакции? Представляется, как правило, нет, если речь идет о конкретных редакциях и журналистах, с которыми мы намерены взаимодействовать, а не просто использовать их. В тех случаях, когда, например, в газете помещается платное объявление - «ловушка», когда «ошибка» в корреспонденции может быть «объяснена» неточностью, когда опубликование дезинформации не может повлечь никаких неприятностей и претензий к передавшим их учреждениям и лицам, указанная акция может быть осуществлена без расшифровки
ее действительной цели. В этих случаях, как отмечают А.Ю.Головин и Е.С.Дубоносов, целесообразно использовать частичную дезинформацию - включение в текст (передачу) к реально имевшим место фактам, явлениям несоответствующих действительности обстоятельств, которая затрудняет как обнаружить это, так и разобраться на каком этапе подготовки материала искажен его смысл (342,128).
Наиболее часто обращение к СМИ связано с необходимостью получения помощи в раскрытии и расследовании совершенных преступлений: выявление свидетелей и потерпевших, получение данных об обстоятельствах совершенного преступления, установление и розыск преступника, обнаружение похищенного и следов преступления. Обращение за помощью к населению может вызывать ответную реакцию: от горячего желания помочь до полного безразличия и даже крайне негативную («Сами ни на что не способны»). Поэтому содержание и главное - форма обращения - должны быть ориентированы на конкретного адресата и соответствующую его реакцию, т.е. человек должен почувствовать, что обращаются именно к нему, что у него в этом деле есть своя заинтересованность (в том числе, как уже отмечалось, и в виде материального вознаграждения). Без четкого ориентирования на конкретную категорию адресатов (беспокоящихся за безопасность своих близких, ассоции-рующих себя с возможностью подобной угрозы, заинтересованных в пресечении конкретного зла и т.д.) рассчитывать на действенность и эффективность обращения крайне проблематично.
 

 

Противодействие расследованию

Просмотров: 3 159
Противодействие расследованию - в стремлении избежать ответственности за содеянное - всегда сопутствовало совершению преступлений. За период существования преступности оно развилось от элементарных шагов (осуществить злодеяние, когда никто не видит, замаскировать свою внешность и т.п.) до системы изощренного и открытого противодействия деятельности государственных органов по борьбе с преступностью (331;332;333).
Современное противодействие расследованию изменилось не только качественно (новые формы, средства и методы его осуществления), но и масштабно, особенно в рамках деятельности организованной преступности. Поэтому если ранее можно было считать, что мастерства и средств, находившихся в арсенале следователей и оперативных работников, в целом достаточно для выявления и преодоления хитростей и уловок преступников, то теперь этого явно мало, потому что им противостоит не просто более профессиональ-ный и оснащенный современными техническими возможностями преступник, а армада сил и средств сплоченной и организованной преступности, которая отваживается на борьбу с государством.
С учетом этого для разработки и реализации действенных мер преодоления противодействия расследованию необходимо всестороннее и глубокое изучение современного феномена противодействия, как составного элемента противостояния преступности и общества. В этом познании должны четко выделяться и разделяться две составные части: то, что может разоблачаться и преодолеваться на уровне деятельности правоохранительных органов, и то, что может быть преодолено лишь возможностями государства и об-щества в целом. Без этого разграничения (и, соответственно, реализации обеих групп мер) преступность будет чувствовать себя комфортно.
Изучение «механизмов» противодействия расследованию не может в настоящее время ограничиваться исследованием способов сокрытия и фальсификации следов преступления, лжесвидетельства, отказа от показаний и т.п., поскольку главной чертой современного противодействия выступают самые различные формы оказания давления (воздействия) на всех лиц, от поведения и показаний которых зависит возможность установления истины по расследуемым делам (потерпевшего, свидетеля, следователя, эксперта и т.д.). Поэтому материалы уголовного дела не дают и не могут дать полноценной картины того, как и с помощью чего осуществлялось противодействие. Но это не означает отрицания значения данного источника, просто речь должна идти о новых подходах к изучению самих материалов уголовных дел и «выведению следствий» из статистических обобщений. Например, исследование «картины движения» уголовных дел различных категорий: процент отказа в воз-буждении; объем, сроки и основания прекращения; процент поступления дел в суд; количество возвращаемых на дополнительное расследование; характер и размер назначенных мер наказания и т.д. Особенно наглядно это проявляется при анализе преступлений, которые совершаются организованными преступными сообществами (334,7).
О том, что свидетеля встретил на улице какой-то человек и посоветовал ему «не напрягать свою память», станет известно только в том случае, если он сам расскажет об этом; о том, что следователю позвонили домой и «поинтересовались» тем, как себя чувствует его ребенок, будет известно лишь, если он сообщит это своему начальству или поделится с коллегами. О многих иных проявлениях «телефонного права», «депутатских запросов», «неожиданных» переключений на другие дела и т.п. следов в материалах уголовных Дел, как правило, не останется или, как в последнем случае («изъятие» дела), они найдут отражение без раскрытия действительных причин, но в целом следы остаются и нужно лишь обращаться к соответствующим источникам. В связи с этим особое значение приобретает опрос самых различных категорий лиц: участников уголовного процесса, их родственников и знакомых, руководителей следователей и оперативных работников, судей, осужденных и т.д.
Информация, получаемая из самых разнообразных источников, по целям и временным параметрам может быть разграничена на две основные группы:
а) данные, которые необходимы для расследования конкретно
го дела,
б) данные, необходимые для анализа характера противодейс
твия и разработки способов и средств преодоления противодейс
твия расследованию
Получение данных первой группы, несмотря на ее конкретность и предметность, представляется более сложным из-за нежелания обладателей этой информации официально делиться ею и неполнотой или вообще неотражением в документальных источниках. Об общем характере данных, свидетельствующих о противодействии (вторая группа), информацию, как правило, получить гораздо легче, поскольку она не предоставляет возможностей ее прямого использования, что прежде всего волнует тех, кто ею располагает.
По направленности, характеру и способам осуществления противодействие расследованию распадается на два основных варианта:
а) выполняемое в процессе подготовки и совершения преступле
ний, основная задача которого заключается в исключении или су
щественном ограничении следовой информации, которая может
попасть в руки правосудия (уничтожение следов, «неоставление»
свидетелей совершения преступления, меры направления следствия
по ложному пути),
б) осуществляемое в процессе расследования совершенных прес
туплений (воздействие на самых различных лиц и по самым разно
образным каналам).
Нами был опрошен 1361 человек, которые выделили в качестве главных видов противодействия расследованию: а) воздействие на участников уголовного судопроизводства (подкуп, угрозы, шантаж и т.д.) - нач. РОВД (62,5%), следователи прокуратуры (60,3%), студенты (66,8%о) и граждане (47,7%), б) непосредственное давление на следователя - следователи МВД (47,3%) и оперуполномоченные (45%). Сами встречались с активным противодействием расследованию 82% нач. РОВД, 76,5% оперуполномоченных, 75,4% следователей прокуратуры, 54,6% следователей МВД и 50,4% граждан. Основной формой противодействия все опрошенные считают психологическое воздействие, а из конкретных форм, с которыми они встречались, по распространенности отметили: а) опять-таки воздействие на участников уголовного судопроизводства - нач. РОВД и граждане, б) лжесвидетельствование - следователи и оперупол-номоченные. А по оказанию непосредственного воздействия на участников опроса получены следующие данные: нач. РОВД -65,4%, следователи МВД - 34,2%, следователи прокуратуры -41,5%, оперуполномоченные - 57%, граждане - 16,5%. Интересным представляется ответ следователей, вроде бы противоречащий логике и возможностям противодействия, что требует выяснения -все ли виды противодействия они при этом учитывали или традиционные «мелочи» (вроде мер по сокрытию следов преступления) не принимали во внимание.
Первенство среди мер, средств и методов преодоления противодействия следователи и оперуполномоченные отвели убеждению в бесплодности таких попыток. Это, на наш взгляд, свидетельствует об определенной неготовности и неоснащенности наших практических работников для нейтрализации противодействия современной преступности, поскольку смешными будут попытки убедить депутата или представителей преступного авторитета, что им не следует вмешиваться в расследование. Тут нужны меры более высокого уровня и большей жесткости, способной обеспечить их эффек-тивность.
Воздействие на практических работников может быть как непосредственным (прямым, открытым), так и опосредствованным (скрытым, замаскированным). Нам представляется, что применительно к разным категориям лиц используются различные соотношения указанных вариантов воздействия, а именно: против потерпевших, свидетелей - больше открытого, против следователей и Других работников правоохранительной сферы - больше скрытных мер и форм противодействия. К основным признакам опосредованного противодействия следователи отнесли безосновательное изъятие уголовного дела из производства, а оперуполномоченные - перевод на другой участок работы.
Коррумпированность работников правоохранительной сферы ни для кого не является секретом. В связи с этим были поставлены соответствующие вопросы в отношении поведения коллег опрашиваемых:
а) встречались ли со случаями оказания неправомерной помо
щи подозреваемым (обвиняемым):
- да: нач. РОВД - 59%, следователи - 27,6 и 26,4%, оперуполно
моченные - 45,5%,
- не ответили на поставленный вопрос: нач. РОВД - 26,4%, сле
дователи МВД - 25,4%, оперуполномоченные - 2,5%,
б) отмечали факты прямого противодействия раскрытию и рас
следованию преступлений:
- да: нач. РОВД - 36,2%, следователи - 8,8 и 5,6%, оперуполно
моченные - 25%,
- не ответили: нач. РОВД - 45,8%, следователи - 37,4 и 20,8%,
оперуполномоченные- 12%,
в) известны ли факты прямого сотрудничества с преступными
формированиями:
- да: нач. РОВД - 33,3%, следователи - 7 и 3,7%, оперуполномо
ченные- 21,6%,
- не ответили: нач. РОВД - 45,1%, следователи - 37,7 и 22,7%,
оперуполномоченные - 12,3%,
г) известны ли случаи срыва мероприятий, намечаемых против
преступных групп:
- да: нач. РОВД - 70,7%, следователи - 37,3 и 41,5%, оперупол
номоченные - 70,5%),
д) было ли это связано с привлечением к мероприятиям других
служб и органов:
- да: нач. РОВД - 75,3%, следователи - 83,5 и 86,4%, оперупол
номоченные - 60,8%.
11% нач. РОВД, 14% оперуполномоченных, 10,3% следователей МВД и 9,4%> следователей прокуратуры ответили, что им приходилось менять место службы (должность, направление деятельности, ведомство) в связи с противодействием их профессиональной деятельности. Место различных причин в этом следующее:
а) воздействие со стороны преступных элементов: нач. РОВД -
0,5%), следователи - 22,2 и 20%>, оперуполномоченные - 15,7%>,
б) отношение и действия начальства: нач. РОВД - 8,7%, следо
ватели - 55,5 и 60%, оперуполномоченные - 66%,
в) воздействие со стороны представителей иных государствен
ных и общественных структур: нач. РОВД - 1,7%, следователи -
33,3 и 20%, оперуполномоченные - 18,4%. Существенное различие
в показателях нач. РОВД и их подчиненных по данному вопросу
требуют дополнительного выяснения, поскольку поверхностное
объяснение - следователи и оперуполномоченные ближе к «перед
нему краю» противодействия - вряд ли раскрывает всю совокуп
ность причин этого, так как следователи и оперуполномоченные
ближе к «нижнему эшелону воздействия», а руководители РОВД в
большей мере испытывают воздействие «верхнего эшелона».
Следует отметить, что основным источником своей осведомленности о формах и методах противодействия и способах его нейтрализации все практические работники указывают личный опыт, а также опыт коллег по службе, что свидетельствует об отсутствии соответствующих теоретических разработок и рекомендаций по преодолению противодействия расследованию.
На просьбу отметить одно главное направление в решении проблем борьбы с противодействием раскрытию и расследованию преступлений из перечня предложенных нач. РОВД отдали предпочтение социально-экономическому (изменение условий и характера борьбы с преступностью в целом), следователи и оперуполномоченные - материально-техническому (надлежащее обеспечение деятельности), а студенты и население - законодательному (усиление ответственности за противодействие расследованию, кстати, все опрошенные охарактеризовали имеющиеся правовые средства борьбы с противодействием как явно недостаточные).
Категории опрашиваемых для получения данных, характеризующих преступную деятельность, весьма разнообразны. По их отношению к преступной деятельности можно вьщелить следующие основные группы: участники преступной деятельности, их родственники и близкие, потерпевшие и свидетели, их родственники и знакомые, население, сотрудники правоохранительных органов, научные работники и т.д.
Кажется особым отношением к преступности и преступникам, а также к работникам правоохранительной сферы. Помимо отмеченных групп имеются такие, которые находятся на грани разных групп, объединяя в себе их различные характеристики. Одной из таких групп является категория осужденных работников правоохранительных органов, которые знают преступность как бы с двух сторон: и снаружи, и изнутри. Ценность их информационных воз-можностей определяется тем, что они, во-первых, достаточно осведомлены в правовом, криминалистическом и оперативно-розыскном отношении, во-вторых, познавали преступную деятельность, участвуя в борьбе с ней, в-третьих, сами совершили преступление и почувствовали на себе действие правового механизма борьбы с преступностью и его «возможные прелести».
 

 

Способ совершения преступления

Просмотров: 4 420
Способ совершения преступлений - это выражение и отражение образа действий преступника при совершении им противоправных действий. Поэтому он всегда был и остается определяющим ядром деятельности по раскрытию и расследованию преступлений. На этапе неизвестности виновного способ совершения преступления (через образованные следы и их характерные особенности) позволяет решать задачи установления преступника, а при наличии подозреваемого - определять содержание и степень проти-воправности осуществленных действий (320,17,23).
Способ совершения преступлений является межотраслевым понятием ряда юридических наук, каждая из которых изучает его в соответствии со своим функциональным назначением. Содержательное наполнение понятия «способ совершения преступления» в различных отраслях весьма различно: в уголовном процессе оно трактуется шире, чем в уголовном праве, а в криминалистике шире, чем в уголовном процессе. Так, процессуалисты понимают под способом совершения преступления комплекс совершенных в определенной последовательности действий, обусловливающих наступление преступного результата. Криминалисты расширяют понятие способа на стадии подготовки и сокрытия преступления, включая в него место, время, средства, особенности личности и т.д. (32,253-254). Для криминалистики главное в способе не достигнутый результат, а процесс достижения цели, механизм ее достижения. Способ совершения преступлений рассматривается в криминалистике как источник информации о закономерностях возникновения доказательств, необходимой для разработки средств и методов раскрытия и расследования преступлений (322).
Способу совершения преступлений в криминалистике всегда уделялось большое внимание, поскольку он выступает «ключом» к раскрытию преступлений, отражает характерные особенности действовавшего лица, является определяющим звеном в разработке частных методик и в ряде случаев «разграничителем» отдельных видов преступлений (грабеж, кража, хищение), выступает основным элементом криминалистической характеристики преступлении (308,43), рождаясь в новом качестве, ставит перед криминалистикой новые задачи и т.д. В одном из первых отечественных учебников криминалистики указывалось: «Данные, получающиеся в результате выявления и классификации применявшихся и могущих применяться приемов и способов совершения и сокрытия преступлений, служат материалом для разработки наиболее совершенных методов обнаружения и исследования доказательств, необходимых для раскрытия преступлений» (324,13). Однако до 60-х годов способу совершения преступлений в основном уделялось внимание как элементу уголовной регистрации. Одними из первых к выяснению содержания способа обратились А.Н. Колесниченко и А.Н.Савченко, указавшие, что «способ совершения преступления - это все то, что характеризует действия преступника при подготовке (приискание места, предмета посягательства, приготовление орудий и средств, необходимых для осуществления преступной цели, и др.), совершении преступления и сокрытии его следов» (325,62). Г.Г.Зуйков всесторонне исследовал детерминированность и повторяемость способа совершения преступлений. «Абсолютная повторяемость способов совершения преступления,- указывал он, - во всех их признаках полностью исключена. Способы совершения преступлений повторяются, если сохраняется действие определенных факторов, их детерминирующих..., а так как детерминирующие факторы изменяются и в количественном, и в качественном отношениях, то в нем неизбежно изменяются и способы совершения преступлений, сохраняя, однако, некоторую совокупность повторяющихся признаков» (326,50). Однако углубленному изучению природы способа совершения преступлений, их классификации долгое время не уделялось должного внимания, поскольку отрицалось наличие профессиональной преступности.
В настоящее время в связи с качественным изменением преступности и условий, в которых осуществляется и развивается преступная деятельность, значение, место и роль способа совершения преступлений требуют нового осмысления и дальнейшей разработки данной криминалистической категории. Прежде всего требует уточнения само понятие и содержание способа совершения преступлений.
Наряду с термином «способ совершения преступления» в криминалистике встречаются «способ совершения и сокрытия преступления» (327,41), «способ подготовки, совершения и сокрытия преступления» (328,78). С учетом этого способы совершения преступлений подразделяют на полно и неполноструктурные (327,50). В криминалистическом аспекте действия по подготовке к совершению преступления включаются в способ тогда, когда, во-первых, они, естественно, наличествуют, а, во-вторых, оставляют конкретные следы, характеризующие образ действий преступника и позволяющие разграничивать различные способы. А действия по сокрытию преступления относятся к способу совершения преступления в том случае, если они охватываются умыслом и планом действий преступника на момент совершения преступления.
С позиции криминалистического анализа способов совершения преступлений в целях выявления преступников и раскрытия преступлений наиболее важно полноструктурное содержание способа, тем более в настоящее время, когда криминальную «погоду» творят организованная и профессиональная преступность, для которых подготовка к совершению преступлений есть элемент их жизнедеятельности, а сокрытие преступной деятельности представляет систему обеспечения этой жизнедеятельности. В этих условиях гово-рить, что способ совершения преступления - это время, место, средства и образ действий по достижению преступной цели неправильно и недостаточно. Но, по нашему мнению, способ совершения преступления не следует смешивать с механизмом преступления, что сейчас встречается (329,46). Несомненно имеется необходимость расширения и конкретизации составляющих способа совершения преступления, но в него следует включать (в криминалистическом плане) только то, что служит целям установления преступников и раскрытия преступлений. Совершенно прав Р.С.Белкин, который подчеркивает, что способ совершения - лишь одно из звеньев механизма преступления (14,103).
Раньше обычно способ совершения преступления связывался с особенностями действий отдельного лица или определенной группы. Теперь, когда свою преступную деятельность осуществляет преступное сообщество, по единому плану и замыслу может одновременно действовать несколько «боевых» групп этой организации,
совершая аналогичные преступления. При этом будут проявляться как признаки, характеризуемые замыслом единого руководства, так и обусловленные своеобразием «почерка» каждой отдельной группы исполнителей. Следовательно, необходимо обеспечить теоретическую разработку того, как в этих случаях находить единство (общность) «почерка» данной преступной организации при различии «частностей».
Одним из средств защиты преступной организации от разоблачения при «выходе» правоохранительных органов на одно из ее звеньев является совершение нового преступления другой группой с копированием признаков способа задержанной группы, чтобы создать видимость того, что задержаны не те, а «настоящие» продолжают действовать.
 

 

Вневидовые методики расследования

Просмотров: 1 692
В настоящее время основным подходом к формированию частных методик служит использование их видовых особенностей, обусловленных прежде всего объектом преступного посягательства /убийство, кража и т.п./. Однако этот традиционный подход не соответствует потребностям практики и не позволяет в должной мере исследовать особенности совершения и расследования отдельных групп преступлений, которые объединяет не уголовно-правовая ха-рактеристика вида преступления, а другие основания и признаки (309,4). В связи с этим сначала в рамках видовых частных методик начали выделять и исследовать особенности более узких групп преступлений, определяемые условиями их совершения, например, различные виды краж и убийств, специфика места их совершения и т.д. (310-313). А затем начали создаваться частные методики расследования, отражающие не видовые, а иные особенности расследуемых групп преступлений. К числу таких методик, которые получили достаточно широкое отражение в криминалистической литературе, следует отнести методику расследования преступлений несовершеннолетних, методику расследования преступлений, совершенных иностранцами и против иностранцев, методику расследования преступлений прошлых лет (314-316). В основе этих методик лежат особенности, обусловленные спецификой личности субъекта преступления, проявления фактора времени и других обстоя-тельств, отражающих своеобразие совершения и расследования данных групп преступлений. Применительно к расследованию преступлений несовершеннолетних возрастные особенности их характера и поведения весьма специфически проявляются в их противоправной деятельности (мотивы и цели совершения преступлений, своеобразие подготовки и совершения, выбор и отношение к предметам посягательства, особенности следовой картины и т.д.), а также в поведении при проведении расследования (недооценка происходящего, ложное чувство товарищества, 317,27). При расследовании нераскрытых преступлений прошлых лет основные специфические моменты связаны с особенностями организации работы по выявлению и устранению упущений в работе, допущенных на пер-воначальном этапе (поиск неиспользованных возможностей, применение при анализе взгляда «со стороны», учет действия фактора времени при подготовке и проведении следственных действий и пр.). Таким образом, в основе каждой вневидовой методики лежат особенности, которые выходят за рамки специфики конкретного вида преступления и позволяют выявлять и использовать в деятельности по раскрытию и расследованию преступлений дополнительные факторы, которые определяются не видом преступления, а признаками, характерными для группы преступлений, и позволяют расширять возможности повышения эффективности расследования преступлений. Следует подчеркнуть, что эти особенности определяются прежде всего спецификой совершения преступлений. Поэтому мы не можем согласиться с отнесением к вневидовым методикам особенностей расследования преступлений по горячим следам (309,4), поскольку в данном случае речь идет не об особенностях совершенных преступлений, а только об организации расследования преступлений, причем о том, что должно делаться в каждом случае расследования - безотлагательное и непрерывное использование полученной информации в целях раскрытия совершенного преступления - но на практике реализуется не всегда.
В криминалистической литературе высказываются мнения как о наличии и правомерности выделения вневидовых методик расследования преступлений (318,272; 309,4), так и о спорности такого построения частных методик. Так, например, отмечается: «Вряд ли целесообразно разрабатывать самостоятельные методики расследования преступлений не только по видовым признакам, а и по субъекту их совершения (несовершеннолетние, группа лиц, рецидивисты, лица, страдающие физическими и психическими недостатками). Независимо от субъекта посягательства видовая криминалис-тическая характеристика преступлений...не утрачивает своего значения для методики расследования и является основой ее построения. Поэтому разработка криминалистических характеристик не по видовым признакам преступлений, а в зависимости от субъекта их совершения заранее обречена на неудачу» (317,261).
Разумеется, нецелесообразно и нереально строить частные методики применительно к различным субъектам, когда речь идет лишь об отдельных особенностях их личности и действий, которые необходимо знать и учитывать в процессе расследования (например, при совершении преступлений лицами, страдающими физическими и психическими недостатками). Но когда особенности субъекта проявляются и специфически сказываются на основных составляющих совершения преступления, то есть определяют особенности совершения преступлений и возможности использования данных и признаков этого для оптимизации процесса расследования, разработка вневидовых методик расследования становится необходимой и целесообразной.
Кроме того, критерием для выделения вневидовых методик расследования преступлений может выступать не только субъект преступления, но и иные факторы. Например, уровень организации и профессиональности преступности (организованная преступность), результаты предшествующей деятельности и влияние фактора времени (нераскрытые преступления прошлых лет), ведомственная специфика (преступления против государства и воинские преступления) и т.д. В данных случаях речь идет о группировке различных видов преступлений по характерным объединяющим их признакам, служащих ориентиром и средством успешной работы по их раскрытию и расследованию.
Еще один из аргументов против вневидовых методик строится на том основании, что практическое расследование, как правило, начинается в русле видовой методики, когда, например о совершении преступления специфическим субъектом ничего не известно. Разумеется это замечание верно, но дело в том, что наличие вневи-довой методики позволит, во-первых, на более раннем этапе выяснить признаки, которые укажут на действия такого субъекта или проявление иного специфического фактора, а, во-вторых, целенаправленно использовать методические рекомендации соответствующей методики.
Наиболее актуальна разработка вневидовой методики расследования в отношении организованной преступности. В подавляющем большинстве случаев расследование преступлений, совершенных этими структурами или по их заказу, начинается с единичного факта убийства, рэкета и т.п. И только в процессе кропотливой и грамотной работы по этому делу можно «нащупать» следы деятельности организованной преступности. А это станет возможно только в том случае, когда на основе обобщения опыта борьбы с организованной преступностью, будет создана вневидовая методика расследования совершаемых ею преступлений. Причем методи-ка, которая будет отражать не только общие для совершения преступления параметры (способ, следовая картина и т.д.), но и данные в целом об организованной преступности, о характере преступной деятельности (ее структуре, формах организации, комплектовании «кадрами», системе разведки и контрразведки, тактике преступной деятельности, способах жизнеобеспечения и т.п.). Без создания такой методики результативная борьба с организованной преступностью обеспечена быть не может.
Отмеченное позволяет констатировать, что по своему содержанию вневидовые методики расследования будут отличаться от видовых. Так они, например, не могут включать в себя криминалистическую характеристику преступления, поскольку объединяют в себе различные виды преступлений, а, с другой стороны, должны содержать такие элементы, которые либо вообще отсутствуют в видовых методиках, либо не играют в них определяющей роли.
Мы считаем, что разработка вневидовых методик расследования преступлений отражает насущные потребности практики и является одним из направлений дальнейшего развития криминалистической методики.
3. Понятие и значение следственных ситуаций
Расследование каждого преступления имеет свою специфику, что определяется обстоятельствами его совершения и конкретными условиями осуществления следственных действий. Обстановка, в которой протекает расследование, формируется под воздействием разнообразных объективных (место и время проведения расследования, механизм развития события, характер его отражения в окружающей среде и др.) и субъективных факторов (уровень профессиональной подготовки следователя, поведение причастных к рассле-дованию лиц и т.д.).
Конкретная обстановка расследования, особенности которой обусловливаются совокупностью указанных факторов, именуется в криминалистике следственной ситуацией. Ее значение для планомерной и эффективной организации расследования и разработки его методики применительно к отдельным видам преступлений общепризнанно. Однако за основу для определения сущности и содержания следственной ситуации в одних случаях берется обстановка, в которой происходит расследование, а в других - совокупность данных об этой обстановке, определяющих возможности и пути проведения расследования (76,129-139). Указанные позиции следует рассматривать не как противоположность взглядов, а как отражение разных сторон анализируемого явления - объективного существования и результатов его познания. Следственная ситуация -это объективная реальность, фактическая обстановка, а результат
ее познания, данные о ней - отражение этой обстановки, используемое для ее уяснения и воздействия на нее в целях раскрытия преступлений.
Непосредственное воздействие на проведение расследования оказывает фактическая обстановка, т.е. наличная конкретная следственная ситуация. Планирование и осуществление деятельности по расследованию строятся в соответствии с уровнем познания и оценки данных, отражающих конкретную ситуацию расследования. Так, объем сведений о преступнике (как элемент ситуации), отразившихся в следовой обстановке места происшествия, - категория объективная, определяемая содержанием действий преступника, следовоспринимающими возможностями объектов обстановки места происшествия и т.п. Но непосредственное влияние данного элемента на содержание и характер мер по раскрытию преступления проявится лишь после и в зависимости от результатов проведенной работы по исследованию места происшествия, т.е. в соответствии с уровнем обнаруженных розыскных данных.
Слагаемые следственной ситуации весьма разнообразны: условия, в которых совершено преступление; наличие и характер имеющихся данных о событии; возможности и способы получения дополнительных сведений; организационные и материально-технические возможности (следователя, органа дознания) реализации необходимых для расследования преступления мер; наличие обстоятельств, способствующих либо затрудняющих установление истины по делу (поведение подозреваемого, помощь населения в розыске и изобличении преступника); профессиональная квалификация и психологическая настроенность лиц, участвующих в расследовании, на решение стоящих перед ними задач; возможность исправления ошибок, допущенных на предшествующем этапе расследования преступления, и т. д.
Практически невозможно даже применительно к отдельно взятой следственной ситуации выделить и учесть все факторы, влияющие на ее возникновение и разрешение. По своей природе и значению для формирования следственных ситуаций отмеченные условия могут быть разграничены на факторы: а) информационного (данные об обстоятельствах совершенного преступления, источниках получения доказательств, осведомленность заинтересованных лиц о ходе расследования и т.п.); б) процессуального и тактического (возможности получения и использования доказательств, тактические особенности разрешения возникающих в процессе расследования задач); в) психологического (взаимоотношения следователя и лиц, имеющих отношение к расследуемому событию, особенности психологии этих лиц); г) организационного и материально-технического характера (наличие необходимых сил и средств, возможности их использования).
По объему и характеру элементов, составляющих следственную ситуацию, можно разграничить ее понятие в широком и узком смыслах. В широком смысле следственная ситуация представляет собой совокупность всех условий, оказывающих влияние и определяющих особенности расследования. Такая совокупность наиболее полно характеризует и отражает все, что влияет и может влиять на расследование преступления, а следовательно, позволяет наиболее исчерпывающе определить пути и средства целенаправленного воздействия на сложившуюся следственную ситуацию. Однако практически более значимым является понятие категории следственная ситуация в узком смысле - как характеристики данных, которыми располагает следствие на конкретном этапе расследования. В этом виде содержание следственной ситуации значительно конкретнее, определеннее и реальнее в плане установления мер, необходимых для раскрытия и расследования преступлений, т.е. превращения имеющейся следственной ситуации в результативный этап процесса расследования. При таком подходе понятие следственной ситуации наполняется собственно криминалистическим содержанием, так как отражает тактико-криминалистические предпосылки достижения истины по делу без включения положений, обеспечивающих организационную сторону проведения расследования. Объективная возможность раскрытия преступления (наличие следов) - первична, а факторы внешнего характера (например, загруженность следователя работой и др.), оказывающие влияние на своевременность, объем и уровень получения доказательств, - вторичны, поскольку, как правило, разрешаются и устраняются организационными мерами, а не криминалистическими средствами и методами.
Содержание следственной ситуации в узком смысле не сводится только к фактическим данным о расследуемом событии, которыми располагают на определенном этапе следователь или орган дознания. В него входят все данные, имеющие значение для планирования и проведения расследования: о возможных источниках получения дополнительных сведений, о предполагаемой линии поведения причастных к событию преступления лиц, об их осведомленности о планах следователя и т.п.
При анализе следственной ситуации следователь должен учитывать все факторы, обусловливающие ее возникновение, но исходными и определяющими всегда будут компоненты информационного характера, которые прежде всего предопределяют направленность и содержание последующей деятельности. Так, если: а) обстановка места происшествия свидетельствует о возможности преследования по горячим следам, б) данные о предполагаемом местонахождении похищенного требуют обыска в нескольких местах, в) за-держание подозреваемого с поличным обусловливает необходи-мость его немедленного допроса и т.п., то во всех подобных случаях следователь с учетом условий реальной обстановки и на основе имеющихся данных для их реализации соответственно определит порядок своих действий: а) какие силы и каким образом использовать для организации преследования преступников по горячим следам, б) каким образом обеспечить одновременное производство обыска у нескольких подозреваемых, в) как перераспределить намечавшийся ранее план своих действий для безотлагательного производства допроса задержанного с поличным подозреваемого либо поручить это другому лицу. Таким образом, следственная ситуация отражает совокупность данных, предопределяющих что и каким образом должно быть осуществлено, а все сопутствующие условия характеризуют в основном возможности организации исполнения необходимых мер (конкретные исполнители, необходимые силы, средства и т.д.).
С учетом сказанного следственная ситуация может быть определена как совокупность данных о событии преступления и обстоя-тельствах, характеризующих условия (обстановку) его расследования на конкретном этапе, обусловливающих выбор средств и методов установления истины по делу.
 

 

Криминалистическая характеристика преступлений

Просмотров: 3 034
Состояние и условия борьбы с современной преступностью поставили перед криминалистикой ряд новых задач. Наиболее существенны они в области криминалистической методики, так как именно здесь отмечается основное отставание уровня научно-методических рекомендаций от насущных потребностей практики. Это, прежде всего, отсутствие методик расследования новых или значительно видоизменившихся преступлений. В связи с этим вновь встает вопрос о месте и роли отдельных теоретических концепций в формировании и совершенствовании криминалистической методики. В их числе криминалистическая классификация преступлений, теория прогнозирования, криминалистическая характеристика преступлений и т.д.
В истории отечественной криминалистики за последние сто лет можно отметить три периода, в которые преимущественное внимание уделялось последовательно вопросам криминалистической техники, затем криминалистической тактики и, наконец, криминалистической методики. Такое «отставание» методики объясняется, в частности, тем, что она является средоточием и реализацией положений предшествующих разделов криминалистики, и без их предварительного развития она не могла стать предметной, а ее рекомендации содержательно значимыми. Но когда началось расширенное исследование проблем криминалистической методики, вскоре обнаружилось, что направления и формы разработки частных методик расследования страдают определенными изъянами, а методические рекомендации несовершенством. Анализ причин этого показал, что отмеченное в значительной мере связано с тем, что криминалистический анализ преступлений, который осуществлялся с целью разработки рекомендаций по расследованию, обычно заменялся изложением уголовно-правовых и уголовно-процессуальных аспектов характеристики отдельных видов преступлений. Методические рекомендации, разрабо-танные на такой основе и без учета криминалистически значимых признаков преступлений, не отличались достаточной конкретностью и поэтому в определенной мере не соответствовали потребностям следственной практики. Для исправления этого положения родилась идея криминалистической характеристики преступлений (288,100).
Первыми к понятию криминалистической характеристики преступлений обратились А.Н.Колесниченко и Л.А.Сергеев (289;290). Большое внимание данной проблеме уделили Р.С.Белкин, А.Н.Васильев, И.А.Возгрин, В.К.Гавло,И.Ф.Герасимов, В.Е.Коновалова, В.А.Образцов, М.В.Салтевский, Н.П.Яблоков и многие другие. Однако до сих пор единства взглядов по понятию, содержанию и значению этой категории нет.
Криминалистическую характеристику преступлений обозначают как:
а) информационную модель типичных признаков определенно
го вида (группы) преступлений (291,310;292,38);
б) вероятностную модель события (293,688);
в) систему данных (сведений) о преступлении, способствующих
раскрытию и расследованию (294,366; 295,144);
г) систему обобщенных фактических данных, знание которых
необходимо для организации раскрытия и расследования преступлений (296,273);
д) систему особенностей вида преступлений, имеющих значение
для расследования (297,333);
е) систему описания криминалистически значимых признаков
преступлений с целью обеспечения раскрытия, расследования и
предупреждения преступлений (298,324) и т.п.
В той или иной степени во всех определениях криминалистической характеристики отмечаются:
- совокупность обобщенных данных о признаках определенно
го вида преступлений;
- установление и учет закономерных взаимосвязей между этими
данными;
- предназначенность для использования в расследовании конкретных видов преступлений.
В связи с этим возникает вопрос: Разве раньше для обеспечения расследования преступлений не проводились обобщения практики? Разве в этих целях не использовались данные о способах совершения преступлений, их следах, характеристике личности преступника и т.п.? Учет элементов, относимых теперь к криминалистической характеристике преступлений, осуществлялся при разработке частных методик с момента их зарождения (299;36). Так в чем же тогда новизна предложенной категории? (300). На наш взгляд, во-первых, в том, что в систему данных о преступлении включаются лишь криминалистически значимые признаки (не любые, не одинаковые для всех видов преступлений, а только те, которые в рамках определенного вида (группы) могут способствовать раскрытию и расследованию преступлений этого вида), во-вторых, эти данные берутся и работают не сами по себе, а через выявленные их закономерные взаимосвязи - что (действия, орудия, следы и пр.), с чем связано, каким именно образом, что за чем следует, что и с помощью чего может быть выявлено и установлено и т.д. Практически это заключается в том, что при расследовании конкретного преступления сопоставление имеющихся о нем данных (что, где, когда, каким образом, при каких обстоятельствах и т.д.) с системой обобщенных сведений о ранее расследованных преступлениях этого вида позволяет выделить аналогичные по совпадающим криминалис- • тически значимым признакам преступления и на этой основе определить - чем ранее характеризовались пока еще неизвестные в данном расследовании обстоятельства. Чаще всего не известно бывает -кто совершил преступление. И тогда на основе обобщенных дан-ных о том, кто ранее совершал такие преступления подобным образом, имеется возможность установить достаточно конкретное направление поиска виновного. Разумеется, это не будет конкретика данных о личности преступника, но это будет характеристика определенной (узкой или широкой) группы людей (судимые, несовершеннолетние и т.д.), среди которых нужно искать подозреваемого. Это весьма наглядно иллюстрирует следующий пример. При расследовании убийства женщины, совершенного зверским способом
с последующим глумлением над телом жертвы, были установлены пять преступников, которые сразу же сознались в содеянном и пытались «ускорить» расследование. Это удивило следователя и он обратился к материалам обобщения практики расследования убийств Л.Г.Видонова (301), установив при этом, что подобным способом убийства совершают, как правило, дебилы или многократно судимые. Среди подозреваемых таких не было. Произвели детальное изучение их окружения. Дебилов в нем не установили, но было несколько неоднократно судимых. Один из них оказался шестым и наиболее активным соучастником - инициатором совершения убийства (302,18).
Наиболее предметно и точно отражающим сущность криминалистической характеристики преступлений нам представляется определение А.Н.Колесниченко и В.Е.Коноваловой - как системы сведений о криминалистически значимых признаках преступлений одного вида, отражающих закономерные связи между ними и являющихся основой для расследования конкретных преступлений (303,7-9), а в концентрированном виде В.А.Журавля - как информационной модели, в которой на статистическом уровне отражены корреляционные связи ее элементов (304,63).
С нашей точки зрения, криминалистическую характеристику преступлений можно определить как систему обобщенных данных о наиболее типичных признаках определенного вида (группы) преступлений, проявляющихся в способе и механизме деяния, обстановке его совершения, личности субъекта преступления, иных обстоятельствах, закономерная взаимосвязь которых служит основой научного и практического решения задач раскрытия и расследования преступлений.
С учетом отмеченного в криминалистической характеристике преступлений необходимо четко разграничивать:
а) теоретическую концепцию, как основу формирования час
тных методик расследования преступлений;
б) рабочий инструмент расследования, как систему собранных и
обобщенных данных о криминалистически значимых признаках
определенного вида (группы) преступлений.
Очевидно, именно это имеет в виду В.Я.Колдин, когда говорит о типовой криминалистической модели преступной деятельности, под которой понимает «информационную систему, построенную на основе обобщения представительного массива уголовных дел определенной категории» (41,67).
По теории криминалистической характеристики преступлений имеется множество литературы, но это лишь подходы и основа для разработки рабочего инструментария расследования. А вот в этом направлении пока практически ничего не сделано (319,8). Все говорят и пишут о том, какие возможности предоставляет криминалистическая характеристика для раскрытия и расследования преступлений. Однако никто предметно не занимается созданием таких систем данных о признаках конкретных видов преступлений, хотя сейчас компьютерная техника позволяет не только накапливать эти данные, но и отслеживать их закономерные взаимосвязи, являющиеся выражением практического смысла и назначения данной категории (305). Р.С.Белкин отмечает: «Криминалистическая характеристика как целое, как единый комплекс, имеет практическое значение лишь в тех случаях, когда установлены корреляционные связи и зависимости между ее элементами, носящие закономерный характер и выраженные в количественных показателях. Данные об этих зависимостях могут служить основанием для построения типичных версий по конкретным делам. В этом и только в этом, на наш взгляд, заключается практическое значение криминалистической характеристики» (76,316). Без этого - без данных, отражающих закономерные взаимосвязи признаков определенного вида прес-туплений - криминалистическая характеристика будет оставаться нереализованной теоретической концепцией криминалистики.
В связи с понятием и назначением криминалистической характеристики возникает вопрос: существует ли таковая применительно к единичному преступлению, что утверждают отдельные авторы? А.А.Фокина объясняет это следующим образом: «Правомерно ли говорить о криминалистической характеристике конкретного преступления? Безусловно, поскольку конкретное преступление - единица совокупности, именуемой видом (родом) преступлений... Криминалистическая характеристика рода (вида) преступления - лишь результат анализа множества единичных прес-туплений» (306,18). Как сумма обобщенных данных криминалистическая характеристика, разумеется, слагается из «входящих в нее единиц», но функционального назначения, которое должно быть присуще криминалистической характеристике, единичное иметь не может. Поэтому применительно к данным о единичном преступлении, по нашему мнению, правильней говорить о его описании.
Приближением к практической модели криминалистической характеристики преступлений является система данных Л.Г.Видо-нова, отражающая результаты обобщения большого массива расследованных уголовных дел об убийстве (307).
Практическую работоспособность данных Л.Г.Видонова можно (помимо уже приведенного примера) проиллюстрировать следующим. Расследование уголовного дела об убийстве зашло в тупик, когда следователю стало известно об этой работе. Ознакомившись с ней, он нашел соответствующую по основным признакам группу преступлений, аналогичных расследуемому. Данные указывали, что таким образом совершали преступления несовершеннолетние. С учетом этого основное внимание было уделено поиску подозреваемых среди несовершеннолетних. И в скором времени они были установлены, причем из числа несовершеннолетних, ранее проверявшихся на причастность к совершению данного убийства. Дело в том, что первоначально при проверке множества групп и лиц, не была обеспечена достаточная тщательность проверки. Когда же направление поиска определилось, результат был быстро достигнут. Естественно, если бы следователь с самого начала работы по делу был вооружен такими исходными данными, т.е. практической частью криминалистической характеристики убийств, это преступление было бы раскрыто оперативно и быстро, а не через год с лишним.
Именно в отмеченном - в возможности раскрытия нового преступления с учетом обобщенных данных об аналогичных ранее расследованных - и состоит практическое инструментальное значение рассматриваемой категории.
 

 

Тактика повторного следствия

Просмотров: 1 978
В процессе расследования преступлений следователю нередко приходится повторно выполнять работу, направленную на решение тех вопросов и задач, которые ранее не удалось разрешить или были решены неправильно. Объем, содержание и форма повторной работы могут быть самыми различными: проведение расследования по ранее приостановленному или прекращенному делу, повторное проведение следственного действия, использование новых средств для получения необходимой информации и т.д. Все это может иметь место по любым категориям дел и на любой стадии их расследования (как первоначального, так и после возобновления производства по делу, независимо от оснований возобновления).
Повторное выполнение следователем работы по уголовному делу характеризуется совокупностью особенностей организационного, психологического и тактического плана, которые следователь должен знать и учитывать для достижения желаемого результата. Сущность повторного выполнения работы определяется необходимостью анализа и учета ранее полученной информации, выявления допущенных ошибок и упущений, выбора новых средств, приемов и способов осуществления намеченных мер.
Эти особенности и обусловленная ими необходимость своеобразного образа действий в новых условиях (применительно к складывающимся ситуациям) позволяют, на наш взгляд, говорить о тактике повторного следствия как в масштабе повторного выполнения работы по делу в целом, так и в отношении отдельных следственных действий.
Мы допускаем, что термин «тактика повторного следствия» может вызвать возражения, что правильнее говорить о тактике повторного либо дополнительного расследования. Но тем не менее сочли необходимым и возможным оставить его по следующим основаниям.
Первое. Термин «расследование» характеризует определенный этап процессуальной деятельности органов уголовного судопроизводства, и в этих рамках речь идет не о тактике расследования, а о тактике следствия, т.е. о тактических приемах, используемых для решения задач расследования. Нас же интересуют именно эти вопросы применительно к определенной ситуации - повторному выполнению работы в процессе расследования преступлений. Кроме того, термин «расследование» принято соотносить с работой по делу в целом, а мы считаем, что тактика повторного следствия должна охватывать не только особенности повторного выполнения работы по делу в целом (например, при расследовании возобновленного производством приостановленного уголовного дела), но и тактику повторного осуществления отдельных следственных действий, в том числе и в процессе первоначального расследования.
Второе. Термин «дополнительное расследование» также не отражает существа рассматриваемого вопроса как в силу уже отмеченных обстоятельств, так и по той причине, что дополнение ранее осуществленного по делу не означает обязательную ревизию предшествующего. Повторное же выполнение работы (именно повторение, так как первоначально было сделано неправильно или не был достигнут необходимый результат) характеризуется тем, что ее нужно выполнять иначе - используя, как правило, новые средства или новые тактические приемы. Эти особенности и должны, на наш взгляд, рассматриваться применительно к тактике повторного следствия.
Однако вопросам повторного следствия уделяют внимание в основном лишь в связи с исследованием особенностей расследования нераскрытых преступлений прошлых лет. Повторность следственных действий анализируется, как правило, в слишком узком аспекте (причины, возможности повторного проведения, определяемые природой и сущностью следственного действия). Вопросы же тактики повторного следствия в криминалистике недостаточно изучены и разработаны, что не может не отражаться на качестве и ре-зультатах работы по расследованию преступлений. Все это ставит задачу научной разработки проблем тактики повторного следствия, что позволит не только вооружить следователей знанием особенностей работы в указанных условиях, но и с учетом причин, определяющих необходимость повторного проведения работы, осуществлять конкретные и действенные меры их устранения или локализации.
Повторное выполнение работы имеет место в следующих ос-новных случаях:
а) при возобновлении производства по приостановленному
уголовному делу;
б) при возобновлении расследования в связи с отменой поста
новления о прекращении уголовного дела;
в) при возвращении судом или прокурором уголовного дела для
дополнительного расследования;
г) при отмене приговора в порядке надзора и направлении дела
на новое расследование;
д) при повторном проведении следственных действий в процес
се расследования.
Применительно к каждой из этих групп могут быть указаны подгруппы, основания выделения которых будет определять характер и особенности повторного следствия. В качестве таковых могут выступать основания приостановления или прекращения уголовных дел и соответственно основания их возобновления, причины и основания повторного проведе-ния следственных действий и т.д.
Но все эти группы объединяет то, что при повторении работы необходимо учитывать результаты первоначально осуществленной, изыскивать возможности для восполнения пробелов и исправления допущенных ошибок, то есть использовать новые средства или тактические приемы в целях получения требуемой информации для установления объективной истины по делу.
Р.С.Белкин и А.И.Винберг совершенно правильно, на наш взгляд, подчеркивают, что одной из задач криминалистики является «определение (с помощью тактики) наиболее эффективных для данной ситуации приемов и средств обнаружения доказательств» (285,36).
Повторное проведение работы как в целом, так и в более частных вариантах, представляется нам разновидностью именно таких ситуаций. И, следовательно, необходимо исследовать причины и закономерности их возникновения, а также особенности тактики производства расследования в этих условиях.
По характеру проявления особенности тактики повторного следствия можно разграничить на три основные группы:
а) общие особенности тактики повторного следствия, обуслов
ленные самим фактом повторного осуществления работы;
б) особенности тактики повторного следствия, определяемые
причинами и основаниями повторного выполнения работы;
в) особенности тактики повторного производства следственных
действий.
В соответствии с этим задача разработки тактики повторного следствия заключается в выявлении и формулировании таких особенностей и внесении на этой основе четких рекомендаций по наиболее эффективным приемам и методам проведения повторного следствия.
К первой группе, на наш взгляд, относятся те особенности, которые являются общими для всех случаев повторного выполнения работы по делу и характеризуют в целом условия ее осуществления, независимо от объема повторяемой работы, причин и оснований, обусловливающих необходимость повторения, категорий дел и т.п. В их числе следует отметить:
- наличие информации и определенных результатов по итогам
первоначально выполненной работы;
- наличие и характер информации, полученной к моменту при
нятия решения о повторном выполнении работы;
- необходимость и особенности анализа и оценки всей имею
щейся информации;
- психологическую характеристику отношения к самому факту
повторного выполнения работы всех повторно участвующих лиц;
- выбор надлежащих средств и соответствующих тактических
приемов (с учетом невозможности в ряде случаев повторного про
ведения отдельных действий или использования предыдущих при
емов их осуществления);
- необходимость учета действия определенных факторов (нап
ример, фактора времени) и т.д.
Эти особенности, разумеется, существуют не только сами по себе, но проявляются и конкретизируются в особенностях двух других указанных групп.
Особенности второй группы обусловлены и связаны с причинами и основаниями повторного следствия, которые определяют как необходимость повторного выполнения работы, так и ее цели, содержание и объем. Например, будут различны цели и объем работы по делу, возвращенному для дополнительного расследования в целях выяснения или уточнения отдельных обстоятельств, и делу, возобновленному производством из числа нераскрытых преступлений прошлых лет.
Применительно к этой группе речь должна идти о таких вопросах, как объем и характер организационных мероприятий в зависимости от конкретной ситуации, особенностей планирования, возможностей отдельных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий в решении возникших задач и т.д. Так, при работе по уголовному делу, возвращенному для дополнительного расследования или в связи с отменой приговора в порядке надзора, исключительно важным и существенно влияющим на тактику следствия будет то обстоятельство, что следователю придется иметь дело с обвиняемыми, которым хорошо известны материалы первоначального расследования.
К третьей группе следует отнести особенности, характеризующие как общие условия и порядок повторного производства следственных действий, так и те, которые связаны с природой отдельных следственных действий.
Если повторение работы по делу, как правило, будет в значительной мере направлено на поиск новых средств и источников, то повторение следственного действия - это, прежде всего, выбор новых тактических приемов для достижения тех целей, которые ставятся при его производстве.
 

 

Тактические приемы обеспечения внезапности.

Просмотров: 2 201
Сущность тактических приемов обеспечения внезапности заключается в наиболее рациональном по времени, месту и характеру способе действий или определении линии поведения следователя в процессе собирания, исследования и использования доказательственной информации.
Значение же тактических приемов обеспечения внезапности состоит в том, что их применение позволяет своевременно, с наименьшими затратами сил и средств обнаружить и пресечь преступную деятельность лиц, нейтрализовать их действия по уничтожению и фальсификации доказательственной информации, обеспечить возмещение материального ущерба, причиненного преступлением, установить истину по делу. В конечном счете применение тактических приемов внезапности направлено на повышение результативности и качества расследования преступлений.
Тактические приемы, обеспечивающие эффект внезапности, весьма разнообразны. Они возможны практически при любом действии следователя, которое может явиться неожиданным для конкретного лица при определенных обстоятельствах, в том числе и при осуществлении действий, не связанных со сбором доказательственной информации (привлечение в качестве обвиняемого, избрание меры пресечения и т.п.).
Неожиданность при производстве следственных действий может быть достигнута за счет различных факторов - времени, места, характера и вида проводимых следователем мер. Интервьюирование осужденных показало, что в 71% случаев неожиданными для них были место и время проведения следственных действий; в 46,5% случаев неожиданность достигалась самим фактом проведения следственного действия, кругом привлеченных лиц и характером использованных доказательств.
Фактор времени. Во временном аспекте достижение внезапности обеспечивается проведением действий в тот момент, когда соответствующие лица не предполагают и не ожидают этого.
Основными приемами реализации этого служат:
а) упреждающий характер осуществляемых мер;
б) отсрочка проведения необходимых действий;
в) повторное производство следственных действий.
Выбор и возможности использования этих приемов обусловливаются стадией расследования, особенностями конкретной следственной ситуации, характеристикой противодействующих расследованию лиц и т.д.
Упреждающий характер следственных действий предполагает, что они должны быть предприняты до того, как подозреваемый, обвиняемый или иное противодействующее расследованию лицо получит информацию о возможности их проведения. Если же заинтересованное лицо имеет такую информацию, то следственное действие должно быть проведено во время, исключающее возможность принятия мер, препятствующих достижению планируемого следователем результата.
Наиболее благоприятная ситуация для использования данного приема обычно складывается на первоначальном этапе расследования, когда внезапность, как правило, связана с быстротой и неотложностью следственных действий, а также одновременным их осуществлением (обыск, допрос и т.п.) в отношении нескольких лиц. Так, 78,4% проинтервьюированных следователей отметили зависимость реализации внезапности от этапов расследования. По данным анализа уголовных дел, проведение обысков в день возбуждения уголовного дела было результативным в 82% случаев, а затем результативность данного следственного действия резко сокращалась: в течение трех дней - до 25%, в течение 10 дней - до 15%.
Возможности использования тактических приемов внезапности значительно расширяются при возбуждении уголовного дела по материалам, собранным органом дознания в процессе осуществления оперативно-розыскных мер. В таком случае складывается ситуация, при которой следователь или оперативный работник заранее могут изучить имеющуюся информацию и определить время, порядок и последовательность ее использования для достижения желаемого результата. Их действия принимают целенаправлен-ный, плановый характер в то время, когда заинтересованные в противодействии расследованию лица их не ожидают. Это позволяет произвести задержание всех подозреваемых в одно время и исключить возможность согласования ими своих действий, произвести одновременно обыски у всех лиц, от которых можно ожидать противодействия расследованию (сокрытия следов преступления, уничтожения или перепрятывания похищенного и нажитого преступным путем и т.п.). Так, при возбуждении уголовного дела о хищении на Киевском комбикормовом заводе следователь располагал информацией о том, что преступление совершает хорошо организованная группа с четким распределением ролей между участниками. Поэтому при рассмотрении вопроса о возбуждении уголовного дела и производстве неотложных следственных действий было принято решение об использовании тактических приемов внезапности в целях предупреждения ожидаемого противодействия расследованию со стороны заподозренных лиц и их окружения. В этих целях была разработана и осуществлена тактическая операция. Для обеспечения внезапности при производстве обысков заблаговременно к месту жительства всех подозреваемых направили около 30 оперативных групп. Проведение обысков началось одновременно во всех местах сразу же после задержания с поличным подозреваемых по команде, продублированной по радиостанции и телефону. Через 20-30 минут после начала проведения обысков по нескольким адресам от подозреваемых прибыли посыльные с целью вывоза денег, ценностей и имущества, нажитого преступным путем. Эти лица были задержаны и указали места хранения искомого.
Иное положение складывается в тех случаях, когда не обеспечивается внезапность первоначальных следственных действий. Так, при расследовании хищения в системе Киевавтоматторга следователь и оперативные работники не обеспечили внезапность производства обыска у расхитителей и их родственников. Это позволило заинтересованным лицам надежно скрыть похищенное и нажитое преступным путем. Проведенные обыски не дали желаемого результата. Похищенное и ценности обнаружены не были.
Реализация фактора внезапности характеризуется своеобразной закономерностью, сущность которой состоит в том, что эффективность внезапности ограничена временем, необходимым для перестройки лицом своих действий и намерений, выбором средств и способов противодействия внезапности. После этого внезапность перестает действовать. Потеря времени следователем неизбежно ведет к выигрышу его подозреваемым или иным заинтересованным лицом. Это дает им возможность проанализировать сложившуюся ситуацию, выработать новую линию поведения и согласовать свои действия с соучастниками, родственниками и иными заинтересованными лицами. Именно поэтому несвоевременное производство следственного действия или использование тактического приема (постановка вопроса, предъявление предмета, документа) часто ведет к утрате внезапности, осложняет процесс собирания доказательственной информации.
Применительно к данной ситуации А.Ф.Кони писал: «Чем внезапнее впечатление, вызывающее сильное душевное волнение, тем более оно овладевает вниманием и тем быстрее внутренние переживания заслоняют внешние обстоятельства... Опасность, возникшая неожиданно, вызывает невольное преувеличение размеров и форм, в которых она явилась» (281,167).
На последующих этапах расследования заинтересованные лица в определенной мере располагают информацией о действиях следователя и работников оперативных аппаратов. Это позволяет им прогнозировать возможные действия со стороны должностных лиц правоохранительных органов. Поэтому использование тактических приемов обеспечения внезапности (по времени) может быть достигнуто прежде всего за счет отсрочки исполнения либо повторного производства следственных действий.
Отсрочка исполнения следственного действия многими лицами воспринимается как «бездеятельность следователя, которая вызвана отсутствием либо соответствующей информации, либо необходимости и возможности в его проведении. В результате этого лицо успокаивается, начинает вести себя более свободно, утрачивает чувство бдительности. В ряде случаев, такие лица перепрятывают похищенное с целью приблизить место его нахождения к себе, пользуются похищенным лично или передают его знакомым, близким друзьям, пытаются реализовать вещи, которые ранее скрывали, и т.п. Таким образом, создаются благоприятные условия для ре-зультативного производства отсроченного следственного дейст-вия.
При отсрочке исполнения возможны два варианта действий следователя:
а) выжидание определенного периода в надежде на то, что по
дозреваемый совершит действия, позволяющие воспользоваться
ими с целью получения доказательственной информации;
б) целенаправленное формирование у подозреваемого убежпения в том, что следователь не планирует определенных следственных действий (в связи с отсутствием подозрений, информации
и т.д.).
Неожиданность при повторном производстве следственных действий связана с тем, что после их первичного проведения подозреваемый, рассчитывая на их завершенность, -также успокаивается, теряет чувство осторожности и совершает поступки, позволяющие получить изобличающие его доказательства (вступает в контакт с сообщниками, извлекает из тайников похищенное и т.д.). Так, по данным интервьюирования осужденных, в 88,2% случаев повторный обыск был результативным, что в основном они объяснили по-явлением предметов, ранее находившихся в другом месте. Поэтому проведенные через некоторое время повторные обыски могут оказаться более эффективными, так как преступники в какой-то мере успокаиваются после первичного обыска.
Повторно следственные действия при расследовании преступлений чаще всего производятся тогда, когда первоначальные не привели к желаемому результату в силу объективно сложившихся обстоятельств или субъективных моментов, то есть в какой-то мере в связи с упущениями и браком в работе. Однако наряду с этим повторное проведение следственных действий может обусловливаться и тактикой действий следователя, выступать в качестве тактического приема, рассчитанного на использование внезапности для полу-чения объективной доказательственной информации.
Приемом достижения эффекта внезапности может служить создание видимости окончания следственного действия и продолжение его после того, как подозреваемый успокоится и расслабится.
Фактор места. Внезапность за счет выбора места производства следственного действия обеспечивается проведением следственных действий там, где их не предполагает и не ожидает подозреваемый. Чаще всего это характерно для задержания, обыска и отчасти допроса.
Следственные действия, когда это не диктуется обстоятельствами дела, в основном проводятся в помещении органа расследования. Место проведения действий поисково-розыскного характера
(осмотр места происшествия, обыск, задержание и т.д.) определяется местом совершения преступления и наиболее типичными местами сокрытия похищенного, нахождения преступника. Принимая меры к сокрытию преступления, лица, его совершившие, как правило, учитывают эти обстоятельства и стараются выбрать места, которые, по их мнению, не попадут в поле зрения следователя: разыскиваемый прячется у своих знакомых, преступник хранит похищенное по месту работы или в камере хранения и т.д. Установление подобных мест и проведение там соответствующих следственных действий не только обеспечивает их результативность, но и в связи с эффектом внезапности позволяет получить объективные показа-ния подозреваемых, исключает возможное оказание сопротивления. Лицо, совершившее ряд тяжких преступлений, скрылось. Следователь, изучив личность преступника и его связи, пришел к выводу, что он может находиться у своего знакомого, вместе с которым проходил военную службу. После задержания подозреваемый показал, что у своего знакомого он чувствовал себя в полной безопасности, поскольку был уверен, что о нем ничего не известно органам внутренних дел. Поэтому появление по указанному адресу работников милиции было для него полной неожиданностью и он не смог оказать им сопротивления.
В данном случае для успешного задержания использовались естественно сложившиеся условия. Но на практике нередко приходится создавать такие условия искусственно.
Фактор места для достижения неожиданности может использоваться при производстве и других следственных действий. Так, по общему правилу, допрос производится в кабинете следователя, что ограничивает возможности применить внезапность, поскольку вызов повесткой или нарочным предоставляет лицу возможность обдумать причину вызова и определить линию своего поведения. Поэтому следователь, руководствуясь тактическими соображениями, проведение допроса может предусмотреть не в служебном кабинете, а в ином месте (месте работы, жилище и т.д.). Сам факт следственного действия и необычность места его проведения воздействуют на допрашиваемого, лишают его возможности оказать продуманное противодействие.
Фактор вида и характера осуществляемых мер. Обеспечение внезапности связано с проведением таких действий, которые неожиданны для соответствующего лица. При этом неожиданность достигается за счет неосведомленности подозреваемого об общих возможностях познания и исследования в процессе расследования либо о конкретной информации, которой располагает следователь для принятия необходимых мер.
К приемам реализации отмеченного относятся:
а) проведение следственного действия, неизвестного подозрева
емому по его виду или содержанию;
б) разъяснение целей, характера и возможных результатов
следственного действия;
в) использование неосведомленности подозреваемого о харак
тере и объеме информации, которой располагает следствие;
г) привлечение к участию в проведении следственных действий
специалистов и лиц, осведомленных об обстоятельствах расследуе
мого события;
д) изменение тактики проводимых следственных действий.
Неосведомленность противодействующего расследованию лица о виде и характере средств, которые могут быть применены для собирания доказательственной информации, либо о возможности применения известных ему приемов и методов в конкретной ситуации может использоваться в целях достижения эффекта неожиданности. Зная, как противостоять тем или иным приемам и методам расследования, указывает А.В.Ратинов, подследственный теряется, столкнувшись с неизвестными ему методами, незнакомыми научно-техническими средствами (282,162). В подобных ситуациях подозреваемым могут быть предприняты меры защиты, способствующие его изобличению.
В одном из сел была изнасилована и убита школьница Н. В процессе расследования установили, что незадолго до исчезновения ее фотографировал у школы знакомый парень, на которого пало подозрение в совершении убийства. На допросе он признал факт фотографирования Н. и в подтверждение своей непричастности к убийству представил следователю фотопленку, объяснив, что после
съемки погибшей продолжал фотографировать других школьников. Проведенная по данным фотоматериалам судебно-астрономи-ческая экспертиза установила, что между кадром, на котором запечатлена Н., и следующим был разрыв во времени в 2 часа 45 минут. Ознакомившись с заключением эксперта, подозреваемый сознался в совершенном преступлении и дал развернутые показания, что способствовало получению новых источников доказательственной информации, подтверждающих его виновность.
Иногда неожиданность может быть связана с самим результатом следственного действия, процедурой его осуществления и восприятия.
В отдельных случаях эффект внезапности может быть достигнут за счет разъяснения содержания планируемых следователем действий и возможного их результата. Уяснение подозреваемым возможности получения изобличающей его информации часто способствует тому, что он отказывается от противодействия расследованию.
 

 

Понятие и сущность внезапности.

Просмотров: 1 412
Рассмотрению проблем следственной деятельности в юридической литературе уделяется большое внимание. Основными аспектами изучения выступают формы и цели следственной деятельности, ее виды, логико-познавательный характер, методы сбора и использования доказательственной информации и т.д. Однако в недостаточной мере исследуются вопросы, раскрывающие природу и сущность самой следственной деятельности и являющиеся основой для оценки соответствия и достаточности используемых средств и методов осуществления ее задачам и назначению, а также возможностям и направлениям дальнейшего совершенствования. Давно, например, ведутся споры о допустимости и правомерности психологического воздействия при проведении расследования. Каждая из сторон выдвигает свои аргументы и контраргументы.
Ьсли в словосочетании «психологическое воздействие», за которым стоит многообразие используемых в расследовании приемов, делать акцент на термине «воздействие», то вполне уместен ответ:
недопустимо. Но если обратиться к сущности процесса расследования, который в основном состоит из мер воздействия в связи и по поводу его осуществления, если вспомнить о психологических закономерностях общения, которое обязательным элементом включает воздействие, то с несомненностью встанет вопрос о необходимости и соответствии воздействия природе следственной деятельности, но с учетом и в рамках законоположений, не допускающих фальсификации, унижения человеческого достоинства и ущемления законных прав.
Оценка каждого средства и приема следственной деятельности должна определяться степенью их соответствия природе и сущности данной деятельности, а не желанием активизировать ее или оградить от умозрительно недопустимых. В процессуальном плане эти средства (следственные действия, организационные и оперативно-розыскные мероприятия) и наиболее общие правила их ис-пользования определены достаточно четко и конкретно. Однако практика их применения и многообразные следственные ситуации, требующие гибкого тактического решения, выдвигают множество вопросов, на которые нет прямых и ясных ответов в рамках общих правил. Ответ на них, с нашей точки зрения, должен быть выведен из природы следственной деятельности, т.е. того, без чего она немыслима, теряет свою сущностную характеристику. Один из таких факторов, обусловивших ее характер заключается в том, что тайному образу противоправных действий и ухищренным способам противодействия их выявлению должны быть противопоставлены соответствующие средства и приемы следственной деятельности, носящие принудительный и в ряде случаев скрытный от заинтересованных лиц характер. Отрицать природообусловленную сущность средств и методов следственной деятельности, а, следовательно, допустимость - значит обрекать деятельность правоохранительных органов на пассивность и заведомо низкую результативность реализации принципа неотвратимости наказания. «Для следственной деятельности характерно преодоление сопротивления со стороны незаинтересованных в успешном расследовании дела лиц. Пожалуй, нет другого вида человеческой деятельности, успешному окончанию которой так активно противоборствовали бы заинтересованные люди и группы лиц» (274,45).
В связи с этим Р.С.Белкин подчеркивает необходимость не просто сбора доказательств, а обязательность обеспечения системы их защиты, чтобы предупредить возможности их дискредитации в последующем (20,197-201).
Отмеченное обусловливает необходимость использования таких средств и методов сбора информации, которые бы компенсировали либо нейтрализовали негативные условия и сложности познания. Это обеспечивается максимальным использованием научно-технических достижений для расширения круга источников информации; разработкой методик восстановления умышленно поврежденных источников информации; применением приемов, обеспечи-вающих изобличение допрашиваемого во лжи; пресечением попыток уклонения от ответственности и т.д.
Взаимоотношения производящего расследование и лиц (подозреваемых, обвиняемых, потерпевших, свидетелей), вовлекаемых в орбиту следственной деятельности, являются наиболее специфичными с позиции средств и методов ее осуществления. Каждый из указанных участников наделен правами и обязанностями, реализация которых призвана обеспечить решение задач уголовного судопроизводства: следователь - расследовать преступление, соблюдая законные права и интересы участников; вовлекаемые в процесс лица - оказать содействие расследованию и установлению истины, а также защитить свои законные интересы и права. Для следователя и первое, и второе - работа, служебный долг со всеми видами ответственности за его нарушения. Для других лиц участие в расследовании, как правило, обстоятельство, не всегда приятное, а во многих случаях нежелательное. Поэтому их реальное участие в процессе расследования обеспечивается, во-первых, законодательным закреплением обязанности содействовать расследованию преступлений (как-то: привод, задержание, ответственность за отказ от дачи показаний и т.п.); во-вторых, разработкой и использованием средств и возможностей преодоления противодействия расследованию.
В этом проявляется одна из наиболее существенных черт следственной деятельности, элементы которой наблюдаются при анализе всех ее сторон и признаков, - активный (наступательный) характер, обеспечиваемый возможностью принудительного осуществления в случае противодействия. Совершая преступление, лицо вступает в конфликт с обществом и государством. Ответной реакцией общества и государства на совершенное преступление является деятельность правоохранительных органов по быстрому и полному его раскрытию, изобличению виновных и правильному примене-нию закона.
Предусматривая возможность принудительного осуществления следственных действий в случаях необходимости, законодатель исходил из учета характера следственной деятельности, а значит, того, что без этого решение задач уголовного судопроизводства если ни невозможно, то крайне затруднено и будет зависеть не столько от возможностей органов расследования, сколько от интересов и намерений иных заинтересованных лиц.
Отмеченное позволяет констатировать, что принуждение имманентно присуще следственной деятельности, отражает ее характер и проявляется в процессуальных и тактических мерах преодоления противодействия. Однако это не означает, что принуждение свойственно каждому следственному действию. Оно проявляется только тогда, когда в этом возникает необходимость, и используется для преодоления противодействия расследованию.
Сторонники недопустимости использования средств и приемов расследования, содержащих элементы психологического воздействия, во-первых, не учитывают указанный характер следственной деятельности, во-вторых, проявляет явную непоследовательность, поскольку не ставят под сомнение принудительный характер отраженных в законе средств и методов, а для не указанных в законе приемов считают такое неестественным и недопустимым.
Таким образом,, есть ряд бесспорных исходных положений: государственный (принудительный) характер следственной дея-тельности; недопустимость унижения человеческого достоинс-тва; недопустимость получения информации путем угроз, наси-лия, шантажа. Только при соответствии этому может и должна оцениваться допустимость использования конкретных средств и методов.
С учетом этого следственная деятельность представляет собой специфический вид социальной практики, заключающейся в познании событий противоправного характера посредством регламентированных законом средств и методов, включая их принудительную реализацию в случае оказания противодействия собиранию доказательственной информации.
Тактика следственной деятельности (как комплекс наиболее целесообразных приемов ее осуществления) характеризуется не только элементами, определяющими общий порядок и приемы производства следственных действий, но и особенностями их осуществления в сложных, неблагоприятных ситуациях, когда заинтересованные лица препятствуют процессу расследования (дают ложные показания, скрывают похищенное и т.д.)- При подобных обстоятельствах тактика служит средством преодоления противодействия, поскольку без активных действий и обеспечивающих их нас-тупательность тактических приемов реализация задач расследования практически невозможна.
Одним из таких средств является внезапность, состоящая в такой организации следственной работы, которая обеспечивает непредусмотренность содержания и характера действий следователя противодействующей стороной.
Внезапность можно рассматривать на трех уровнях. Во-первых, как принцип следственной деятельности, характеризующий и отражающий ее наступательность и действенность при преодолении противодействия, оказываемого расследованию заинтересованными лицами. В этих ситуациях внезапность выступает в качестве ос-новополагающего начала, обязательного правила деятельности, поскольку иной подход - отказ от использования активных средств преодоления противодействия - означал бы разоружение органов следствия перед лицом противоборствующей стороны. Во-вторых, внезапность представляет собой тактическую задачу по собиранию фактических данных применительно к конкретным обстоятельствам расследования. В-третьих, она выражается в реализации фактора неожиданности в условиях определенной следственной ситуации. Однако в юридической литературе встречаются высказывания ° неправомерности использования внезапности в следственной деятельности. Обосновывается это утверждением безконфликтности следствия. Так, И.Ф.Пантелеев считает, что утверждение о наличии конфликтов в следственной деятельности «не согласуется с самой сущностью и принципами уголовного процесса». «Эта идея, - указывает он, - неизбежно порождает проникновение в уголовный процесс несвойственных ему методов, направленных на то, чтобы «дезинформировать», «сбить с толку», «захватить врасплох», «вызвать состояние растерянности» допрашиваемого, «разжечь конфликт» между соучастниками преступления и т.п.» (275,54).
Аргументы сторонников данной точки зрения не могут быть признаны убедительными, поскольку противоречат самой сути следственной деятельности и реальной, проверенной годами практике. «Розовые очки концепции безконфликтного следствия, - отмечает Р.С.Белкин, - только искажают действительность. Это средство не защиты закона и морали, а их нарушения». А.П.Резван правильно указывает, что мы поздно обратили внимание на негативные последствия «безконфликтного следствия» (276,83).
По данным проведенного исследования, противодействие оказывалось по 88% изученных уголовных дел. Об оказании противодействия расследованию заявили 90,7% осужденных. Причины, объем и формы оказания противодействия расследованию различны, но сам факт его наличия диктует необходимость в целях решения задач уголовного судопроизводства осуществлять соответствующее «противодействие» со стороны правоохранительных органов.
 

 

Критерии допустимости тактических средств.

Просмотров: 4 243
Тактические приемы многообразны, как и следственные ситуации, для разрешения которых они предназначены. Теория и практика следственной деятельности постоянно рождают новые тактические приемы, обусловленные развивающимися потребностями практики и новыми достижениями науки и техники. Однако не все из новых приемов и средств являются бесспорными в плане использования для раскрытия и расследования преступлений. Поэтому постоянно ведутся споры о правомерности и допустимости применения различных средств и приемов в следственной деятельности. Дискутирую-щих можно условно разделить на две группы: сторонников чистоты процессуальной формы и заботящихся о расширении средств и приемов следственной деятельности.
А.Р.Ратинов характеризует их следующим образом: «Первая -назовем ее мнимо гуманистической - объявляет недопустимыми любые приемы и средства, направленные на преодоление возможного противодействия заинтересованных лиц. При этом следователь низводится на положение пассивного регистратора событий... Вторая - вульгарно-прагматическая - считает приемлимым любой, прямо не запрещенный законом, образ действий, направленный на установление истины. При этом благородной целью, по сущес-тву, оправдывается раскрытие преступления и изобличение виновного «любой ценой» (254, 6).
Отмеченные позиции - крайности, а истина, как всегда, находится посередине. Недопустимо «с порога» отвергать любое новшество без его всесторонней проверки и оценки, как и ратовать за
получение информации для раскрытия преступлений «любой ценой».
Уголовно-процессуальный закон не может полностью конкретизировать какие средства и при каких условиях недопустимы, так, например, ст.22 УПК Украины гласит: «Запрещается домогаться
показаний... путем насилия, угроз и иных незаконных средств». В подобных случаях при определении того, какие средства допустимы, а какие незаконны, возникают разногласия.
Поскольку одной из основных задач криминалистики является разработка организационной и тактической процедуры следственных действий, прежде всего применительно к тем ситуациям, где закон не предусмотрел или недостаточно конкретизировал порядок их производства, особое значение приобретают критерии правомерности и допустимости рекомендуемых средств и приемов.
Р.С.Белкин в качестве критериев (условий) допустимости средств и приемов указывает: а) законность, т.е. соответствие букве и духу закона; б) избирательность, т.е. направленность воздействия только на определенных лиц и нейтральность по отношению к остальным; в) нравственность, т.е. соответствие принципам морали и нравственности(76,220-221). С.Ю.Якушин называет дополнительно научную обоснованность и эффективность приемов (255,34). Н.А.Селиванов отмечает три группы критериев: общенаучные, правовые и этические (256,24). В.Г.Лукашевич подразделяет критерии допустимости на содержательные (правовые, гносеологические, информационные, этические, тактические и психологические) и праксеологические (целесообразность, надежность, продуктивность, рентабельность, безопасность и внезапность) (257,30-32). И.Е.Быховский указал ряд запретов применительно к нравственной стороне тактических приемов: не унижать честь и достоинство личности; не использовать неосведомленность участников процесса по правовым вопросам; не способствовать развитию низменных чувств, совершению аморальных поступков (258,219-220). Е.Д.Лу-кьянчиков и В.С.Кузьмичев в качестве исходных положений для определения допустимости средств, приемов и методов отмечают: принудительный характер следственной деятельности; недопустимость унижения человеческого достоинства; недопустимость получения информации путем угроз, насилия, обмана и шантажа (259,13). Применительно к результатам использования конкретных средств и приемов (доказательствам) П.А.Лупинская указывает следующие критерии допустимости: а) получение надлежащим субъектом; б) получение из источников, предусмотренных законом;
в) получение с соблюдением правил проведения осуществляемого процессуального действия; г) соблюдение требований закона в части фиксации хода и результатов следственного действия (260,2).
Как видно из приведенных перечней, в качестве критериев допустимости указываются самые разнообразные условия (требования) и весьма разноуровневые, одни из которых достаточно конкретны, другие носят слишком общий характер. Многие из них слишком неопределенны и не позволяют бесспорно конкретизировать, что правомерно, а что недопустимо. Например, все авторы единодушны в отношении недопустимости обмана, но что трактовать в качестве обмана, а что - допустимого уровня маневрирования информацией, мнения диаметрально расходятся. Характеризуя эти разночтения и их причины, И.Е.Быховский, Ф.В.Глазырин и С.К.Питерцев подчеркивают: «Некоторые ученые настолько ги-пертрофируют и формализуют, отрываясь от реальных условий жизни, вопрос о гарантиях прав обвиняемого, что, по существу, обезоруживают следователя в его деятельности по установлению объективной истины» (155,40).
В настоящее время мы начинаем понимать, что свобода лич-ности - это ответственность и осознанная готовность к самоограничению своей свободы ради свободы других. Без этого необходимого ограничения не может быть свободы. Подобное ограничение было и будет при определении процедуры расследования и ее практической реализации. Как, например, разрешить ситуацию, когда освобожденный милицией из плена потерпевший-заложник отказывается от дачи показаний и прохождения освидетельствования? Здесь «столкнулись» интересы расследования (в более широком плане - борьбы с преступностью) и права и интересы личности. Для разрешения этой ситуации, естественно, порекомендуют разъяснение и убеждение потерпевшего (которого ставят перед дилеммой: безопасность своя и близких или вероятное наказание вымогателей). А если убеждение не даст положительного результата, то противоречие будет разрешаться проведением расследования без помощи пострадавшего (главное - борьба с преступностью!) либо отказом от проведения расследования (приоритет - интересам личности).
Внедрение достижений науки и техники для сбора доказа-тельств (через систему криминалистических рекомендаций) является магистральным путем совершенствования следственной деятельности. Однако для использования в уголовном судопроизводстве может быть рекомендовано не любое достижение науки, а лишь те из них, которые соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона и, прежде всего, в части обеспечения прав, свобод и интересов личности, гарантированных Конституцией.
Рассмотрим это на примере некоторых из методов получения информации, в оценке которых и возможностей их использования в уголовном судопроизводстве, высказываются диаметрально противоположные точки зрения.
Один из них - «метод тактического воздействия на основе использования биоритмологического «паспорта» лица» (Китаев Н.Н.). Суть его состоит в том, что рекомендуется использовать для допроса критические дни биоритмического функционирования организма человека. В такие дни человек менее активен, заторможен, склонен к совершению ошибок, не характерных для его обычного поведения, т.е. ослаблены защитные функции организма. Это науке известно давно и имеются рекомендации по учету критических дней в жизнедеятельности человека. В отдельных сферах деятельности это представляется необходимым и правомерным, например, в работе пилотов, операторов сложных энергетических ком-плексов, так как сокращает возможность ошибок, связанных с исполнением своих обязанностей. Но в уголовном судопроизводстве, в частности при допросе, целевое использование данного метода представляется недопустимым, потому что для получения информации от допрашиваемого предлагается использовать момент (период) снижения активности его организма, а именно - полноты и правильности оценки происходящего, способности к защите своих интересов.
Тактика следственной деятельности - это умение переиграть оппонента, но за счет тактических ходов, превосходства мысли и логических приемов, а не за счет использования физиологических компонентов (ослабленности организма, недомогания и т.п.).
 

 

Средства криминалистической тактики.

Просмотров: 3 151
Основными средс-твами криминалистической тактики являются тактические приемы и рекомендации, а также следственные действия, в рамках которых они реализуются.
Тактический прием - это наиболее рациональный способ действий либо наиболее целесообразная линия поведения следователя в процессе собирания, исследования и использования доказательственной информации.
Правильный выбор соответствующих условиям конкретной ситуации тактических приемов обеспечивает быстроту и результативность решения задач расследования. Этот выбор предполагает «извлечение» из множества возможных того приема, который окажется наиболее эффективным. Для этого требуется систематизация тактических приемов, позволяющая осуществлять требуемый выбор из «блоков» аналогичных по своей направленности приемов. А.Н.Колесниченко и В.Е.Коновалова отмечают: «В настоящее время претерпевает закономерный пересмотр ставшее традиционным понимание тактических приемов как произвольно избираемой программы производства того или иного следственного действия... Между тем, современное состояние криминалистической тактики... позволяет ставить вопрос о разработке типичных систем так-тических приемов при организации следственных действий. Создание таких систем вовсе не противоречит творческому характеру и свободному выбору тактических приемов, а облегчает избрание такой последовательности и комплексности последних, которая обеспечивает быстрое решение поставленной задачи в конкретной обстановке» (233,99).
«Система тактических приемов следственного действия, - подчеркивают В.Е.Коновалова и В.Ю.Шепитько, - должна представлять собой не простую их совокупность, не любой их перечень, а лишь такое построение, которое предполагает организацию их в виде целостного образования, в котором составляющие его компоненты взаимосвязаны между собой, занимают соответствующее место в определенной последовательности и выполняют необходимые функции» (212,4).
В криминалистической литературе давно предпринимались попытки классификации тактических приемов. Для этого авторами использовались самые различные основания. По этому поводу представляется правильным замечание Р.С.Белкина о том, что попытки найти универсальное «жесткое» основание для классификации тактических приемов обречены на провал, как и стремление «намертво» привязать тот или иной прием к одному определенному звену классификации (209,165).Тактические приемы также мно-гообразны и многосторонни, как и закономерности вариантов проявлений человеческих реакций и поступков, которые должны быть охвачены системой приемов с учетом особенностей ситуации и целей их применения.
В.Ю.Шепитько отмечает, что классификация тактических приемов должна осуществляться в соответствии с объективно существующими между ними закономерными связями, а в качестве основания классификации указывает конкретные цели их использования (220,88-89). С этим, на наш взгляд, следует согласиться, поскольку конкретная цель позволяет выделить (сгруппировать) из всего разнообразия тактических приемов те, которые призваны обеспечить определенный результат (установить психологический контакт, помочь вспомнить и т.п.), а уж из них выбрать тот конкретный, который должен обеспечить требуемый результат в данном случае использования приемов.
Классификация тактических приемов имеет два назначения -теоретическое и практическое. Теоретическое служит основой для познания природы и сущности тактических приемов, их оценки и определения направлений дальнейшего развития. Практическое заключается в обеспечении наиболее рациональных путей поиска и использования тактических приемов в соответствующей сфере деятельности. Классификация тактических приемов позволяет осуществить их практически значимую систематизацию.
«Каждое тактическое действие следователя может встретить свое противодействие... На противодействие последует очередное действие следователя и т.д. В результате возникает ряд многочисленных действий и противодействий» (231,7). Отсюда вытекает необходимость систематизации тактических приемов по средствам и характеру их направленности и действия, чтобы имелась возможность не простого (случайного) перебора приемов до выявления действенного, а выбор из числа направленных на достижение соответствующей цели с учетом особенностей ситуации и специфики противостоящей личности.
Систематизация тактических приемов по признаку того, что они позволяют решить при проведении следственных действий, обеспечивает не только эффективность и рациональность конкретных действий следователя, но и способствует установлению уровня (степени) соответствия имеющихся приемов потребностям следственной практики, т.е. дает ответ на вопрос, все ли решаемые следователем при производстве следственных действий задачи обеспечены необходимыми для этого тактическими средствами и в какой мере (234,71).
Специфическим средством внедрения в следственную практику достижений науки являются криминалистические рекомендации. Рекомендации не следует смешивать с тактическими приемами. Их можно рассматривать как форму и содержание: тактический прием - это образ действий по достижению цели, т.е. содержание, а рекомендация - это способ оформления предлагаемого средства, т.е. форма.
В.П.Колмаков отмечал: «Когда в учебниках и других работах по криминалистике упоминаются «приемы», «методы», «средства», «способы», «правила», «элементы» и даже «моменты», то у читателя возникают вопросы: что означают эти понятия, почему одни авторы считают, что к технике следствия относятся только технические средства, другие - также приемы и методы их применения, третьи же полагают, что понятия «приемы» и «методы» допустимы только в тактике следствия либо частной методике? (235,116). Интенсивное развитие криминалистики как науки, переосмысление широкого круга теоретических и практических проблем в известной мере конкретизировали отдельные понятия, входящие в ка-тегорийный аппарат науки. Вместе с тем, как замечает Р.С.Белкин, «ряду криминалистических терминов еще свойственна многозначность общеязыковых понятий, что порождает их недостаточную четкость и расплывчатость» (236,101). Такое положение не может удовлетворить ни ученых, ни практиков, поскольку сформированность понятийного аппарата науки является отражением и показателем ее зрелости, готовности к разрешению конкретных потребностей (237,132).
К числу наиболее значимых понятий, уточнение которых необходимо, относится понятие криминалистической рекомендации. Термин «криминалистическая рекомендация» используется на всем протяжении развития криминалистики, однако до настоящего времени однозначного его понимания не выработано, что затрудняет полноценное использование достижений науки в следственной практике. Разная трактовка рекомендации как носителя нового и передового приводит к тому, что зачастую не понятно, когда же разработка может быть признана завершенной, т.е. обретает значение рекомендации, пригодной для практического использования.
Многие ученые, обращаясь к терминам «рекомендация» и «криминалистическая рекомендация», упоминают их в связи с рассмотрением вопросов, не связанных с определением этого понятия. Иногда оно отождествляется с тактическими приемами (238,66; 235,58-59), правилами (240,436). При сравнении слов «правило» и «рекомендация» обнаруживается существенная разница в их смысловой нагрузке. «Правило» понимается как закон, предписание (241,378), а рекомендация - как совет (242,537). Раскрывая содержание приема, И.М.Лузгин пишет: «Правила представляют собой систему указаний, описывающих и закрепляющих наиболее целесообразный устойчивый порядок действий (поведения)» (243,109). Определение какого-либо порядка деятельности - это установление, при каких условиях деятельность будет наиболее эффективной. В практике борьбы с преступностью используются различные правила осуществления деятельности, но вряд ли отдельные из них или даже группы таких правил можно считать криминалистическими рекомендациями (244,235,243). Правила призваны упорядочить выполнение определенной деятельности - применения отдельного приема или технического средства, использования конкретной ме-тодики и т.д. Содержанием правил являются четко сформулиро-ванные условия применения и использования средств, приемов и методов, нарушение которых либо отклонение от их требований препятствует достижению цели. Правило можно охарактеризовать
как строго оговоренное условие реализации конкретного решения в определенной ситуации. Выступая необходимым элементом упорядоченной деятельности, правило не может носить рекомендательный характер. Его исполнение обязательно, поскольку иное препятствует либо вообще исключает достижение цели.
Криминалистическая рекомендация также несет в себе элементы обязательности, так как предлагает наиболее целесообразный порядок деятельности, отступление от которого усложняет или исключает достижение цели. Однако обязательность исполнения как характерный признак может быть распространена не на все криминалистические рекомендации, а лишь на отдельные из них. Рекомендация представляет собой сложное образование, включающее и определенные правила, отражающие реализацию элементов ее содержания, например правила применения используемых тех-нических средств.
Недопустимо отождествлять приемы и криминалистические рекомендации. Большинство криминалистов рассматривают прием как наиболее рациональный и эффективный способ дейс-твий или линию поведения при собирании, исследовании и ис-пользовании доказательств (206,74). Криминалистическая ре-комендация по своему содержанию шире и многогранней и включает в себя приемы как один из составляющих ее компо-нентов. Криминалистическая рекомендация это - «теоретичес-кие положения, идеи, суждения, особого рода предписания... идеальные образцы, определенные стандарты, модели, типы поведения следователя в характерных следственных ситуациях (245,109).
Р.С.Белкин определяет криминалистическую рекомендацию как «научно обоснованный и апробированный практикой совет, касающийся выбора и применения (подчеркнуто нами) технико-криминалистических средств, криминалистических приемов и методик собирания, исследования и использования доказательств» (206,63). Аналогичного взгляда придерживаются и другие авторы (210,23; 246,50-52). Из приведенного определения вытекает,что криминалистическая рекомендация есть идеальное образование, возникающее как надстройка над определенным базисом, в частности научно-техническим достижением.
Современные задачи совершенствования следственной деятельности ставят перед криминалистикой проблемы: а) интенсификации использования имеющихся средств, приемов и методов и б) активизации привлечения новейших достижений науки и техники в раскрытие, расследование и предупреждение преступлений. Это требует отнесения к массиву рекомендаций науки не только сформировавшихся советов и пожеланий по рациональному осуществлению следственной деятельности, но и предложений, идей по использованию различных научно-технических достижений в целях ее совершенствования. Предложения такого рода не всегда содержат исчерпывающую информацию о порядке и условиях применения предлагаемого новшества. Иногда высказывается лишь идея применения определенного средства. Отнесение их к числу крими-налистических рекомендаций обеспечит активизацию их доработки, а, следовательно, ускорит применение в следственной практике. Предлагаемый подход отражает трактовку криминалистической рекомендации как сложного системного образования, включающего: а) само научно-техническое достижение, б) условия и правила его применения, в) порядок использования результатов его применения в уголовно-процессуальной деятельности.
 

 

Тактика преступной деятельности.

Просмотров: 1 295
«Поскольку практически каждому расследованию противопоставляется противодействие, борьба с ним, то само расследование с этих позиций есть ни что иное как борьба против борьбы» (226,345). И в этой борьбе каждая сторона использует свои тактические приемы достижения целей. «Стремление преступников и их пособников, - пишет Л.Д.Самы-гин, - уклониться от уголовной ответственности, помешать установлению истины породило своеобразную «тактику» отдельных категорий преступников, которая, с одной стороны состоит из богатого опыта совершения преступлений, а, с другой стороны, включает в себя большой набор пассивных и активных методов, приемов, способов и средств противодействия следователю в уста-новлении истины... В значительной мере в ответ на эту «такти-ку»... возникла и стала развиваться тактика следователей» (183,71-72).
Тактика преступников проявляется при подготовке и совершении преступлений, а также в процессе расследования. Первое характерно, прежде всего, для способа совершения и сокрытия преступлений, например, когда необходимо войти в доверие к потенциальной жертве (226,281-282).
При проведении расследования тактические уловки преступников направлены на установление уровня осведомленности следователя; получение информации от следователя об интересующих их обстоятельствах; отвлечение следователя от решения намеченных им задач; провоцирование следователя с целью вывести его из равновесия, чтобы уклониться от его «настойчивых атак»; дискредитацию собранных доказательств и т.п. Поэтому для того, чтобы так-тически грамотно вести расследование, необходимо знать тактику действий преступников и владеть арсеналом достаточных средств выявления и нейтрализации их тактических уловок. Отсюда вытекает необходимость криминалистического изучения преступной деятельности как вида социальной деятельности с учетом всех элементов и признаков, присущих этому явлению (а не только способов совершения преступлений), и, прежде всего, такой составляю-щей как тактика (37,8). С учетом этого криминалистическая тактика, как раздел науки, должна включать в качестве составной части «Тактику деятельности преступников» (228,362).
Р.Г.Домбровский указывает, что «криминалистическая тактика -
это не только совокупность осуществляемых следователем приемов и методов (линия поведения). Это также линия поведения и других лиц, взаимодействующих со следователем. В частности, определенной линии поведения на допросе придерживается не только следователь, но и допрашиваемое лицо. Более того, в зависимости от линии поведения допрашиваемого складывается и линия поведения следователя» (229,109). В.Е.Богинский также отмечает, что «подозреваемый, будучи одной из сторон стремится строить свою тактику» (230,13). Однако в литературе высказываются и другие точки зрения. Так, В.С.Комарков считает, что «замыслы следователя принимают четкую форму тактики поведения, чего нельзя сказать в отношении допрашиваемого. Даже когда допрашиваемый детально планирует свое поведение на предстоящем допросе, его замыслы нельзя отождествлять с тактическими замыслами следователя ни по характеру, ни по содержанию» (231,7). Это зависит от того, что понимать под тактикой. Если просто линию поведения, то конечно нет.
 

 

Тактика и правила следственной деятельности.

Просмотров: 2 380
К организа-ционным аспектам расследования относится то, что способствует его рациональному проведению: планирование, подготовка к проведению следственных действий в целях обеспечения их результативности и качественности, обеспечение применения научно-технических средств, организация взаимодействия с оперативно-розыскными подразделениями и т.п.
Правила в следственной деятельности - это способы осуществления трудовых операций, представляющие собой научно обоснованные и апробированные практикой наиболее целесообразные процедурные и технологические приемы обнаружения, сбора, исследования и использования доказательственной информации. К ним относятся правила работы с различными видами следов, последовательности и методичности осмотра, выдвижения и проверки версий, описания по признакам внешности, подбора образцов для сравнительного исследования и т.д. Они отражают, что и как должно выполняться при следственном познании для обеспечения оптимальности деятельности следователя в целях достижения объективной истины по делу.
А.А.Закатов относит к тактическим приемам (правда, называя их «тактическими требованиями») - краткость (непродолжительность) допроса, использование научно-технических средств и т.п. (217,23). Применительно к следственному эксперименту обычно говорят о «тактических правилах» либо «тактических условиях» его проведения, к которым относят производство опытов в максимально приближенных к реальному событию условиях, многократ-ность опытов, этапность и т.д. (218,347). Это действительно «правила» и «условия», которые обязательны для обеспечения достоверности результатов проводимого эксперимента, но тактическими они не являются. Тактическими могут быть элементы поведения участников следственного действия, исходящих из своих интересов и целей, (делает не так, как требуется, сообщает не о том, что в действительности видит) либо направленность использования результатов эксперимента (продемонстрировать, убедить и т.д.).
В.Ю.Шепитько, анализируя указанные рядом авторов приемы обследования-передвижения при обыске (последовательное, параллельное, встречное и пр., 216,75; 217,74; 219,252), подчеркивает, что они не могут быть отнесены к тактическим, поскольку отражают лишь порядок организации работы (220,10). В таких приемах самих по себе нет ничего тактического, в них отражены способы деятельности (поиска, обследования и т.п.), базирующееся на познании и учете объективных закономерностей следообразования и получения доказательственной информации. В.А.Образцов в связи с этим замечает: «Наряду с приемами при подготовке и проведении какого-либо практического действия реализуются типовые, так или иначе формализованные, безальтернативные шаги, акты процедурного, методического характера. Такого рода средства решения возникающих задач называют правилами» (221,222; 212,44-45).
Тактические аспекты деятельности следователя характеризуют общие подходы к решению задач расследования, принятию тактических решений: определение своевременности проведения следственных действий с позиции обеспечения наибольшей результативности; оценка необходимости осуществления определенных мероприятий с учетом связанного с этим тактического риска; решение о предъявлении доказательств (с последующей детализацией приемов непосредственного предъявления); определение объема и ха-рактера информации при обращении за помощью к гражданам; установление целей и набора действий при планировании и осуществлении тактических операций. Это - то, что называют «тактическим уровнем организации расследования», что в процессе практической реализации конкретизируется в рамках сложившейся следственной ситуации посредством соответствующих тактических приемов. Последние и являются основным выражением и содержанием тактики следственной деятельности.
Таким образом, в практической следственной деятельности необходимо четко разграничивать организацию и тактику деятельности. Это позволит и обяжет ученых, занимающихся исследованием проблем криминалистической тактики, вести конкретную разработку собственно тактических рекомендаций без подмены их общими вопросами подготовки и проведения следственных действий, что, как уже отмечалось, характерно для современного этапа развития криминалистики. Так, например, в работе О.Я.Ба-ева в параграфе «Общие положения тактики следственного осмотра» изложены положения об участии понятых и специалистов, измерении, фото-графировании, упаковке и опечатывании доказательств и т.п., и только применительно к участию в осмотре подозреваемого (что на практике бывает редко) отмечены собственно тактические аспекты. Причем же тогда в названии термин «тактика»? (207,27-43).
 

 

Понятие, сущность и содержание криминалистической тактики

Просмотров: 3 652
1. Понятие криминалистической тактики. Расследование преступлений представляет собой специфический вид познания минувших событий, особенности которого определяются целями, регламентацией процедуры, средствами и методами сбора информации для решения задач уголовного судопроизводства. Важное место в арсенале этих средств и приемов познания принадлежит криминалистической тактике.
Криминалистическая тактика, как раздел науки криминалистики, представляет собой систему научных положений и основанных на них наиболее рациональных приемов организации и тактики производства следственных действий в целях собирания, исследования и использования доказательств в процессе расследования преступлений.
Эффективность любой сферы человеческой деятельности достигается прежде всего за счет использования наиболее рациональных приемов и соответствующих умений и навыков исполнителей. В ряде профессий этого недостаточно и дополнительно требуется наличие у исполнителей определенных свойств и качеств личности (например, летчику, оператору энергетических систем). В принципе должность следователя должна быть отнесена к подобным, поскольку его работа требует особых способностей к анализу, логическому мышлению, наблюдению, выделению и т.д. К сожалению, в наше время считается, что следователем может быть каждый юрист (и даже не юрист).
Имеются отдельные сферы деятельности, в которых для достижения конкретных целей, помимо отмеченного, требуется тактическое умение. Термин «тактика» встречается довольно часто: тактика боя, тактика игры, тактика разговора с больным и т.п. В самом общем плане этот термин означает умение определить направление и характер действий в определенной ситуации и рационально осуществить их с учетом ее особенностей и поставленных задач (155,16). Тактика необходима там, где встречается противодействие целям деятельности или достижению конкретного результата, и направлена на его преодоление либо нейтрализацию. «В самом широком смысле слова, - отмечают О.Я.Баев и М.О.Баев, - тактика, как способ действия, существует там и только там, где есть необходимость преодолевать реальное... или предупреждать потенциальное противодействие» (227,4).
Тактика в наиболее общем виде заключается в умении переиграть противодействующую сторону за счет маскировки своих намерений, путем введения в заблуждение, на основе побуждения к определенным действиям и т.п. Тактика, отмечает Л.Д.Самыгин, характерна для тех видов деятельности, где «имеют место борьба, соперничество, соревнование, конкуренция двух или нескольких сторон, где возникает необходимость оценивать ситуацию, прогнозировать возможное поведение другой стороны и выбирать наилучший вариант своего поведения из нескольких возможных вариан-тов» (183,71). Все это имеет прямое отношение к следственной деятельности: «Несовпадение, противоречие и столкновение человеческих интересов в процессе расследования обусловливают необходимость следственной тактики, которая с психологической стороны в значительной части представляет собой борьбу интеллекта, воли, характера, нравственных принципов следователя и участвующих в деле лиц» (201,232).
В следственной деятельности тактике действий следователя при сборе и использовании доказательственной информации принадлежит особая роль, поскольку не только подозреваемые и обвиняемые ( в силу стремления уйти от ответственности или смягчить свою вину), но и свидетели (и даже потерпевшие) весьма часто пытаются уклониться от свидетельствования либо дают ложные показания. Нередко подозреваемыми, обвиняемыми и их сообщниками принимаются меры по сокрытию и уничтожению следов преступной деятельности, запугиванию и подкупу потерпевших и свидетелей. В таких условиях реализация задач уголовного судопроизводства должна обеспечиваться прежде всего за счет мастерства и умения следователя преодолеть всевозможные преграды на пути сбора объективной информации для установления истины по делу. И основным средством достижения этого выступают тактические приемы деятельности, поскольку иные средства воздействия при рассле-довании недопустимы.
В военной сфере тактику определяют как составную часть военного искусства, включающую теорию и практику подготовки и ведения боя. Ее главные характеризующие - решительность и внезапность действий, сосредоточение сил для главного удара по наиболее слабому месту ( 202,,221-222). В этом определении суть тактики выражена умением найти или создать ситуацию, при которой решающий удар будет нанесен сопернику в наиболее уязвимом для него месте, т.е. в умении перехитрить противника.
Впервые термин «тактика» в криминалистику ввел А.Вайнгарт. В работе «Уголовная тактика», изданной в 1910г., он написал: «Цель этой книги - дать криминалисту то, что дает военному стратегия и тактика. Поэтому я и назвал ее «Уголовная тактика» (203,111).
Из этого вытекает принципиальное положение о том, что тактика в деятельности следователя присутствует прежде всего там, где имеется общение следователя с иными участниками уголовного судопроизводства, причем в ситуациях, когда ими оказывается противодействие или оно возможно и требуется его не допустить (предупредить) или нейтрализовать. Однако противоборство следователя и его оппонентов происходит не только в «очных боях», но и тогда, когда они ставят друг перед другом задачи, которые необходимо разрешить для успешного проведения последующих мероприятий (110,102). Эту сторону противоборство без непосредственного общения можно проиллюстрировать следующим примером. Преступники проникли в складское помещение путем распила дужки навесного замка. При осмотре места происшествия следователь не обнаружил следов распила (металлических опилок) и выд-винул предположение, что имеет место инсценирова кражи с распилом дужки в ином месте. Однако воры были установлены и выяснилось, что они производили распил дужки над газетой и затем унесли опилки с собой, чтобы направить следствие по ложному пути. В этом же плане происходит противоборство при обыске, проводимом в отсутствие подозреваемого, когда следователь должен разгадать и преодолеть ходы и приемы прячущего, осуществленные им при оборудовании тайников. Таким образом, тактика проявляется как при непосредственном, так и опосредственном противодействии (212,25-27, 38-39).
Уточнение содержания и понятия криминалистической тактики имеет не только теоретическое значение для развития соответствующего раздела криминалистики, но и важное практическое значение, заключающееся в конкретизации и обеспечении разработки рекомендаций, отвечающих насущным потребностям практики в сфере собственно тактических аспектов следственной деятельности. Сейчас к криминалистической тактике ( как разделу науки) и к тактике следственной деятельности относят, помимо собственно тактики ( приемов и способов получения информации от обладающих ею лиц, стремящихся воспрепятствовать этому), организационные мероприятия, анализ и оценку информации и пр. Р.С.Белкин пишет: «Тактические приемы подготовки, осуществления, фиксации и оценки результатов процессуально-следственного и судебного действия в своей системе составляют его тактику» (209,135).
 

 

Эксперимент как средство совершенствования следственной деятельности

Просмотров: 1 858
В переходных условиях развития государственности и решения задач построения правового государства особое значение приобретает продуманность и обоснованность преобразований во всех областях жизнедеятельности государства и, в первую очередь, в сфере правоохранительной деятельности, призванной обеспечить надежную правовую защиту всем членам нашего общества, чтобы жизнь и здоровье человека, его честь и достоинство, неприкосновенность и безопасность стали наивысшей социальной ценностью. Одной из гарантий этого выступает расширение экспериментальной проверки того, что предлагается для внедрения в жизнь, в том числе новых правовых актов.
За 1990-1995 гг. в Украине принято более 600 законодательных актов, что следует оценить как положительный момент, но в то же время в большую их часть уже неоднократно вносились изменения и дополнения (186,3-44). В этом плане заслуживает внимания предложение депутата В.Суслова, который при обсуждении в Верховной Раде вопроса о регулировании поступлений в бюджет в зависимости от размеров налогообложения рекомендовал проверить это экспериментально - снизить на несколько месяцев налог на добавленную стоимость, чтобы таким образом выяснить, к чему это приведет: к увеличению или снижению поступлений и на основе этого /вместо споров/ принять решение (187).
Экспериментальный метод заключается в познании интересующих фактов путем опытной проверки наблюдаемых явлений. В отличие от метода наблюдения эксперимент включает активное вмешательство в изучаемое явление, его выделение из обычного процесса, искусственное воспроизведение в специально созданных условиях. Эксперимент позволят исследовать сущность, природу и механизм интересующих явлений и фактов. Вместе с тем ему присущи две специфические черты. Во-первых, он, являясь составным элементом практики, выполняет функции критерия истины, т.е. обеспечивает не только получение знаний, но и проверку их истинности. Во-вторых, для развития теории и практики весьма важна его прогностическая роль, обеспечивающая предварительную опытную проверку положений, предлагаемых для внедрения в практику (188,8).
В следственной деятельности эксперимент получил достаточно широкое применение в качестве средства опытной проверки отдельных обстоятельств в рамках следственных действий, при производстве экспертиз. А в научных криминалистических исследованиях экспериментальный метод используется сравнительно ограниченно. Объясняется это, на наш взгляд, двумя основными обстоятельствами. Во-первых, тем, что не раскрыты в полной мере возможности этого метода применительно к криминалистическим аспектам следственной деятельности, во-вторых, существенными ограничениями и сложностями экспериментирования в сфере уголовного судопроизводства (189,156).
Расследование преступлений - строго регламентированная уголовно-процессуальным законом деятельность, применительно к которой достаточно четко и полно определены права и обязанности ее участников. Любое отступление от этих предписаний представляет собой нарушение закона. «В ситуациях, урегулированных уголовно-процессуальной нормой, - отмечает В.Т.Томин, - рационали-зация невозможна никаким иным путем, кроме внесения изменений в закон» (108,115).
С учетом этого вся следственная деятельность применительно к возможностям экспериментирования, по нашему мнению, должна быть четко разграничена на две сферы: а) аспекты, связанные с изменением прав и обязанностей участников процесса; б) аспекты, изменение которых не связано с корректировкой прав и обязанностей субъектов уголовного судопроизводства. К первой группе относятся все положения, которые определяют и отражают права и обязанности участников расследования, регламентируемые уголовно-процессуальным законодательством. Эксперимент в отношении этих положений в целях проверки предлагаемых мер по совершенствованию процессуальной деятельности (повышению качества и
результативности расследования, расширению гарантий прав участников уголовного судопроизводства, обеспечению экономичности следственной деятельности и т.п.) означает (влечет) изменение -расширение или ограничение установленных прав и обязанностей, т.е. отступление от закона, проявляющееся в ущемлении либо расширении прав лиц, попавших в сферу проводимого эксперимента, по сравнению со всеми иными участниками уголовно-процессуальной деятельности (190,132). Поэтому эксперимент такого рода мо-жет быть осуществлен только на основании решения законодателя.
Однако наш законодатель в сфере уголовного судопроизводства (да и применительно к иным областям жизнедеятельности) практически не используют такую возможность, а ученые не вносят предложений и не предлагают научно-обоснованных программ по проведению масштабных экспериментов, направленных на совершенствование (в том числе принципиальное изменение) структур и положений уголовно-процессуальной деятельности.
Предложений по изменению уголовно- процессуального законодательства и организационных элементов следственной деятельности с аргументацией в обоснование их осуществления в нашей литературе (и особенно в диссертациях) высказывается великое множество. Но способов экспериментальной проверки, которые бы подтвердили или опровергли приводимые аргументы и открыли те, которые не видны на уровне теоретического осмысления проблемы или игнорируются как несущественные, не предлагается ( 191,158-159).
Ставя вопрос о необходимости каких-либо преобразований, ученый, по нашему мнению, должен указывать не только причины и доводы в пользу этого, но и предлагать конкретные пути, способы и масштабы проверки (в том числе экспериментальной) реальности предлагаемых мер, чтобы в практику внедрялось уже апробированное, а не для выяснения, что из этого получится при реализации.
В экспериментальной проверке нуждаются «те выводы и положения юридической науки, которые носят гипотетический характер, те проекты правовых актов, которые не дают полной уверенности в целесообразности намеченного мероприятия». Следовательно, эксперимент должен проводиться для того, «чтобы предотвратить возможную неудачу, риску которой разумнее подвергнуть более узкую область общественных отношений, чем более широкую» (189,155).
В тех случаях, когда преобразования носят организационно-технический характер и, как правило, не затрагивают права и обязанности вовлекаемых в уголовно-процессуальную сферу лиц, возможности проведения экспериментальных исследований достаточно широки и значительно проще по процедуре. Это, например, эксперименты по проверке влияния критериев оценки на показатели деятельности по раскрытию преступлений (результативность, сроки и т.п.), по установлению влияния организационных преобразований ( введение специализации в работе следователей, организация их труда с участием технических помощников.
Давно, например, «ставится» и «снимается» вопрос о технических помощниках следователей, издавались приказы о их введении (192), однако проблема эта до сих пор не решена ( 193,46). По данным нашего исследования 81,6% опрошенных следователей указывают, что работают без технических помощников. А там, где эти должности предусмотрены, помощники следователей занимаются самостоятельным расследованием. Данный вопрос, как и многие другие организационные, мог быть давно решен на базе проведения эксперимента в ряде ГО РОВД страны, позволив определить, что именно может дать работа с настоящими техническими по-мощниками следователей в плане повышения качества расследования, сокращения его сроков и экономии используемых сил и средств. Поэтому представляется не учитывающим все особенности экспериментирования заявление «о недопустимости эксперимента в области борьбы с преступностью без издания правового акта, так как такой эксперимент неизбежно будет означать нарушение законности» (194,744).
При экспериментах этого вида опробываются организационно-структурные изменения, не затрагивающие содержание следственной деятельности, призванные совершенствовать в первую очередь результативность следствия и уровень организации труда следователей. Разумеется, в конечном итоге эти изменения ( внешне количественного плана) будут иметь своим результатом и существенные качественные достижения. Так, улучшение организационно-технических условий труда следователей может и должно привести не только к увеличению объема выполняемой ими работы (в частности, количества расследуемых дел), но и к существенному улучше-нию ее качества, а следовательно, к повышению уровня защиты прав и интересов участников уголовного судопроизводства. Однако это - сопутствующий результат, возможный при определенных условиях, но не обязательно наступающий, поскольку достигнутая экономия сил, времени, средств может быть направлена на совершенно иные цели как организаторами следственной деятельности, так и ее непосредственными исполнителями.
В приказе МВД Украины № 745 от 25 ноября 1992г. говорится: «Ввести в состав следственных подразделений численностью 5 человек штаты диктофономашинисток, в более крупных подразделениях их количество определять из расчета - одна машинистка на 8 следователей» и далее применительно к нормативам нагрузки на следователя - 35 дел в производстве за год, указано «исходя из научно-обоснованных норм нагрузки». А кто и как определил эту «научную обоснованность», если реальная нагрузка следователей составляет около 100 дел в год? Подобные вопросы, если бы у руководителей было действительное желание обеспечить научную обоснованность принимаемых решений, могли бы быть изучены на базе проведения специальных экспериментов.
С учетом отмеченного для экспериментов второй группы необходимо решение ведомств (прокуратуры, Министерства юстиции, МВД, СБУ) или их структурных подразделений в пределах своей компетенции. В свое время в МВД принималась специальная инструкция об организации и проведении экспериментов в органах внутренних дел, но широкого распространения в области следственной деятельности не получила. Более того, имели место случаи приказного прекращения незавершенных экспериментов (104,140-142).
Эксперимент как метод и средство проверки каких-либо положений в целях решения вопроса о целесообразности их внедрения в практику, необходимо четко отграничивать от осуществляемых преобразований, т.е. целенаправленных изменений социальных условий, которые «имеют сходство с экспериментом по своим результатам, но отличаются по целям и задачам» (195,84).
Преобразование - это свершившийся факт и оно не может рассматриваться в качестве эксперимента. В противном случае все виды и формы законодательной и исполнительной деятельности превратились бы из средства решения практических задач и нужд общества в способ поиска путей для этого. Другое дело, что наблюдение и анализ хода и результатов подобных преобразований дают возможность выявить их достоинства и недостатки, установить степень обоснованности тех положений, которые послужили основанием для принятия решений и их внедрения в практику. Но это не придает им статус эксперимента, суть которого - проверить для внедрения, а не внедрить для проверки.
 

 

Наукометрические исследования в криминалистике.

Просмотров: 1 428
Планирование и организация перспективных научных исследований должны осуществляться с учетом проведенных разработок и уровня их соответствия реальным потребностям практики.
В целях выяснения того, в какой мере научные исследования отвечают решению этой задачи, нами был проведен анализ научных публикаций по криминалистике и тенденций их развития (как в целом, так и применительно к отдельным разделам и направлениям науки). Данное исследование было проведено с использованием на-укометрических методов, позволяющих путем «замера» различных количественных характеристик определить общую картину развития науки. Непосредственным объектом изучения были публикации по криминалистике за 10-летний период (1971-1980гг.), содержащиеся в периодических изданиях, материалах конференций и сборниках статей, а также диссертационные исследования за период с 1938г. по 1985г. Распределение публикаций по разделам криминалистики ( с выделением судебных экспертиз) и двум периодам в рамках анализируемого срока характеризуется следующими данными:
Таблица 1

Количество Прирост
Наименование разделов публикаций
% публикаций в 1976-1980гг
%
Общие вопросы криминалистики 8,8 + 9
Вопросы криминалистической
техники 7,1 -0,4
Вопросы криминалистической
тактики 10,4 +7,7
Вопросы криминалистической
методики 8,3 + 10,9
Вопросы экспертных исследований 65,6 +72
Данные по диссертационным исследованиям отражены в табл.2:
Таблица 2

Период (годы) Общие вопросы Тех-ника Так-тика Мето-дика Экс-пер-тизы Всего Док. дис. Канд. дис.
1938-1940 1941-1950 2 5 5 6 3
11 5 27 1
2 4
25
1951-1960 2 3 15 27 32 79 2 77
1961-1970 11 13 45 82 59 210 21 189
1971-1980 21 24 61 89 74 269 25 244
1981-1985 8 13 43 53 42 159 9 150
Итого: 44 58 169 257 221 749 60 689
6% 7,7% 22,5% 34,3% 29,5% 8% 92%
Приведенные показатели свидетельствуют о том, что издания по проблемам судебной экспертизы составляют более половины общего массива публикаций (65,6%) и около трети (29,5%) диссертационных исследований, а также имеют четкую тенденцию роста. Эти данные отражают активизацию разработки вопросов судебных экспертиз, что способствует решению теоретических проблем и расширению возможностей исследования различных объектов -следов, материалов, веществ.
Для установления распределения научных публикаций по различным видам экспертиз они были разделены на 11 групп в соответствии с классификацией А.И.Винберга и Н.Т.Малаховской (185). При анализе применительно к каждой группе экспертиз выделены три позиции: соотношение с общим числом публикаций по разделу «Вопросы экспертных исследований», прирост за второе пятилетие рассматриваемого периода, соотношение с уровнем потребностей следственной практики. Потребности практики определялись на основе изучения данных анкетирования следователей, выступлений руководящих работников правоохранительных органов, материалов научно-практических конференций, диссертаци-онных исследований и т.д. Следует отметить, что потребности практики в отношении экспертных разработок определяются внутренним (экспертная практика) и внешним (следственная практика) факторами. Эти данные представлены в табл.3. Для сравнения приведены также показатели диссертационных исследований по вопросам судебных экспертиз. Их классификация дана по видам криминалистических экспертиз, поскольку количество иных диссертаций, защищенных по специальности 12.00.09 весьма ограничено (табл.4).
 

 

Научно-методическое обеспечение следственной практики

Просмотров: 1 664
Эффективность любого вида человеческой деятельности находится в прямой зависимости от уровня и сбалансированности ее научного, организационного, ресурсного и иных систем обеспечения. «Обеспечить» значит создать условия для осуществления, достижения чего-либо, в данном случае - полноценного осуществления деятельности.
В настоящее время в юридической литературе уделяется большое внимание различным аспектам обеспечения деятельности по раскрытию и расследованию преступлений, при этом речь в основном идет о криминалистическом обеспечении. Однако в сам термин «криминалистическое обеспечение» вкладывается различное содержание. Чаще всего о криминалистическом обеспечении говорят как о создании условий для успешного применения криминалистических возможностей с целью успешного решения задач конкретной сферы правоохранительной деятельности ( 182,44).
В.Г.Коломацкий дает следующее определение криминалистического обеспечения деятельности органов внутренних дел - «Это система внедрения в практическую деятельность должностных лиц, подразделений, служб и органов внутренних дел по охране общественного порядка и борьбе с преступностью криминалистических знаний, воплощенных в умение работников использовать научные, методические, технико-криминалистические средства и технологии их применения в целях предотвращения, раскрытия и расследования преступлению^ 183,62). В соответствии с этим он считает, что система криминалистического обеспечения включает в себя три подсистемы:
- криминалистические знания ( разработки
криминалистической науки);
- криминалистическое образование ( подготовка),
- криминалистическая техника ( средства и методы).
Включение образования в криминалистическое обеспечение аргументируется следующим образом: «Чтобы произведенное криминалистической наукой прикладное знание (методы и средства) стало орудием практики, оно должно пройти стадию криминалистического образования, в результате чего криминалистические знания трансформируются в элемент профессиональных знаний и умений работников органов внутренних дел» (26,67). Против необходимости этого спорить не приходится, но это уже сфера другого обеспечения.
При отмеченном подходе в определение обеспечения включается не только собственно криминалистическое обеспечение, а и все иные виды обеспечения по отношению к криминалистическим средствам и методам (организация внедрения, обучения и т.д.). Такая широкая трактовка термина «криминалистическое обеспечение» приводит к тому, что в него включают даже совершенствование законодательства, призванного способствовать рационализации применения криминалистических средств и методов в практической деятельности (182,52), но это уже не криминалистическое обеспечение, а создание условий для его реализации.
По нашему мнению, необходимо четко разграничивать «криминалистическое обеспечение деятельности» и «обеспечение деятельности криминалистическими средствами и методами». Первое - это отражение сути криминалистики, ее предназначение, а именно -разработка тех криминалистических средств и методов, которые требуются для выполнения практической деятельности. Второе -организационные и прочие меры по доведению этих средств до их применения. Такое разграничение необходимо для того, чтобы было ясно, кто и чем именно должен заниматься применительно к обеспечению следственной деятельности, поскольку возложение на криминалистику и криминалистов не свойственных им задач будет приводить к их некачественному либо вообще невыполнению. Так, например, применительно к заказным убийствам задача криминалистики сводится к обобщению опыта их раскрытия и разработке на этой основе методики их расследования, а создание условий для успешной реализации данной методики (соответствующая подготовка кадров, внедрение специализации в деятельность следователей, особенно при осуществлении убийств с помощью взрыва, и т.д.)- все это уже организационные, кадровые и прочие виды обеспечения расследования.
З.И.Кирсанов пишет, что криминалистическое обеспечение борьбы с преступностью состоит « в разработке и предоставлении судебно-следственным, оперативно-розыскным и другим правоохранительным органам криминалистических средств и методик получения, оценки и использования информации, необходимой для выявления, предотвращения и раскрытия преступлений (184,10). С «разработкой» все понятно, ибо создание криминалистических рекомендаций и есть собственно криминалистическое обеспечение, а вот с термином «предоставление» необходимо разобраться. Если он употреблен в смысле «предоставлено самим фактом создания», то никаких вопросов не возникает, поскольку главное отражено в термине «разработка», а если «предоставление как обеспечение поступления по адресу», то требуется уточнение. Но поскольку автор далее заявляет, что «криминалистическое обеспечение следует рассматривать не только как решение прикладных задач криминалистики, но и как ее дидактическую функцию», так как «необходимо не только информировать широкий круг следователей, оперативных работников и специалистов-криминалистов о новых научных разработках, но и обучить их, создать им условия для получения соответствующих практических навыков» (184,11), ясно, что он понятие криминалистического обеспечения трактует расширительно. Мы с такой трактовкой согласиться не можем по уже отмечен-ной причине - каждый, в том числе любая наука, должен заниматься своим делом. Здесь можно провести аналогию с участием ученых во внедрении своих разработок в практику. Несомненно, непосредственное участие разработчика во внедрении его новшества в практику имеет ряд существенных положительных моментов: личная заинтересованность во внедрении, четкое представление о сути внедряемого и требуемых для этого условиях, способность выделить ранее не учтенные препятствия для эффективного действия новшества и т.д. Но при этом наличествуют и весьма отрицательные моменты: во-первых, для организации внедрения требуются особые качества личности, которыми ученый нередко не обладает, во-вторых, заниматься этим ученый будет, как правило, в ущерб своей основной работе, которую за него никто не выполнит. Следовательно, в криминалистическом обеспечении и по содержанию, и по форме прежде всего должен реализовываться принцип рациональной специализации.
Исходя из изложенного, мы считаем, что криминалистическое обеспечение деятельности заключается в разработке криминалистических средств и методов, необходимых для ее эффективного осуществления. А на базе этого появляется потребность и возможность обеспечения осуществляемой деятельности созданными новшествами. Ярким примером этого может служить научная разработка генотипной экспертизы и практическое отсутствие возможностей ее использования в.следственной деятельности в настоящее время (кроме исключений вроде дела Гонгадзе).
Поэтому, на наш взгляд, необходимо вести речь о научно-методическом обеспечении, которое включает в себя два основных направления: разработку средств, приемов и методов обнаружения, фиксации, исследования и использования доказательственной информации и создание необходимых условий для восприятия и применения практикой научных рекомендаций. Первое направление -это естественный процесс существования и развития криминалистики. Для реализации второго направления требуется целенаправленная деятельность соответствующих структур и органов. До образования самостоятельного украинского государства задачи и содержание научно-методического обеспечения деятельности по расследованию и профилактике преступлений определяли всесоюзные правоохранительные ведомства и их научно-исследовательские учреждения. Они же выступали центрами координации научных исследований в области криминалистики и судебных экспертиз, апробации рекомендаций по новым приемам и методам следственной и экспертной деятельности, а также их внедрения в практику. В настоящее время этими вопросами ни одно из учреждений Украины по существу не занимается. Следствием этого является дублирование и мелкотемье в научных исследованиях, недостаточное внимание к проблемам, обусловленным потребностями практики, отсутствие системы информирования о новых разработках и их внедрении в практику. Все это отражается на результативности деятельности правоохранительных органов и качестве расследования уголовных дел. Развитие науки и техники создает предпосылки и возможности для всестороннего совершенствования следственной деятельности. Однако рождение нового не приводит к автоматическому и быстрому принятию практикой на вооружение этих средств, приемов и методов.
Данные нашего исследования (опрошено 1125 следователей, прокуроров-криминалистов, экспертов, судей и адвокатов, изучено 999 уголовных дел и 3164 экспертных производства) свидетельствуют, что имеющиеся научно-технические возможности используются при расследовании преступлений крайне неудовлетворительно.
Сегодня для следователя главное - не просто обнаружить и выявить доказательства, а обеспечить их сохранность и достоверность, защитить от недобросовестных попыток оспорить и фальсифицировать. В связи с этим исключительно важное значение приобретает использование научно-технических достижений для собирания и исследования доказательств. Однако, ими используются в основном традиционные средства (порошки, гипс и т.п.), а новые средства и методы обнаружения и выявления следов следователи не только не применяют, но и не знают. Даже прокуроры-криминалисты, которые должны быть проводниками научно-технического прогресса в расследовании, при опросе о новых методиках работы со следами указали осведомленность в пределах от 0 до 11,5% (спрашивали о восьми методиках). На вопрос о том, в какой мере используются возможности судебных экспертиз в расследовании,-недостаточно ответили: 81% следователей, 89,2% экспертов, 88,5% прокуроров-криминалистов, 83,8% судей и 78,9%) адвокатов. На более конкретный вопрос: «Во всех ли необходимых случаях назнача-ются экспертизы» - единодушия в ответах не было. Следователи ответили «да» в 87,2%, а прокуроры-криминалисты и судьи «нет» в 69,1% и 83,8% случаев соответственно.
 

 

Дезинформация и побуждение к действиям как средство противодействия преступной деятельности -1

Просмотров: 3 162
Собственно технология раскрытия и расследования преступлений, являющаяся стержнем борьбы с преступностью, меняться ежедневно за счет внедрения достижений науки и появления новых правовых норм не может. Поэтому в первую очередь должны совершенствоваться давно известные приемы, средства и методы деятельности, расширяться возможности их использования для решения задач уголовного судопроизводства, в том числе на основе более глубокого анализа их природы и сущности, а также оценки реального соотношения прав личности и задач борьбы с преступностью. В этом плане особый интерес представляют такие понятия как обман, дезинформация, провокация и т.п. Одно лишь их произнесение в контексте правоохранительной деятельности вызывает возмущение и возгласы о принципиальной недопустимости (167,13-14; 168,102-103). Но правильно ли при этом оценивается соотношение содержания и формы данных категорий? И все ли в них негативно и недопустимо для использования в правоохранительной деятельности? Обман трактуют как распространение искаженных или заведомо ложных сведений для достижения ставящихся целей, а прово-кацию ( от лат.- вызов) как подстрекательство.
Чтобы не смешивать различные проявления и аспекты этих понятий, необходимо прежде всего разграничить различные по своей природе и направленности виды правоохранительной деятельности. Для оперативно-розыскной деятельности дезинформация, обман и провокация - это то, без чего не может осуществляться сбор информации, необходимой для раскрытия, расследования и предупреждения преступлений. Как, например, секретный сотрудник может быть внедрен в преступную группировку для ее разработки без обмана и дезинформации о характере этой личности, ее намерениях? Как оперативный работник или агент могут получить необходимые данные от подозреваемого или его пособников, если не скроют свой подлинный интерес, не замаскируют свою цель?
Другое дело, что нельзя подталкивать к совершению тех действий, которые противоправны и опасны для граждан и могут иметь серьезные последствия для судьбы провоцируемого (например, на реальное совершение убийства). В решении Верховного суда США проводится различие между криминогенной ситуацией, искусственно созданной для невиновного лица, и «ловушкой» для преступника. «Провокация имеет место в том случае, когда сотрудники пра-воохранительных органов подстрекают или поощряют лицо совершить преступление, умышленно делая ложные заявления о законности его поведения или применяя методы, которые способствуют совершению такого преступления, лицом не предрасположенным к этому» (169,6).
Следовательно, речь должна идти не о принципиальном отрицании провокации (побуждения) как средства деятельности против преступников, что по сути своей бессмысленно и алогично, а о четком разграничении тех элементов ( способов) провокации, которые традиционно используются и допустимы, и тех, которые вообще применяться не могут. В 1999г. в Одессе состоялось посвящение в «авторитеты» одного из преступников, который как выяснилось позднее, был «опущеным». В результате этого 50 «авторитетов», которые его «короновали», оказались дискредитированы в связи с нарушением преступных «законов». Оценивая урон, нанесенный преступной среде, журналист высказал предположение - не была ли данная операция организована оперативными службами правоохранительных органов? Эту операцию, если журналист прав, тоже можно назвать провокацией. Но из таких «провокаций», по нашему мнению, должна состоять деятельность против современной
преступности ибо это - профессиональный ответ на действия про-фессионалов, а не мелочные попытки «упрятать» их за решетку путем подбрасывания оружия или наркотиков, на что нередко идут практические работники в бесплодных боях с преступниками в силу отсутствия надежных правовых средств их изобличения. В связи с этим в программе «Стратегия и тактика борьбы с организованной преступностью и коррупцией» правильно ставится вопрос о необходимости «дать четкое определение в законодательном порядке понятия провокации с тем, чтобы оперативные комбинации спец-подразделений при задержании преступников с вещественными доказательствами или для получения доказательств их вины в процессе оперативно-розыскной деятельности не являлись противоправными» (170,32).
В деятельности следователя разграничение и ограничения применительно к рассматриваемым категориям должны быть более строгими, потому что данные, получаемые оперативно - розыскным путем, используются в основном как основание для проверки определенных лиц и событий, а в расследовании информация используется для решения процессуальных вопросов, связанных с судьбой подозреваемого, и здесь ошибки могут иметь существенные и непоправимые последствия. Но и здесь побуждение-провоцирование на определенные действия может иметь правомерное место. Обыск на большом приусадебном участке не дал результата. Тогда следователь сказал: «На сегодня хватит, завтра возьмем технику и продолжим поиск». Ночью, когда подозреваемый решил откапать и перепрятать труп в другое место, оперативные работники задержали его. Если акцентировать внимание только на форме осуществленного, то можно сказать, что здесь налицо явные обман и провокация, ибо подозреваемого подтолкнули к выполнению тех действий, которые привели к его изобличению. Но если рассматри-вать содержательную сторону проведенной операции, то в ней нет ничего провокационного, так как преступление уже было совершено, труп был спрятан виновным и своими действиями он лишь облегчил работу следователя, а не создал правовые основания своей ответственности, которых без побуждения извне не существовало.
Примеров подобного плана можно приводить массу и они будут свидетельствовать о том, что без таких побуждений следователь обойтись не может, а поэтому опять-таки нужно лишь строго разграничить то, что допустимо и что таковым являться не может.
Применительно к деятельности следователя провокацией в чистом виде будет все то, что может породить ответственность лица и чего он без этого «подталкивания» мог не совершить.
Однако возникает вопрос: можно ли в принципе использовать провокацию в борьбе с преступностью? Во многих странах на этот вопрос дан категорический утвердительный ответ. Например, в борьбе с контрабандой наркотиков и оружия, проституцией. Кстати, и у нас приобретение подставным лицом наркотиков, на основании чего в последующем изобличается наркосбытчик, используется в оперативно-следственной и судебной практике, как аргумент того, что обычные средства борьбы с данным явлением недоста-точны. А в остальном о провокации говорят как о безусловно недопустимом средстве.
Если быть формально последовательными,™, во-первых, провокация должна быть либо разрешена, либо безоговорочно запрещена без всяких исключений, во-вторых, чтобы не смешивать средство деятельности по борьбе с преступностью с возможностью изобличения лица в совершенном им по нашей «наводке» преступлении, необходимо установить, что получаемые в результате этих операций данные не могут служить непосредственным основанием для привлечения к уголовной ответственности. Сложности разоблачения взяточников общеизвестны, поэтому в деятельности пра-воохранительных органов используется операция «Задержание с поличным». Судебная практика знает множество примеров привлечения к уголовной ответственности на основе подобных операций. И по этому поводу правильно утверждается, что «операция по вручению вымогателю предмета взятки - только закрепление доказательств уже совершенного преступления» (171,309).
 

 

Дезинформация и побуждение к действиям как средство противодействия преступной деятельности -2

Просмотров: 1 455
В первом случае факт «провокации» (установка химловушки), явившись поводом к последующему сбору изобличающих доказательств, теряет свое значение и отходит на задний план - дело разрешается как бы без него. Во втором случае, когда нет «подкрепления», должна быть предметная оценка возможной самостоятельности и достаточности проведенной «подставки» как для процессуальных, так и иных мер воздействия на установленное таким образом лицо (дисциплинарных, административных).
На наш взгляд, о побудительных действиях нужно вести речь не как о провокации, а как о средстве проверки лица на честность, установления реального поведения проверяемого человека.
Что в себя, практически во всех проявлениях, включает тактика? Элементарный обман. Тактика - это умение переиграть своего оппонента, которое проявляется прежде всего в хитрости. «Переиграть противника» - значит скрыть (утаить) свои планы и намерения и за счет этого достичь необходимого (желаемого). В рамках расследования это значит добыть информацию, которую без подобных тактических ходов получить невозможно или исключительно затруднительно. Но получить реальную информацию, которой обладает интересующее лицо, в отношении которого применяется тот или иной тактический прием, т.е. не принуждение, не навязывание того, чего не было на самом деле, а создание условий добровольного «деления» наличной информацией.
Автор ранее искал и пытался обосновать различие между обманом и хитростью (174,27-28). Но теперь убедился в бессмысленности и бесполезности этого и полностью согласился с Р.С.Белкиным, который говорит, что реальный обман использовался и будет использоваться в рамках тактических аспектов деятельности следователя, и нужно лишь выделить и запретить тот обман, который противоречит принципам и целям этой деятельности, угрожает нарушением прав и интересов личности (175,13-16).
Рассмотрим с учетом этого некоторые следственные действия, в которых имеются элементы тактики. Так, маскировка целей допроса - по форме обман, а по существу лишь средство получения информации. Преступники, выдававшие себя за работников милиции, под видом проведения обысков похитили значительные ценности у жителей Киева, Харькова и Москвы. Подозрение в причас-тности к данной группе пало на жителя Днепропетровска, который
в период совершения этих преступлений выезжал из города на своей автомашине. Допрашивать его «в открытую» не имело смысла, поэтому следователь пригласил его на допрос в помещение ГАИ и спросил, не проходил ли маршрут его поездки в указанный период через Вологду, где имело место дорожное происшествие с автомобилем сходных характеристик. Не зная истинного интереса следователя и стремясь защититься от подозрения в причастности к ДТП, допрашиваемый показал, что в Вологде он не был, а находился в этот период в Харькове, Киеве, Москве. При этом он сослался на данные, подтверждающие факт пребывания там (176,88). Американцы в этом плане идут значительно дальше: чтобы добиться признания подозреваемого в совершенном преступлении, его обвиняют в несовершенном более тяжком, т.е. ставят перед выбором - сознаться в своем или подвергнуться возможной угрозе привлечения за чужое преступление (177,20). В этом приеме уже нет тактической чистоты, здесь налицо угроза и давление. Этот пример является свидетельством уже отмечавшейся необходимости разграничения правомерного и недопустимого.
Прием «создание впечатления осведомленности следователя об обстоятельствах события» - это то же формально обман, а точнее создание видимости знания, на которое допрашиваемый реагирует (или не реагирует) сам. При допросе подозреваемых в совершении краж из железнодорожных составов следователь широко использовал информацию специалистов о технологии обработки рефрижераторных поездов, режиме их работы, расположении и использовании в качестве тайников для перевозки похищенного секций, ниш и других мест поездов, применяемой железнодорожниками терминологии и т.п. Все это подозреваемые оценили как знание следователем конкретных фактов и обстоятельств совершенных ими преступ-лений и дали признательные показания (176,88-89).
Может ли человек не причастный и не осведомленный о событии рассказать детально о нем? Естественно, нет. А если его вынуждают сказать то, чего не было (с его участием по крайней мере), или заставляют поведать о том, что им было совершено, но о чем он добровольно говорить был не намерен, то здесь уже не обман, как средство получения информации, а нарушение правил осуществления уголовного судопроизводства, при котором обман выступает вспомогательным средством давления, насилия. Подозреваемый отрицал свою вину. Для его разоблачения требовалось доказать, что в пригородный поселок он прибыл отдельно от остальных членов семьи: все на электропоезде, а он на угнанной машине. Однако, в связи с договоренностью все утверждали, что он приехал вместе с ними. Не утруждая себя тем, чтобы за счет детализации показаний каждого выявить расхождения и противоречия, и таким путем разоблачить ложь, следователь при повторном допросе изолировал друг от друга членов семьи и начал допрос с отца. Тот не изменил своих показаний. После этого следователь пригласил его дочь. Когда она стала повторять свои прежние показания, следователь «зачитал» «показания отца» о том, что они приехали отдельно от брата. Дочь подтвердила этот факт. Затем подобная операция была проделана с матерью и наконец протоколы допроса жены и дочери были предъявлены отцу подозреваемого, который признал, что ранее давал ложные показания. На основе полученных таким путем данных был допрошен и сознался задержанный (107,150-151). Недопустимость такого «тактического» приема заключается в том, что во-первых, допущен прямой обман (сообщение дочери, что отец дал показания), хотя и приведший к установлению истины в данном конкретном случае, но позволивший вынудить к даче «требуемых» показаний, во-вторых, допрошенные разберутся, кто первым сказал о том, что условились скрывать и как это произошло, т.е. выяснят «методы» работы следователя. Но главная опасность состоит в том, что сделав первый шаг на пути использования тако-го обмана, последующие (и более серьезные) следователю будет сделать проще.
Что означает тактика организации «проговорки» как не обман, поскольку лицо заманивается в «расставленные для него сети»? Но реагировать или нет на эти «сети» допрашиваемый определяет сам.
О «психологических ловушках» с демонстрацией каких-либо объектов, которая должна способствовать получению показаний, то же говорят как о неправомерных из-за обмана. Суть же этих «хитростей» заключается в создании ситуаций, когда допрашиваемое лицо может невольно продемонстрировать свою осведомленность, открыто прореагировать на выданную ему информацию. Так, подозреваемый в совершении кражи упорно отрицал на допросе свою причастность к преступлению. К следующему допросу следователь нашел один из предметов, аналогичный похищенному, и поместил его на сейф, накрыв газетой, но так, чтобы его можно было рассмотреть с места, на котором будет сидеть допрашиваемый. Пригласив подозреваемого, следователь стал детально расспрашивать его о предыдущей судимости, занятиях после освобождения из ИТУ, не затрагивая вопрос о краже. Подозреваемый все время бросал взгляд в сторону сейфа, отвечал на вопросы с промедлением, односложно, а затем, сказав: «Хватит об этом», подробно рассказал о совершении кражи, в том числе о месте нахождения похищенного, где оно (включая «предъявленный» предмет) было обнаружено (178,135). Мог ли подозреваемый, не будучи причастным к краже, узнать этот предмет и таким образом прореагировать на него? Но правомерность подобного обмана будет только тогда, когда подозреваемый без прямого давления со стороны следователя сам примет решение - прореагировать на представленную информацию или сделать вид, что ничего не произошло (176,97).
Число подобных иллюстраций можно продолжать бесконечно и все они будут свидетельствовать, что тактика без обмана невозможна, но есть обман как средство решения задач раскрытия и расследования преступлений и как недопустимые действия, поскольку нарушают законные права участников уголовного судопроизводства, аморальны по своей сути и дискредитируют саму систему правоохранительных органов.
В связи с обманом целесообразно рассмотреть такие понятия как дезинформация, утаивание, сокрытие информации и т.п. Любое из них также может быть средством или условием следственной деятельности, а может быть и недопустимым. Дезинформация - это сообщение неточной или полностью искаженной информации. В отдельных сферах деятельности (военной, политической и пр.) -это элементарное и распространенное средство достижения ставящихся целей. Применительно к следственной деятельности о дезинформации обычно не говорят, относясь к ней как к обычному обману. Но и в борьбе с преступностью дезинформация не только может, но и должна использоваться в качестве средства деятельности. Например, дезинформация как способ сокрытия места нахождения свидетеля, жизни которого имеется реальная угроза, или выявления тех поисковых действий заинтересованных лиц, которые могут быть осуществлены в специально ложно названном месте. В настоящее время киллеры и заказчики убийств иногда ищут друг друга с помощью газетных объявлений, грабители и квартирные воры ищут своих «клиентов» на основе анализа объявлений и т.д. В связи с этим правоохранительные органы должны использовать объявления-ловушки для выявления потенциальных заказчиков преступлений и готовых к их исполнению лиц (179,144).
 

Разное
Дополнительно

Счётчики
 

Карта сайта.. Статьи