Главная     |     Новости     |     Справка     |     Форум     |     Обратная связь     |     RSS 2.0
Навигация по сайту
Юридическое наследие
Дополнительно


Архив новостей
Октябрь 2013 (14)
Ноябрь 2010 (2)
Июль 2010 (1)
Июнь 2010 (1288)
Май 2010 (3392)
Анонсы статей
» Страница 3



 

Система наказаний в современном уголовном праве зарубежных государств. -1

Просмотров: 3 630
1. В новых, кардинально изменившихся социально - исторических условиях жизни нашей страны представляется логичным и даже необходимым обратиться к опыту борьбы с преступностью в условиях демократии и рыночной экономики, накопленному зарубежными государствами.
В современных зарубежных государствах вопрос систематики уголовных наказаний, как правило, рассматривается в рамках общего комплекса мер уголовно-правового воздействия. Наряду с системой наказаний, уголовные законы многих государств предусматривают также т. н. «меры безопасности» и нередко также иные меры уголовно - правового воздействия, отличающиеся от наказаний по своему предназначению и юридической природе, направленности, основаниям и целям применения.
К примеру, в УК Швейцарии система уголовно - правовых мер включает наказания, меры безопасности и «другие» уголовно-правовые меры (превентивный залог, конфискация, компенсация, опубликование приговора). (Подробнее см.: 189, с. 52—60; 121, т.2, с. 350).
В УК ФРГ система наказаний кроме основных и дополнительных наказаний включает дополнительные последствия преступлений, а также меры исправления и безопасности в качестве особых уголовно-правовых мер. (Раздел 3 УК). (113, с. 145, 163; 224, с. 35).
Меры безопасности предусматриваются также уголовным законодательством Англии, США, Франции, ФРГ, Испании, Швейцарии и других государств. (113, с. 160-170).
Такие «смешанные» комплексы (или системы) мер уголовно-правового воздействия, включающие наряду с системой уголовных наказаний также систему мер безопасности, именуют «двойственными» или «дуалистичными». Они имеют как определенные плюсы, так и минусы, в связи с чем в теории уголовного права у нее имеются и сторонники, и противники. (См.: 90, § 61; 171, с. 112-114; 113, с. 164).
При этом признак исчерпывающей определенности видов наказаний в едином перечне соблюдается не во всех странах. Так, если в новом УК Франции установлен исчерпывающий перечень различных видов наказаний, назначаемых за преступления, проступки и полицейские нарушения, там же определены виды санкций и их максимальные размеры, то в английском и американском уголовном праве такого единого исчерпывающего наказания не создано. В США, например, наряду с наказаниями, предусмотренными федеральными уголовными законами, существуют системы наказаний отдельных штатов, отдельные виды наказаний, преимущественно вспомогательного характера, можно встретить не в уголовных законах, а в других нормативных актах. (113, с. 138; 103, с. 344).
Так же и в Японии, где основным источником уголовного права является Уголовный кодекс 1907 г., но кроме него существует т.н. «специальное уголовное право», включающее отдельные уголовно- правовые законы, нормы, так называемого уголовно - административного права и некоторые другие законы. Соответственно, и уголовные наказания «рассредоточены» по различным нормативно-правовым актам. (224, с. 52).
2. Что касается собственно систем наказаний, то следует отметить, что уголовное законодательство зарубежных государств, также как и российское уголовное законодательство, предусматривает различные виды наказаний, составляющие более или менее разнообразные и стройные системы наказаний.
В частности, один из новейших уголовных законов - Уголовный кодекс Испании 1995 г., воплотивший в себе, по справедливой оценке Н.Ф. Кузнецовой и Ф.М. Решетникова, «многие современные гуманистические и демократические тенденции в развитии уголовного права», (232, с. 7) предусматривает строгий и стройный перечень различных родов, видов и мер уголовных наказаний, составляющих в совокупности добротную основу системы уголовных наказаний.
Так, согласно статье 32 УК Испании: «Наказаниями, назначаемыми в соответствии с настоящим Кодексом, в качестве основных или дополнительных, являются—лишение свободы, лишение определенных прав и штраф».
Статья 33 УК содержит классифицированный перечень уголовных наказаний:
«1. По своему характеру и продолжительности наказания делятся на строгие, менее строгие и небольшие.
2. Строгими наказаниями считаются:
а) Лишение свободы на срок более трех лет.
б) Абсолютное поражение в правах.
в) Специальная поражение в правах на срок более трех лет.
г) Лишение права на занятие определенным видом деятельности на срок более трех лет.
д) Лишение права на управление транспортными средствами на срок более шести лет.
е) Лишение права на хранение и ношение оружия на срок более шести лет.
ж) Лишение права находиться или посещать определенные местности на срок более трех лет.
3. Менее строгими наказаниями признаются:
а) Лишение свободы на срок от шести месяцев до трех лет;
б) Специальное поражение в правах на срок до трех лет;
в) Лишение права на занятие определенным видом деятельности на срок до трех лет.
г) Лишение права на управление транспортными средствами на срок от года и одного дня до шести лет.
д) Лишение права на хранение и ношение оружия на срок от
года и одного дня до шести лет.
е) Лишение права находиться или посещать определенные
местности на срок от шести месяцев до трех лет.
ж) Штраф в размере более двухмесячных заработных плат.
з) Штраф, пропорциональный причиненному ущербу.
и) Арест на срок от семи до двадцати четырех выходных дней.
4. Небольшими наказаниями считаются:
а) Лишение права на управление транспортными средствами на срок от трех месяцев до года.
б) Лишение права на хранение и ношение оружия на срок от трех месяцев до года.
в) Штраф в размере от пятидневного заработка до двухмесячных заработных плат.
г) Арест на срок от одного до шести выходных дней.
5. Наказания в виде штрафа или общественных работ могут являться дополнительными.
6. Дополнительные наказания назначаются на тот же срок, что и основные». (232, с. 21-22).
В статье 34 УК перечисляются меры, которые наказаниями не признаются. К их числу законодатель относит:
• Задержание и предварительное заключение, а также другие меры предупредительного характера.
• Штрафы и другие взыскания, которые в административном или дисциплинарном порядке назначаются подчиненным и управляющим.
• Лишение прав и исправительные санкции, которые установлены гражданским и административным законодательством. (232, с. 22).
В последующих статьях третьего раздела Уголовного кодекса (ст. ст. 35–60) законодатель системно и обстоятельно регламентировал содержательную сторону перечисленных видов уголовных наказаний, а также порядок и условия их применения. В частности, законодатель определяет, что наказаниями в виде лишения свободы являются: тюремное заключение, назначаемое в пределах от шести месяцев до двадцати лет, арест на выходные дни, назначаемый максимум на двадцать четыре выходных дня, а также личная ответственность за неуплату штрафа. (ст. 34-37 УК).
Наказаниями в виде лишения прав являются: абсолютное поражение в правах; лишение права заниматься определенным видом деятельности, лишение родительских прав, прав на опеку и попечительство, права голосовать или какого-либо другого права; отстранение от должности; лишение права на управление транспортными средствами; лишение права на хранение и ношение оружия; лишение права находиться или посещать определенные местности; работа на пользу общества. (ст. 39).
Детально описывается содержание каждой разновидности лишения прав. Так, согласно ст. 41 УК, абсолютным поражением в правах является лишение всех почестей и должностей, которые занимал виновный, хотя бы они и были выборными. Кроме того, в течение срока действия приговора, осужденный не может получать такие же или какие-либо другие почетные права, назначаться или выбираться на определенные должности. В соответствии со ст. 42 УК, лишение права на занятие определенным видом деятельности представляет собой лишение всех почестей и должностей, которые занимает осужденный. Кроме того, в течение срока действия приговора осужденный не может получать такие же или какие-либо другие, назначаться на определенные должности.
В главе 2 (ст. ст. 61 – 79) Уголовный кодекс закрепил общие и специальные правила назначения наказаний. (Там же, с. 22 – 33).
Новый Уголовный кодекс Испании рассматривается специалистами как значительно менее суровый, чем ранее действовавший УК. Изменение системы наказаний выразилось в ее оптимизации, большей нацеленности на достижение уголовно - правовых целей, определенных Конституцией. Обновленная система наказаний, с одной стороны, упростила регулирование наказаний, связанных с лишением свободы, увеличив в то же время возможность замены их наказаниями, не связанными с лишением свободы, с другой стороны, изменила наказания в виде денежных штрафов, введя систему дневных штрафных квот и общественные работы. (Там же, с. 6, 8).
Характерным для Испании является «дуализм» уголовно - правовых мер борьбы с преступлениями, проявляющийся в сочетании системы наказаний с системой мер безопасности. При этом важно, что законодатель обусловил возможность назначения мер безопасности, как и уголовных наказаний, только судебным приговором, вынесенным в законом порядке и лишь при установлении «криминальной опасности» лица, проявившейся в совершении деяния, предусмот-ренного законом в качестве преступления (ст. ст. 3 и 6 УК).
Вопреки «модной» на Западе тенденции установления уголовной ответственности юридических лиц, новый УК Испании предусматривает уголовную ответственность только физических лиц.
3. Различные виды наказаний, составляющие системы наказаний в зарубежных государствах, так же, как и по УК РФ, могут быть классифицированы по различным основаниям: с учетом их значения для реализации целей наказания (основные, дополнительные, вспомогательные, альтернативные), сущности и содержания этих мер (имущественные, телесные и пр.), субъектов уголовной ответственности (для физических и юридических лиц) и с учетом других критериев. (121, т.2, с. 351-352).
Большинство зарубежных государств предусматривают деление наказаний в зависимости от их роли в реализации целей наказания на основные и дополнительные.
При этом подсистема основных наказаний, как правило, не отличается большим разнообразием видов. Как правило, она сводится к лишению свободы (различные виды тюремного заключения - от полусвободного режима до режима строгой изоляции на срок или пожизненно) и штрафу. Впрочем, в Англии и во многих штатах США в качестве основного наказания сохраняется также смертная казнь, сфера применения которой неуклонно сужается. (113, с. 138; 121, с. 344; 224, с. 46). В качестве альтернативы ей зачастую предусматривается пожизненное заключение.
Штраф в США широко применяется в качестве основного наказания в основном за малозначительные и средней тяжести преступления, иногда - в качестве альтернативы лишению свободы за ряд тяжких преступлений. (224, с. 47).
В США некоторые штаты причисляют к основным наказаниям также пробацию и домашний арест, однако, как правильно отмечается в литературе, эти меры хотя и сходны с наказанием, но по своей юридической природе они скорее являются видами освобождения от него. (113, с. 139; 121, с. 346). Пробация предусматривается американским законодателем в качестве альтернативы лишению свободы за менее тяжкие преступления и широко применяется на практике. Суть пробации — в оставлении осужденного на определенный срок (не более 5 лет) на свободе под контролем специального чиновника. При нарушении условий пробации она заменяется реальным лишением свободы. (224, с. 47).
 

 

Система наказаний в современном уголовном праве зарубежных государств. -2

Просмотров: 3 718
Таким образом, к примеру, строится система наказаний в уголовном законодательстве США: все преступления делятся на две категории: фелонии и мисдиминоры, наряду с ними выделяются уголовные проступки. Формализованным критерием разграничения преступлений на категории законодатель определяет размер грозящего наказания либо вид места заключения.
Фелонии, например, определяются как посягательства, наказываемые смертной казнью или тюремным заключением на срок более года. Они подразделяются на несколько классов, для каждого из которых предусматриваются определенные пределы наказуемости. Так, за совершение фелонии класса А - максимально предусмотрено пожизненное тюремное заключение или смертная казнь; класса В - тюремное заключение 20 лет и более; класса С - тюремное заключение от 10 до 20 лет; класса Д - тюремное заключение от 5 до 10 лет; класса Е - тюремное заключение от 1 до 5 лет. (§ 3559 ч. II разд. 18 Свода законов США).
Мисдиминоры также делятся на несколько классов - обычно на два или три. Мисдиминор класса А наказывается тюремным заключением от 6 месяцев до 1 года, а мисдиминор класса В - от 30 дней до 6 месяцев. (§ I ч. I разд. 18 Свода законов США).
УК штатов, как правило, придерживаются такой же классификации, но могут при необходимости вводить и положения, специфичные для штата.
С категорией преступного деяния связаны и размеры штрафа, который может быть назначен вместе с лишением свободы. (См.: 218, с. 141—143, 172—174; 224, с. 44-45; 121, т.2, с. 345; 113, с. 140).
В соответствии с классификацией преступных деяний на три группы строится система наказаний в УК Франции 1992 г.: преступления влекут наказания уголовные, проступки — исправительные, нарушения — полицейские.
Уголовные наказания, в свою очередь, делятся на срочные (уголовное за-ключение и уголовное заточение на срок от десяти до тридцати лет) и бессрочные (пожизненное уголовное заключение и пожизненное уголовное заточение), а также на общеуголовные (заключение пожизненное, или на срок) и политические (заточение пожизненное или на срок), назначаемые, соответственно, за общеуголовные и политические преступления. (113, с. 140 – 141; 121, т.2, с. 347).
К уголовным наказаниям, назначаемым, согласно статье 131-1 УК, в отношении физических лиц, совершивших преступление, относятся пожизненное заточение или пожизненное заключение; заточение или заключение на срок не менее десяти до тридцати лет; заточение или заключение на срок не менее десяти до двадцати лет; заточение или заключение на срок не менее десяти до пятнадцати лет. Эти основные наказания не исключают назначения наказания в виде штрафа и одного или нескольких дополнительных наказаний, предусмотренных статьей 131-10 УК (запрещение или утрату права, ограничение правоспособности или лишение права, запрещение использования или конфискацию какого-либо предмета, закрытие заведения и афиширование судебного постановления или его распространение либо через печать, либо через любые аудиовизуальные средства распространения информации). (Ст. 131-2 УК).
К исправительным наказаниям относятся тюремное заключение сроком до десяти лет, штраф, штрафо-дни, неоплачиваемые общественно полезные работы, лишение или ограничение некоторых прав, предусмотренных ст. 131-6 УК (лишение водительских прав, конфискация транспортных средств, оружия и т.п.). Последние не предусматриваются в санкциях статей Особенной части УК, а об-разуют систему альтернативных наказаний, которые могут назначаться вместо тюремного заключения, предусмотренного в санкции. Кроме того, за совершение проступка могут быть назначены также дополнительные наказания, предусмотренные ст. 131-10 УК (см. выше). (155, с. 12 – 18; 113, с. 141; 121, т.2, с. 347).
К полицейским наказаниям, назначаемым физическим лицам за совершение нарушения, закон относит штраф и наказания в виде лишения или ограничения определенных прав, предусмотренных в ст. 131-14 УК (лишение водительских прав; запрещение использовать транспортные средства, принадлежащие осужденному; конфискация оружия или предмета, который использовался или предназначался для совершения преступного деяния, или предмета, являющегося его результатом; лишение разрешения на охоту; запрещение на срок не более одного года выдавать чеки и пользоваться кредитными карточками; и т.п.). Причем эти наказания не исключают назначения одного или нескольких дополнительных наказаний, предусмотренных в статьях 131-16 и 131-17 УК (лишение водительских прав; запрет на владение или ношение оружия; конфискация оружия; лишение разрешения на охоту; конфискация предмета, который использовался или предназначался для совершения преступного деяния, или предмета, являющегося его результатом; запрещения выдавать чеки; работа в общественных интересах в течение срока от двадцати до ста двадцати часов) (131-12 УК). (155, с. 16-18).
По такой же схеме – с учетом категорий преступлений, строится, как это уже было показано выше, система наказаний в УК Испании, который различает наказания строгие, менее строгие и небольшие (ст. 33 УК). (См.: 232, с. 21-22).
Также с учетом видов преступлений строится и система наказаний в мусульманском уголовном праве, основанном на принципах и положениях ислама (Иран, Пакистан, Ирак, Ливия, Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты и др.); а также на сочетании положений ислама и европейского континентального законодательства (Марокко, Сирия, Ливан, Иордания).
Все преступлений в мусульманском уголовном праве делятся на три группы: 1) «посягательства на права Аллаха» (вероотступничество, бунт, употребление спиртных напитков, прелюбодеяние, ложное обвинение в преступлении, кража, разбой), именуемые «хадд», 2) посягательства на права отдельных лиц, (основные виды преступлений против личности и др.), именуемые «кисас», и 3) иные правонарушения, (деяния, посягающие и на права Аллаха, и на частные интересы), именуемые «тазир». Соответственно этому, и наказания также делятся на три соответствующие категории: «хадд», «кисас» и «тазир».
Наказания категории «хадд» строго фиксированы, это наиболее строгие виды наказаний: телесные наказания, забитие камнями до смерти, отсечение руки или ноги, смертная казнь, высылка, лишение свободы. (224, с. 55-56).
Наказания категории «кисас», предполагают «воздаяние равным», однако возможна их замена другими мерами по желанию потерпевшей стороны. Например, за убийство полагается смертная казнь, но по желанию родственников убитого допускается принятие выкупа за кровь (дийа).
Наказания категории «тазир» назначаются по усмотрению суда, они мсогут заключаться в устном порицании, молчаливом осуждении, штрафе, бритьи головы, чернении лица, распятии на три дня без лишения жизни, телесных наказаниях, лишении свободы или смертной казни. (224, с. 56; 121, т. 2, с. 351).
Характерной чертой системы наказаний в мусульманском уголовном праве является устрашающий средневековый характер наказаний, предусматриваются телесные и членовредительские наказания, квалифицированные виды смертной казни. В целях устрашения в некоторых исламских странах (например, Иран, Пакистан) практикуется публичное исполнение, вплоть до трансляции по телевидению, указанных видов наказаний.
Ученые, исследовавшие мусульманское уголовное право в качестве особой правовой системы, оценивают ее «крайне архаичное, отражающе взгляды средневековья», «право привилегий «верных» перед «неверными», мужчин перед женщинами, знатных перед простыми людьми», многие положения которого, прежде всего в части применения наказаний, «противоречат общепризнанным и закрепленным в решениях ООН, Совета Европы нормам о правах человека» и поэтому, «несмотря на оживление и распространение мусульманского права, особенно в странах арабского мира, оно не имеет исторической перспективы, являясь попыткой вернуть современное уголовное право к варварству и жестокости средневековья». (224, с. 57-58).
5. В связи с введением в ряде зарубежных государств (США, Нидерланды, Франция и др.) уголовной ответственности юридических лиц, законодательство этих стран предусматривает наряду с системой наказаний для физических лиц также отдельно специальную систему наказаний для юридических лиц. (113, с. 138; 121, т. 2, с. 344, 346). Вместе с тем, УК Испании 1995 г. и УК РФ 1996 г. не пошли этим «модным» путем.
Система наказаний для юридических лиц обычно включает штраф и иные наказания, затрагивающие имущественные интересы юридических лиц. Однако имеются и иные по направленности наказания - и в США, и во Франции, например, предусматривается наказание в виде распространения вынесенного судом приговора, дискредитирующее деловую репутацию осужденного юридического лица и др.
По УК Франции (ст. ст. 131-37, 137-38 УК) к юридическим лицам применяются уголовные и исправительные наказания в виде штрафа, максимальный размер которого пятикратно превышает размер штрафа, предусмотренного законом для физических лиц, а также, в случаях, предусмотренных законом, может быть применено одно или несколько наказаний, перечисленных в статье 131-39. УК: (ликвидация юридического лица в случаях, когда будет установлено, что это лицо было создано специально для совершения преступления или проступка, либо отошло от законной цели своего создания; запрещение осуществлять один или несколько видов профессиональной или общественной деятельности; помещение под судебный надзор; закрытие всех, одного или нескольких заведений предприятия, использовавшихся для совершения инкриминируемых действий; запрещение совершения сделок с государственными организациями; запрещение привлечения сбережений населения; запрещение выдавать чеки или использовать кредитные карточки; конфискация предмета, который использовался или предназначался для совершения преступного деяния, или предмета, явившегося его результатом; афиширование принятого судебного постановления или распространение информации о нем либо через прессу, либо через любые аудиовизуальные средства распространения информации). ( 155, с. 24-26).
За совершение нарушений УК Франции (ст. 131-40, 131-41) предусматривает в отношении юридических лиц применение полицейских наказаний в виде штрафа, максимальный размер которого пятикратно превышает размер штрафа, предусмотренного законом для физических лиц, или одного или нескольких наказаний в виде лишения или ограничения прав, предусмотренных в статье 131-42 УК (запрещение, на срок не более года, выдавать чеки или использовать кредитные карточки; конфискация предмета, который использовался или предназначался для совершения преступного деяния, или предмета, явившегося его результатом). Эти наказания не исключают назначения одного или нескольких дополнительных наказаний, предусмотренных в статье 131-43 (конфискация предмета, который использовался или предназначался для совершения преступного деяния, или предмета, явившегося его результатом; запрещение, на срок не более трех лет, выдавать чеки).
Согласно статье 131-44 УК, в случаях, когда нарушение наказывается одним или несколькими дополнительными наказаниями, предусмотренными в статье 131-43, суд может объявить лишь это единственное дополнительное наказание или одно или несколько из назначенных дополнительных наказаний. (Там же, с. 26-27).
6. Как уже отмечалось выше, уголовное законодательство многих современных зарубежных стран предусматривает наряду с системой наказаний также систему т. н. «мер безопасности», в основе которой лежит социологическая теория «опасного состояния» личности. От уголовных наказаний эти меры отличаются по своему предназначению, юридической природе, основаниям и целям применения и продолжительности. Достаточным основанием применения мер безопасности считается признание «опасного состояния» определенного лица (в т.ч. психически больного, малолетнего и т. д.), вне зависимости от наличия или отсутствия вины данного лица в совершении преступления.
В отличие от наказания, меры безопасности не преследуют цели утверждения социальной справедливости, не требуется их соответствие характеру и степени общественной опасности деяния, т. е. идее справедливого воздаяния за содеянное. Эти меры направлены на нейтрализацию лица, совершившего общественно опасное деяние или представляющего опасность для общества, предупреждение его возможного противоправного поведения посредством изо-ляции и, по возможности, его ресоциализацию, устранение его «опасного состо-яния». Применение мер безопасности, в отличие от применения наказания, не ограничивается определенным сроком, оно длится до минования «опасного состояния» индивида.
Введение еще в 1908 г. английским Законом о предупреждении преступлений мер безопасности в отношении т. н. «привычных преступников» положило начало развитию этого института в уголовном законодательстве многих западных стран. Законодательство Англии о привычных преступниках неоднократно изменялось. Закон 1967 г. об уголовной юстиции ввел «продленное» тюремное заключение для «привычных преступников». В отношении алкоголиков, совершивших преступление, в качестве меры безопасности предусматривается содержание их в специально предназначенном заведении для алкоголиков с фактически тюремным режимом. В отношении психически больных лиц, совершивших общественно опасные деяния и признанных невменяемыми, применяется интернирование в специальное заведение. (113, с. 160).
Получил развитие т. н. институт поручительства, состоящий в принятии на себя лицом, как совершившим преступление, так и не совершавшим такового, обязательства хорошего поведения, с поручителями или без них. В случае невыполнения взятого обязательства лицо или его поручители обязаны внести в казну сумму, под которую они поручились. Нарушение ручательства может повлечь применение наказания в виде тюремного заключения на срок до шести месяцев. (Там же, с. 160 - 161).
 

 

Классификация видов наказаний в уголовном праве РФ.

Просмотров: 12 504
Разнообразие свойств уголовных наказаний, отмеченное выше, позволяет классифицировать их по различным основаниям – в зависимости от целей исследования, потребностей практики и иных обстоятельств. «Вопрос о классификации – один из важнейших в проблеме наказания: во-первых, для науки это прием, который не только вносит в изучение систему и порядок, но и предопределяет полноту и правильность выводов изучения; во-вторых, это существенно для разработки проблем уголовно - исполнительного права и применения положений педагогики, психологии и экономической науки в процессе исполнения наказания и эффективного достижения целей». (222, с. 321). В теории этот вопрос еще не нашел достаточно полного и четкого освещения, выводы различных авторов противоречивы, порой непоследовательны или недостаточно обоснованы.
Мы полагаем, что все возможные виды классификации, имеющие под собой достаточные основания и производимые в соответствии с правилами формальной логики, имеют «право на существование», полезны, обогащают наши знания о свойствах и возможностях отдельных видов наказаний и их системы в целом.
Наиболее значимыми в уголовно - правовом отношении нам представляются критерии, содержащиеся в самом уголовном законодательстве. При этом мы считаем неточными распространенные суждения, будто в законе прямо предусматривается лишь одно подразделение наказаний – по порядку назначения и юридической значимости на основные, дополнительные и меры, применяемые как в качестве основных, так и дополнительных. (222, с. 324). Мы полагаем, что в законе прямо предусмотрены как минимум три основания для деления наказаний на виды:
1) по степени строгости видов наказаний (ст. 44 УК);
2) по роли отдельных видов наказаний в реализации целей наказания – наказания основные и дополнительные (ст. 45 УК);
3) по «потенциальным возможностям» конкретных видов наказаний быть назначенными только в качестве основных, только в качестве дополнительных или в том и другим качестве (ст. 45 УК).
По первому из упомянутых критериев различаются все 13 видов наказаний: каждый в соответствии со степенью строгости содержащихся в нем ограничений занимает строго определенное законом место в системе, и это имеет, как было показано выше, важное значение при применении целого ряда институтов уголовного права. При этом неправильно думать, что такая классификация слишком дробна, будто отдельные виды наказаний не группируются в «классы».
Во-первых, каждый вид наказания по существу представляет собой небольшое, но достаточное сложное образование, имея внутреннюю градацию в зависимости от сроков, размеров, восприятия осужденным и т. п. Он может быть более строгим или менее строгим (например, лишение свободы на один год, десять лет или двадцать лет; конфискация имущества полная или частичная и т. д.). Во-вторых, можно выделить в системе наказаний и более крупные образования, различающиеся по степени строгости. К примеру: а) стоящая особняком как самый строгий вид наказания смертная казнь; б) группа весьма строгих видов наказаний, связанных с лишением свободы осужденного – пожизненное или срочное лишение свободы, содержание в дисциплинарной воинской части, арест, ограничение свободы, а также конфискация имущества; в) все иные виды наказаний – штраф, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград, обязательные работы, исправительные работы, степень строгости которых также может колебаться в зависимости от конкретных обстоятельств в весьма широких пределах от «средней степени строгости» до «небольшой степени строгости».
Соотношение степени строгости видов наказаний определено законом, поэтому оно является обязательным. Однако, во-первых, нельзя не учитывать, что это соотношение в известной мере условно, поскольку, как это уже отмечалось, степень строгости наказания зависит не только от его вида, но и от размера, срока, характера правоограничений, режима, иных условий отбывания и т. д. В законодательстве и в судебной практике нередко приходится сталкиваться с вопросом о том, какая из мер наказания является более строгой: например, три года лишения свободы или полная конфискация имущества, один год исправительных работ или два года лишения права занимать определенные должности, и т. д.? Для некоторых случаев закон установил количественные соотношения различных мер наказания между собой (см., напр., ст. ст. 71, 72 УК), однако в большинстве случаев ответить на такого рода вопросы весьма затруднительно. Между тем задача суда – в каждом случае назначить меру наказания осужденному и справедливую, и целесообразную. Поэтому, учитывая, что всего в законе предусмотреть невозможно, решение всех этих вопросов относится на оценочную деятельность суда.
Во-вторых, существует мнение, что установленное в законе соотношение степени строгости отдельных видов наказаний не является оптимальным. (228, с. 356; и др.). На наш взгляд, это мнение не может быть отвергнуто или принято без серьезного критического научного осмысления проблемы, с учетом и того важного обстоятельства, что с течением времени под влиянием различных социальных изменений соотношение строгости отдельных видов наказаний может изменяться.
При этом, однако, следует иметь в виду, что: «Если исходить из содержания видов наказания, то в отдельных случаях оказывается непросто указать, какое из них более сурово. Практически здесь многое зависит от конкретной личности осуждаемого, от его социального статуса и от той жизненной ситуации, в которой он находится. Так, одним человеком лишение права заниматься определенной деятельностью может восприниматься легче по сравнению со штрафом или исправительными работами, а другим наоборот». (223, с. 492). Суровость видов наказания следует оценивать комплексно с учетом как качественной, так и количественной их стороны. (Там же).
В ст. 45 УК, на наш взгляд, содержится еще два (а не одно, причем единственное, как принято считать в теории уголовного права) основания и, соответственно, вида классификации уголовных наказаний.
Согласно этой статье закона, именуемой «Основные и дополнительные виды наказаний»:
«1. Обязательные работы, исправительные работы, ограничение по военной службе, ограничение свободы, арест, содержание в дисциплинарной воинской части, лишение свободы на определенный срок, пожизненное лишение свободы, смертная казнь применяются только в качестве основных видов наказаний.
2. Штраф и лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью применяются в качестве как основных, так и дополнительных видов наказаний.
3. Лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград, а также конфискация имущества применяются только в качестве дополнительных видов наказаний».
В данной статье законодатель должен был – судя хотя бы по ее названию и по санкциям статей Особенной части УК – определить, исходя из выполняемой отдельными видами наказаний нагрузки, их роли в реализации стоящих перед наказаниями целей, какие виды наказаний относятся к основным, а какие - к дополнительным.
К сожалению, сделал он это не лучшим образом: непроизвольно – не задумываясь о критериях, в нарушение логических правил дихотомического деления и в противоречии с целями классификации, он разграничил все виды наказания не на две, а на три группы, фактически по другому основанию – в зависимости от установленной законом «потенциальной возможности» каждого отдельного вида наказания быть примененным только в качестве основного, только в качестве дополнительного, или в качестве как основного, так и дополнительного наказания.
Мотивы законодателя понятны: воспользовавшись таким приемом, он ушел от необходимости дважды перечислять наказания в виде штрафа и лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью – и среди основных, и среди дополнительных. Такой прием вполне обоснован и, возможно даже, предпочтителен с точки зрения законодательной техники.
Однако не все, что хорошо с точки зрения законодательно-технической, верно по существу. Нам уже приходилось критиковать подобную законодательную конструкцию, использовавшуюся и в прежнем уголовном законе, за ее непоследовательность и нечеткость. (58, с. 64-68). Некритическое прочтение и комментирование текста ст. 45 УК приводит к весьма распространенным ошибочным утверждениям в уголовно-правовой литературе, будто по порядку назначения все виды наказаний подразделяются на три категории, т. е. будто наряду с основными и дополнительными наказаниями, как равнозначная им, различается еще третья самостоятельная группа наказаний т. н. «смешанного типа», которые «могут применяться в качестве как основных, так и дополнительных». Исходя из такой трехчленной классификации даются также ошибочные определения основных и дополнительных наказаний: «основные наказания – это те, которые применяются только самостоятельно, и их нельзя присоединить ни какому другому наказанию», а «дополнительные наказания – это те, которые применяются только с основными, в дополнение к ним». (184, с. 278; 228, с. 356-357; 149, с. 374; 101, с. 72-73; и др.). Такие определения не только поверхностны, но и неправильны по существу, ибо исключают т. н. наказания «смешанного типа» как из числа основных, так и из числа дополнительных.
Примечательно, что подобные заблуждения проводятся во всех без исключения учебниках и комментариях к УК, в том числе и изданных в последние годы. Не случайно поэтому студенты на практических занятиях и при ответе на вопросы экзаменационного билета нередко «забывают» указывать среди основных и дополнительных наказания т. н. «смешанного типа» – штраф и лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.
По нашему мнению, следует придерживаться логических правил классификации явлений и различать виды классификации, проводимые по разным основаниям, не смешивая их и не подменяя друг другом. В данном случае как раз следует вести речь о двух разных видах классификации уголовных наказаний, производимых по двум различным основаниям, имеющих разные цели и самостоятельное значение.
Один из видов классификации осуществляется по «внутреннему» критерию – в зависимости от внутренних потенциальных возможностей отдельных видов наказаний: одни виды наказаний могут применяться только в качестве основных, другие – только в качестве дополнительных, возможности третьих шире – они могут применяться в качестве и основных, и дополнительных. Эти внутренние возможности наказаний находят выражение в особенностях «правового статуса» отдельных видов наказаний. Такая классификация возможна, и уголовное законодательство (ст. 45 УК) позволяет ее провести, она имеет определенное познавательное значение, в данном конкретном случае более удобна с точки зрения законодательной техники. Однако, во-первых, основанием такой классификации является не порядок применения наказаний, как принято считать в уголовно правовой литературе,(184, с. 278; 228, с. 356-357; 149, с. 374; 101, с. 72-73; и др.) а именно отмеченные выше внутренние потенциальные возможности отдельных видов наказания; во-вторых, эту классификацию следует отличать от деления наказаний в зависимости от их роли в реализации целей наказания; в третьих, такая классификация уступает по значимости последней – делению наказаний на основные и дополнительные виды по их роли в реализации целей наказания, поскольку она не дает возможности ни установить действительное соотношение основных и дополнительных видов наказания, что весьма важно для построения системы наказаний, ни выработать правильные определения основных и дополнительных наказаний, что также очень важно.
Основанием другого вида классификации служит «внешний» – по отношению к внутренним возможностям наказаний признак – выполняемая конкретными видами наказаний нагрузка, их роль в реализации целей, поставленных перед наказанием (или, что является лишь внешним выражением данного критерия, но чаще упоминается в уголовно-правовой литературе – порядок применения наказаний).
По данному основанию различаются наказания основные и дополнительные – соответственно выполняющие главную (основную) или вспомогательную (дополнительную) роль в реализации целей наказания. К основным наказаниям относятся девять видов наказания, перечисленных в ч. 1 ст. 45 УК, а также наказания «смешанного типа» – штраф и лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью. Соответственно, к дополнительным наказаниям относятся два вида наказания, перечисленные в ч. 3 ст. 45 УК, а также наказания «смешанного типа». По данному основанию не может быть выделена какая-либо третья, самостоятельная группа наказаний, равнозначная указанным двум, ибо нет какой-либо третьей, особой роли, кроме названных, в реализации целей наказания, как нет и особого, третьего порядка назначения наказаний, кроме как в качестве основных или дополнительных.
Штраф и лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью могут быть основными или дополнительными в зависимости от того, какую роль – основную или вспомогательную – им отводит в данном конкретном случае законодатель, имея в виду оптимальную реализацию целей наказания. К слову сказать, в законе предусматриваются несколько отличающиеся условия и порядок назначения штрафа и лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью – в зависимости от того, предусматривается ли их применение в качестве основных или в качестве дополнительных, что также свидетельствует, что одни и те же виды наказания могут приобретать различное качество в зависимости от указанного выше критерия. «По нашему мнению, если наказание применяется в дополнении к основному, оно выполняет функции дополнительного наказания, и именовать его следует не иначе как дополнительным наказанием. Тот же вид наказания, в соответствии с правовым статусом назначаемый в качестве основного, является основным наказанием. В зависимости от установленного законом порядке применения наказаний конкретные их виды могут назначаться либо в качестве основных, либо в качестве дополнительных – какого-то особого порядка назначения наказаний т. н. «смешанного типа» не существует». (71, с. 16).
Подразделение системы наказаний на основные и дополнительные виды, проводимое в уголовном законе, имеет важное значение, позволяя с большей полнотой учесть специфику преступления и особенности личности виновного при назначении наказания, эффективнее осуществлять карательное и воспитательно - предупредительное воздействие на осужденного, а также на условия, способствовавшие совершению им преступления.
Основные и дополнительные наказания имеют единое социальное назначение, единую сущность, общие цели и функции. Вместе с тем, они и существенно различаются – по их роли в реализации целей наказания и, соответственно, по содержанию, функциональным возможностям и порядку применения. Как две нерасторжимые противоположности, они взаимно исключают и взаимно предполагают существование друг друга.
 

 

Система наказаний в действующем уголовном праве РФ: понятие, признаки, уголовно - правовое значение.

Просмотров: 8 159
Разнообразие охраняемых уголовным правом общественных отношений, посягающих на них общественно опасных деяний, а также свойств личности преступников обусловливают необходимость строгой индивидуализации наказаний. Непременным условием этого является установление в законе широкого перечня разных по карательным, воспитательным и предупредительным возможностям видов уголовных наказаний. Поэтому традиционно в уголовных законах различных стран устанавливаются широкие перечни наказаний различных видов. В действующем уголовном законодательстве Российской Федерации (ст. 44 УК) предусматривается перечень, включающий тринадцать видов наказаний:
а) штраф;
б) лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью;
в) лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград;
г) обязательные работы;
д) исправительные работы;
е) ограничение по военной службе;
ж) конфискация имущества;
з) ограничение свободы;
и) арест;
к) содержание в дисциплинарной воинской части;
л) лишение свободы на определенный срок;
м) пожизненное лишение свободы;
н) смертная казнь.
Все эти виды наказаний различны по своему характеру, строгости и возможностям воздействия на осужденных, что позволяет суду в каждом конкретном случае назначать справедливую и наиболее целесообразную меру наказания лицу, виновному в совершении преступления. Разнообразие наказаний в законе - один из важнейших признаков предусмотренного законом перечня наказаний.
Другим его важнейшим признаком является исчерпывающая определенность в уголовном законе. В соответствии с классическим принципом «nullum crimen, nulla poena, sine lege» (нет преступления и нет наказания без указания о том в законе), суд может назначить осужденному лишь тот вид наказания, который указан в данном перечне, определенном уголовным законом. Никакую другую меру государственного воздействия в качестве уголовного наказания суд применить к виновному не может, сколь бы эффективной эта мера не представлялась суду. В этом заключается важная законодательная гарантия прав осужденных от произвола.
Еще одним важным признаком предусмотренного законом перечня наказаний является его упорядоченность. Все виды наказаний расположены в нем в соответствии со степенью строгости каждого из них. При этом важно отметить, что в новом Уголовном кодексе законодатель совершенно обоснованно использовал принцип построения перечня наказаний «от менее строгого к более строгому», который впервые в отечественном законотворчестве был применен в Руководящих началах по уголовному праву РСФСР 1919 г., но в дальнейшем был заменен на противоположный. Этот же принцип положен законодателем и в основу перечисления альтернативных видов наказания в санкциях статей Особенной части нового УК. Эти новации, а также прямое указание в законе (ч. 1 ст. 60 УК) о том, что «более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершенное преступление назначается только в случаях, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания», призваны психологически ориентировать суды на экономию мер уголовно - правовой репрессии.
В теории уголовного права перечень уголовных наказаний, обладающий отмеченными признаками, стало привычным именовать красивым научным термином «система наказаний», а последнюю определять не иначе как перечень. Так, устоявшимся в уголовно-правовой литературе является следующее ее определение: «Система наказаний – есть установленный в уголовном законе и строго обязательный для суда исчерпывающий перечень видов наказаний, расположенный в определенном порядке в соответствии со степенью их тяжести». (См., напр.: 184, с. 273; 222, с. 321; и др.).
В теории была высказана и иная точки зрения. К примеру, П.П. Осипов обоснованно утверждал, что «при таком подходе система наказаний сводится к простой сумме составляющих ее компонентов, а ее исследование - к анализу отдельных видов наказания», между тем как «знание частей еще не означает знания целого, так как свойства, связи и отношения системы гораздо богаче, чем свойства, связи и отношения ее компонентов». Исследование системы наказаний предполагает не только изучение отдельных видов наказаний, но в качестве предварительного условия – изучение системы в целом». (163, с. 69). О неудовлетворенности приведенным выше определением и необходимости «глубокого социально - правового анализа системы наказаний» заявлял также П.А. Фефелов. (236, с. 94).
Однако и в уголовно-правовой литературе последних лет издания система наказаний традиционно определяется как перечень.
На наш взгляд, подобные определения, сводящие понятие системы наказаний к простому (хотя и упорядоченному) их перечислению в законе, являются поверхностными и в принципе неправильными. Следуя логике подобных определений, можно было бы практически любое множество, перечисленное в законе (а то и независимо от перечисления в законе) в определенной последовательности, именовать системой. Очевидно, что этого не может быть, это было бы неправильным. В частности, в Уголовном кодексе РФ различных перечней немало – например, в ст. ст. 61, 63, 105, 111 и др., однако совершенно справедливо никто не наделяет их статусом системы.
Потому что система – это нечто большее, чем просто перечень, это не любое, а только особое состояние определенного множества. Чтобы какое-то множество могло быть наделено статусом системы, недостаточно, чтобы составляющие его элементы были просто перечислены в определенной последовательности, а надо, чтобы данное множество объективно обладало совокупностью необходимых системных (системообразующих) признаков.
Нам уже приходилось писать о том, что понятие «система» употребляется в различных областях социальной жизни и в самых разных значениях. Но при всей его многозначности термин «система» чаще применяется там, где речь идет о совокупности элементов, взаимосвязанных и упорядоченных.
Большинство авторов считает, что объект исследования может быть наделен статусом системы, если он, во-первых, имеет сложное строение, состоит из совокупности взаимосвязанных элементов; во-вторых, обладает целостностью, относительной выделенностью из окружающей среды и имеет интегративные качества, производные от качеств составляющих его элементов, но отличные от них; в-третьих, имеет устойчивые связи и характеризуется упорядоченностью элементов. (71, с. 13). Это, по нашему мнению, необходимый минимум свойств, которыми должно обладать некое множество, чтобы его можно было признать «системой». Это т.н. «системообразующие» свойства, выступающие своеобразными общими «критериями системности» элементов множества.
Система уголовных наказаний имеет в своей основе указанные системообразующие свойства, вполне соответствует этим «критериям системности».
Многоэлементность предусмотренной Уголовным кодексом РФ системы наказаний и многообразие свойств составляющих ее элементов определяют сложность ее строения. В системе наказаний различаются наказания основные и дополнительные, общие и специальные, связанные с исправительным воздействием и не связанные с таковым, разные по характеру, направленности и степени тяжести содержащихся в них правоограничений и т. д. При этом отдельные виды наказаний, которые могут рассматриваться как структурные подразделения системы наказаний, в свою очередь, имеют собственную внутреннюю, нередко сложную структуру.
Критерием системности уголовных наказаний является также оконченность, завершенность, исчерпывающая определенность элементов системы наказаний.
Важным системообразующим признаком системы наказаний является упорядоченность составляющих ее видов наказаний в уголовном законе. Это свойство системы наказаний имеет принципиальное и практическое значение, показывая, как оценивает законодатель соотносительную степень строгости отдельных видов наказаний, что очень важно для назначения судом справедливого наказания осужденному. В частности, в следующих случаях:
• при выборе меры наказания в пределах относительно - определенной санкции;
• при выборе меры наказания из нескольких, альтернативно предусмотренных в санкции;
• при необходимости избрания наказания более мягкого, чем предусмотрено законом (ст. 64 УК);
• при замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания (ст. 80 УК);
• при назначении наказания за неоконченное преступление (ч. ч. 2, 3 ст. 66 УК);
• при назначении наказания в случаях рецидива преступлений (ч. 2 ст. 68 УК);
• при назначении наказания по совокупности преступлений (ч. 2 ст. 69 УК);
• при назначении наказания по совокупности приговоров (ч. 4 ст. 70 УК);
• при решении вопроса об обратной силе уголовного закона (ст. 10 УК).
Все виды наказаний, составляющие систему наказаний, взаимно связаны, функционально взаимодействуют между собой и с «внешним миром». Это проявляется и в их законодательном регулировании, и в применении на практике.
Так, изменение содержания и (или) порядка применения одних видов наказания в уголовном законе влечет определенные «подвижки» в правовом регулировании содержания, порядка и условий применения «смежных» видов наказания. Эти изменения отражаются, безусловно, на характере и пределах применения как тех, так и других: расширение сферы или объема применения одних видов наказания неизбежно влечет за собой сужение сферы или объема применения других, и наоборот.
 

 

Цели уголовного наказания и механизм их реализации. -1

Просмотров: 3 040
1. Важной составляющей проблемы понятия уголовного наказания является определение целей уголовного наказания – тех конечных фактических результатов, которых стремится достичь государство, устанавливая уголовную ответственность, осуждая виновного в совершении преступления к той или иной мере наказания и применяя эту меру. (120, с. 201).
Непростая проблема целей уголовного наказания всегда находилась в центре научных дискуссий и неоднозначно решалась как в теории уголовного права, так и в уголовном законодательстве и на практике. Дискуссионность этой проблемы обусловлена ее сложностью и разными подходами к ее решению: вопрос о целях уголовного наказания имеет конкретно - исторический характер и на каждом историческом этапе определяется сложной совокупностью объективных и субъективных факторов, соотношение и роль которых по-разному, с разных позиций оцениваются разными учеными, законодателями и практиками. «В зависимости от потребностей господствующего класса, определяемых в конечном счете уровнем развития производительных сил и характером производственных отношений, уровня культурного развития общества, содержания господствующих философских идей, в различные времена, в различных государствах, в различных правовых системах перед наказанием выдвигались различные цели. Такими целями были возмездие, устрашение, социальная защита, ресоциализация, предупреждение преступлений». (41, с. 113).
Неоднозначно решалась проблема целей уголовного наказания и в отечественном уголовном праве – как в теории, так и в уголовном законодательстве (на практике над этой проблемой, к сожалению, не очень задумываются). (59, с. 48). Не вдаваясь глубоко в историю, рассмотрим современные нам подходы к определению целей уголовного уголовного наказания в теории и в уголовном законодательстве.
Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. в ст. 20, озаглавленной «Цели наказания», определил: «Наказание не только является карой за совершенное преступление, но и имеет целью исправление и перевоспитание осужденных в духе честного отношения к труду, точного исполнения законов, уважения к правилам социалистического общежития, а также предупреждения совершения новых преступлений как осужденными, так и иными лицами.
Наказание не имеет целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства».
В теории положения этой статьи истолковывались по-разному. По мнению многих ученых, законодатель определил в данной статье цели исправления и перевоспитания осужденных, общего и специального предупреждения преступлений как равнозначные. Ряд ученых, признавая эти цели, выделял среди них цели промежуточные и конечные, причем одни в качестве конечной цели называли предупреждение преступлений, другие – исправление и перевоспитание осужденных. Расхождения касались и вопросов о соотношении целей исправления и перевоспитания, общего и специального предупреждения. (См., напр.: 156, с. 37; 119, с. 39-50; и др.). Отдельные ученые полагали, что целями наказания могут быть признаны только общее и специальное предупреждение преступлений. (120, с. 201, 209-212; 169, с. 26-37). Ряд ученых к числу целей наказания относил кару или, как ее именовали некоторые авторы – «удовлетворение чувства справедливости членов общества». (См., напр.: 41, с. 114-120; 84, с. 138-147; 210, с. 99-103; и др.). Причем последняя точка зрения вызвала в теории наибольшие споры. (См. об этом: 158, с. 62; 120, с. 216-219; 119, с. 31-40; и др.).
Новый УК РФ 1996 г. в ч. 2 с. 43 несколько иначе определил цели уголовного наказания: «Наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения новых преступлений». Однако уже первые комментарии данной статьи обозначили наличие разночтений в трактовке перечисленных в ней целей, в частности, цели «восстановления социальной справедливости» – ее юридической природы, содержания и значения в соотношении с другими провозглашенными в законе целями наказания. Так, если В. Д. Филимонов по существу признает, что в основе цели «восстановления социальной справедливости» лежит «модификация цели кары», понимаемой «не как стремление к простому возмездию, а как задача удовлетворения общественного правосознания, дестабилизированного фактом совершения преступления». (153, с. 96). То по мнению А. В. Наумова, «восстановление социальной справедливости, заложенное в уголовном наказании и связанное с его карательным содержанием, не означает, что наказание преследует цель кары по отношению к преступнику. Наказание, даже самое суровое, применяется не для того, чтобы причинить осужденному моральные и физические страдания». (149, с. 364-365).
Таким образом, налицо предпосылки для сохранения и в новом российском уголовном праве споров о том, является ли кара одной из целей уголовного наказания. Очевидно, что, во-первых, сама по себе замена терминов (отказ в законе от использования «неудобного» термина «кара» и замена его оборотом «восстановление социальной справедливости») не способна решить эту непростую проблему и что, во-вторых, понятие «кара» не является чем-то надуманным, малозначительным, от чего можно просто отмахнуться, лишь исключив его из употребления в надежде, что оно вскоре забудется.
Термин «кара», образно выражаясь, цепко держит нас за фалды сюртука, несмотря на наши попытки «отбиться» от него, уйти от этого «скомпрометированного» родством с местью и талионом термина или каким-либо образом «облагородить» его, например, высоким сравнением со справедливостью. Эта его «цепкость» объясняется тем, что, как уже отмечалось выше, понятие кары – весьма важное, по существу ключевое понятие всего учения об уголовной ответственности и уголовном наказании, за ним стоит целое явление. Причем явление реальное и объективно необходимое: наказание должно назначаться за то, что лицо совершило, и в меру того, что оно совершило, другого, более надежного и основательного критерия избрания справедливой меры наказания, как известно, не существует. И суть данного явления не изменится, будем ли мы именовать его «неблагородным» термином «кара» или «благородным» понятием – «восстановление социальной справедливости».
2. Понятие кары в уголовном праве необходимо – об этом мы уже писали. Проблема в данном случае в том, следует ли кару ставить перед уголовным наказанием в качестве одной из его целей, и если ставить, то каково ее содержание? По этой проблеме, как известно, и расходятся ученые.
Большая группа известных ученых: Н. А. Беляев, И. И. Карпец, В. Г. Смирнов, А. Н. Тарбагаев, Д. О. Хан-Магомедов, М. И. Якубович и другие придерживаются точки зрения, что кара является одной из целей уголовного наказания. Не единственной и не главной, но непременной и весьма важной. Это ближайшая цель, достигаемая уже самим фактом осуждения виновного и назначения ему меры наказания за то, что он совершил и в меру того, что он совершил. Это цель промежуточная, служащая этапом на пути достижения других – более «рациональных и высоких» целей наказания – исправления виновного и предупреждения преступлений. Как пишет Н. А. Беляев: «вопрос, является ли кара целью наказания, тождествен вопросу, соответствует ли с точки зрения справедливости тяжесть наказания тяжести совершенного преступления, соответствуют ли тяготы и лишения, входящие в содержание назначенного наказания, тому злу, которое преступник причинил обществу, удовлетворено ли чувство справедливости советского общества назначенным наказанием?». (41, с. 117; 84, 138-147; 210, с. 99-103; и др.).
Другая большая группа известных ученых-юристов: Н. С. Алексеев, А. А. Герцензон, И. С. Ной, Н. А. Стручков, А. А. Пионтковский, М. Д. Шаргородский, С. В. Полубинская и другие, высказались категорически против признания кары целью уголовного наказания. (158, с. 62; 120, с. 216-229; 119, с. 31-40; 169, с. 12-15; и др.). Их доводы заключаются в следующем. Кара является сущностью уголовного наказания, понятия кары и наказания тождественны, поэтому утверждение, что кара является целью наказания «означало бы, что наказание для нас – самоцель». (119, с. 39). А поскольку оба эти понятия отождествляются авторами данной точки зрения со страданием, получается, что целью наказания провозглашается причинение страданий. Страдания причиняются ради страданий, а это, естественно, негуманно и нерационально, способно привести к необоснованному ужесточению карательной практики.
Некоторые из сторонников данной точки зрения приводят довод, что кара является элементом содержания наказания и служит средством реализации стоящих перед наказанием целей, поэтому сама не может быть признана целью наказания, иначе «в таком случае цель наказания смешивается со средством, необходимым для ее осуществления». (158, с. 62). Высказывались и идеологические возражения: что в основе взгляда на наказание как на возмездие и кару «лежат чуждые нам идеалистические, как правило, религиозные взгляды», и что признание кары целью наказания неприемлемо для нашего уголовного права, поскольку на такой позиции стоят реакционные буржуазные законодательные органы и ученые. (120, с. 216-217).
Таковы в общих чертах две различные позиции ученых, на одну из которых вынужден становиться каждый задумывающийся над проблемой целей уголовного наказания. И так может продолжаться бесконечно.
Между тем, как представляется, ситуация не является такой уж безысходной. В современных условиях отмеченные расхождения, большинство которых носит субъективный характер, могут и, на наш взгляд, должны быть преодолены. Необходимо взаимопонимание, поиск компромиссов на основе того общего, что объединяет различные позиции.
По нашему мнению, это вполне осуществимо: предпосылки для этого созданы в новом уголовном законе (ч. 2 ст. 43 УК), шаг навстречу взаимопониманию делают сторонники цели кары, позиция которых, действительно, как это вполне обоснованно отмечает В. Д. Филимонов, говоря о модификации цели кары, (133, с. 96) существенным образом смягчена. (Ср, напр.: точку зрения М.М. Исаева и Б.С. Маньковского – 83, с. 428-430; 197, с. 341; и Н.А. Беляева - 41, с. 115 и след.; И.И. Карпеца - 84, с. 138-152). В настоящее время ученые отказались от многих идеологических догматов, определявших их воззрения, в частности, и на проблему кары, продвинулись в понимании содержания и значения в современных условиях таких понятий как «справедливость», «кара», «возмездие» и т. д. Наконец, основой для сближения указанных позиций могло бы стать и предлагаемое нами видение проблемы действительного содержания и значения кары в уголовном праве.
Такое сближение, безусловно, должно быть встречным, двусторонним. С одной стороны, следовало бы, по нашему мнению, согласиться, что провозглашенная в новом Уголовном кодексе цель «восстановления социальной справедливости» имеет своим основным содержанием кару: осуждение, порицание совершенного преступления и лица, виновного в его совершении, и адекватное (справедливое) воздаяние виновному за содеянное и в соответствии с тяжестью содеянного. Провозглашение указанной цели в законодательстве есть, на наш взгляд, официальное признание законодателем кары в качестве одной из целей уголовного наказания, хоть и в такой - завуалированной, «облагороженной» форме. (Вспомним, что именно подобную формулировку цели кары предлагали в свое время Н. А. Беляев и некоторые другие ученые: “удовлетворение чувства справедливости членов общества”. – См., напр.: 41, с. 115-120).
В соответствии с этой целью, суд должен назначить наказание в каждом случае (и только в таком случае), когда совершенным преступлением нарушены отношения социальной справедливости, которые могут быть восстановлены не иначе как при помощи мер уголовного наказания, при этом избранная судом мера наказания должна быть способна по своим потенциальным возможностям (по характеру и размеру) восстановить нарушенную преступлением социальную справедливость. Официальное признание указанной цели законодателем представляется нам вполне закономерным и обоснованным. Заложенные в ее содержание требования неотвратимости и соразмерности воздаяния лицу, виновному в совершении преступления – наиболее разумные и отвечающие идее справедливости критерии того, какой должна быть реакция государства на преступление, эти требования объективно необходимы.
С другой стороны, необходимо признать, что рассматриваемая цель – назовем ли мы ее «восстановлением социальной справедливости» или карой – не предполагает «намеренное причинение страданий», необоснованное стремление к устрашению или ужесточению наказаний.
Представляется бесспорным утверждение А. В. Наумова и других авторов, что наказание, даже самое суровое, не может применяться для того, чтобы причинить осужденному моральные и физические страдания. Безусловно, это так. С этим нельзя не согласиться. Но это не аргумент против признания кары целью уголовного наказания. Поскольку, как было показано выше – и в этом нам видится одна из предпосылок для нахождения согласия в упомянутом споре – кару и страдание не следует отождествлять, это не одно и то же.
Кара – это справедливое осуждение совершенного преступления и личности виновного, объективное в своей основе соразмерное воздаяние ему за содеянное. Страдание же – это субъективное восприятие кары конкретным виновным. Соответственно, они не обязательно сопутствуют друг другу. Как страдание зачастую имеет место независимо от применения кары, так и кара не всегда причиняет страдание; кроме того, кара может вызывать и иные, кроме страдания, чувства у осужденного: раскаяние, стыд, страх, жалость и т. п. Отождествление кары со страданием является ошибочным, и уж тем более намеренное причинение страданий не может становиться перед наказанием в качестве его цели.
 

 

Цели уголовного наказания и механизм их реализации. -2

Просмотров: 3 603
4. Одним из основных аргументов против признания кары целью уголовного наказания было распространенное мнение, что кара и наказание – это тождественные понятия, в связи с чем «нельзя рассматривать кару как цель наказания, ибо такое утверждение означало бы, что наказание для нас самоцель». (120, с. 39). Поскольку же, по мнению сторонников данной точки зрения, указанные понятия тождественны не только между собой, но и с понятием страдания, получается, что цель кары имеет своим содержанием причинение страданий.
Однако этот аргумент не срабатывает, потому что, как уже было показано выше, понятия кары и наказания не являются тождественными между собой и несводимы к страданию. Уголовное наказание применяется судом не ради наказания же, и не в целях причинения страданий виновному – оно применяется во имя утверждения идеи социальной справедливости, которая состоит в требовании неотвратимой и справедливой кары: чтобы каждое лицо, виновное в совершении преступления, и само это преступление, получили соответствующую (соразмерную, адекватную-справедливую) оценку государства в форме осуждения, порицания, и виновное лицо претерпело неблагоприятные последствия содеянного на личном жизненном опыте, что способствовало бы его исправлению и предупреждению новых преступлений.
На наш взгляд, и мы об этом уже писали, цель кары несет в себе все-таки, несмотря на известное предубеждение против нее, более позитивную, чем негативную нагрузку, значительный положительный заряд, который заключается в следующем:
1) цель кары не имеет своим содержанием намеренное причинение физических или психических страданий и лишений, либо каких-то «излишних», обусловленных только этой целью специальных правоограничений в отношении виновного;
2) цель кары состоит в справедливой реакции государства на совершение преступления, которая проявляется в форме осуждения, порицания совершенного преступления и лица, виновного в его совершении, и применении при необходимости предусмотренных законом правоограничений в отношении последнего за то, что это лицо совершило, и в меру того, что оно совершило, с тем чтобы оказать на осужденного необходимое воспитательно-психологическое и иное предупредительное воздействие, вызвать определенные положительные изменения в его личности и т. п. Следует отметить, что реализация цели кары удовлетворяет чувство справедливости и общественности, и самого осужденного. Конечно, последний не очень задумывается над этим и далеко не всегда согласен со справедливым воздаянием, не прочь уклониться от него, однако, отсутствие справедливого воздаяния отрицательно сказывается на его правосознании и, соответственно, на реализации целей наказания: если воздаяние не последует вовсе, либо будет необоснованно мягким, субъект оценивает это как проявление слабости власти и воспринимает как безнаказанность и вседозволенность; если же воздаяние будет чрезмерно строгим, оно оценивается субъектом как несправедливая жестокость и вызывает у него чувство озлобленности. И в том, и в другом случаях реализация целей исправления осужденного и предупреждения новых преступлений будет связана с дополнительными трудностями. Справедливой кары требует в отношении преступников и общественное правосознание, и не учитывать его при определении наказания виновному было бы неправильно, (см. об этом: 33, с. 114-120) хотя бы из тех соображений, что мы рассчитываем на ее содействие в борьбе с постигшим нас валом преступности;
3) цель кары предполагает также неотвратимость и равенство ответственности виновных: каждый виновный в совершении преступления должен ответить за содеянное, но ни один безвинный не может быть привлечен к ответственности; все лица, совершившие одинаковые по степени тяжести преступления, при прочих равных условиях подлежат одинаковой ответственности, при разной степени тяжести преступлений – ответственность разная, поскольку иное несправедливо;
4) кара является не единственной и не главной, но непременной и весьма важной целью уголовного наказания. Это ближайшая, т. н. «промежуточная» цель уголовного наказания, которая служит необходимым этапом на пути осуществления других – перспективных его целей – исправления осужденного и предупреждения новых преступлений. Причем во многих случаях эта цель оказывается единственной реально достигаемой в результате применения уголовного наказания.
Уголовное наказание применяется, безусловно, ради рациональных целей исправления осужденного и предупреждения новых преступлений как со стороны осужденного, так и со стороны иных неустойчивых в социально-нравственном отношении граждан, но достижение этих перспективных, отдаленных во времени целей невозможно, если не будет достигнута первая из целей, ближайшая из них: если, к примеру, наказание не будет назначено виновному или, напротив, будет назначено невиновному, либо мера наказания будет избрана необоснованно мягкая или необоснованно строгая.
Поэтому первая из целей, встающая перед судом, решающим вопрос об избрании меры ответственности в отношении виновного – это цель: как воздать по справедливости, обеспечить справедливое наказание ему с учетом всех обстоятельств уголовного дела, т. е. цель кары, «восстановления социальной справедливости». Такой «приоритет» цели кары вытекает, в частности, и из закона – из ч. 2 ст. 43 и ч. 1 ст. 60 УК РФ.
Те другие – перспективные цели будут достигнуты лишь в будущем, в перспективе, для их реализации необходимо еще приложить дополнительные, порой весьма значительные усилия, использовать многие возможности и в первую очередь потенциальные возможности уголовного наказания. Но эти цели могут и не быть достигнуты – нередко именно таким результатом и заканчиваются исполнение назначенного виновному наказания: отбывшее меру наказания лицо не исправилось и вновь совершило преступление, т. е. в отношении его не достигнуты ни цели исправления, ни специального предупреждения, под вопросом и общепредупредительный результат. Как оценивать в таких случаях всю ту большую, зачастую огромную работу, проделанную компетентными органами по раскрытию преступления, изобличению виновного, осуществлению правосудия, исполнению наказания – признавать ли ее безрезультатной и бессмысленной?
По нашему мнению, нет, одна цель – кары, справедливого воздаяния достигается практически всегда (конечно, при условии правильного избрания справедливой меры наказания, а это имеет место хоть и не всегда, но в подавляющем большинстве случаев) – и это немалый урок лицу, претерпевшему наказание, и иным неустойчивым лицам, и это положительная эмоция иных граждан, общественности, испытывающих удовлетворение от справедливого наказания виновного. (Следует, по нашему мнению, поддержать Н. А. Беляева в его критике позиции авторов, отрицающих целесообразность и необходимость удовлетворения чувства справедливости граждан государства при назначении уголовного наказания. (См.: 41, с. 114-120.) Вправе ли мы призывать граждан к активному противодействию преступным проявлениям, без чего невозможна успешная борьба с ними, отказываясь уважать их правовые воззрения и чувства?).
Если же встать на позицию отрицания цели кары, то указанный труд придется признать «сизифовым», безрезультатным. Реализуемая в основном гипотетически, да и то не всегда, цель общего предупреждения, сама по себе, когда другие цели наказания не достигнуты, не может, с нашей точки зрения считаться достаточным результатом применения наказания, как это полагают некоторые авторы.
Реализация цели кары служит необходимой предпосылкой, определенной ступенью и, следовательно, в какой-то мере средством осуществления иных – перспективных целей, стоящих перед наказанием.
5. И. С. Ной и некоторые другие авторы полагают, что кара не может быть признана целью уголовного наказания, потому что она (авторы обычно отождествляют ее со страданием) входит в содержание уголовного наказания и служит средством реализации стоящих перед наказанием целей, смешивать же цель наказания со средством, необходимым для ее реализации, недопустимо. (158, с. 62).
По мнению же Н. А. Беляева, «такая постановка вопроса неправильна с позиции диалектического материализма. Нельзя одно явление рассматривать всегда только как средство, а другое – всегда только как цель. Диалектика заключается в том, что одно и то же явление может выступать как цель и в то же время быть средством достижения другой цели. Например, исправление и перевоспитание преступника есть цель наказания, и одновременно исправление и перевоспитание выступают как средство достижения цели ликвидации преступности, которая в данной взаимосвязи выступает в качестве цели». (41, с. 115). Такого же мнения придерживается А. Н. Тарбагаев, полагающий, что указанное положение И. С. Ноя «противоречит диалектической взаимосвязи философских категорий «цель» и «средство». В практической деятельности средство, до овладения им, само служит целью». (210, с. 100). И с точки зрения Д. А. Керимова, каждая ближайшая правовая цель является ступенью, звеном в цепи, связывающей ее с перспективной целью, которая в свою очередь является средством достижения конечной цели. (89, с. 378).
Таким образом, упомянутыми авторами единогласно признается, что кара (лишения, ограничения, страдания) входит в содержание наказания, является его неотъемлемым свойством и служит средством осуществления целей наказания. Но одни авторы полагают, что это исключает признание кары также целью наказания, другие – что такая возможность не исключается: кара, по их мнению, является ближайшей целью наказания и одновременно средством реализации других целей наказания: исправления виновного и предупреждения новых преступлений.
Имея собственную точку зрения на данную проблему, мы полагаем, что решаться она должна в общем контексте нашей концепции о соотношении кары и уголовного наказания на общеметодологической основе философского учения о соотношении сущности и явления, содержания и формы, целей и средств их осуществления. С этих позиций нам представляется наиболее логичной следующая схема.
Уголовное наказание является по своей сути карой за совершение преступления, эта его суть проявляется (не может не проявляться) в его же содержании в качестве одного из основных свойств наказания, которое является средством реализации стоящих перед наказанием целей и прежде всего ближайшей, одноименной цели – воздать за содеянное, покарать, «восстановить справедливость».
На наш взгляд, то обстоятельство, что кару мы признаем одновременно: сущностью уголовного наказания, одним из элементов его содержания и одной из его функций, вовсе не противоречит идее признания кары одной из целей наказания. Напротив, четко обозначенная цель кары указывает смысл и направление реализации сущности уголовного наказания и одноименных элемента его содержания и функции. Более того, один из элементов содержания и одна из функций наказания потому и именуются карой, что одной из целей наказания является кара, ибо цели определяют выбор средств их реализации. Данная ситуация свидетельствует лишь о полисемии, т. е. многозначности употребления термина «кара».
Диалектика взаимного соотношения понятий наказания и кары, с учетом многозначности последнего, нам представляется следующим образом. Всякая вещь, явление или понятие обладает своей внутренней сущностью, т. е. основными, самыми главными специфическими свойствами, которые составляют ее «самость», собственное лицо и позволяют отличить от всех иных вещей, явлений, понятий. «Социальная сущность всего того, что порождено человечеством – это их роль, назначение в обществе». (94, с. 12). Сущность, т. е. самое главное, атрибутивное свойство уголовного наказания, определяющее смысл его существования в обществе – выше мы уже обстоятельно аргументировали это: быть материализованным выражением - формой реагирования государства на акт преступного поведения виновного, формой негативной оценки, осуждения, порицания государством совершенного преступления и личности виновного, т. е. быть формой реализации кары.
Это главное, сущностное свойство неизбежно находит выражение в содержании соответствующей вещи, явления или понятия. Сознательное использование человеком того или иного предмета, явления или понятия производится в соответствии с их сущностью, с их предназначением в обществе, ради реализации их сущностных свойств: данная вещь, явление или понятие потому и используются человеком, что последнему потребовались соответствующие сущностные, «потребительные» свойства данного предмета, явления, понятия.
Человек создает, приобретает и использует соответствующие предметы, явления, понятия, реализует их сущностные свойства для достижения каких-то ин-тересующих его целей, т. е. сущностные свойства входят в содержание понятия, предмета, явления и, соответственно, становятся средствами реализации поставленных субъектом целей.
Применительно к предмету настоящего исследования изложенное означает, что кара, являющаяся главным атрибутивным свойством наказания, его сущностью, находит выражение в содержании уголовного наказания в качестве одного из его свойств, одного из элементов содержании наказания в виде выра-женного в обвинительном приговоре осуждения виновного и совершенного им преступления и определенной судом в соответствии с законом меры правоограничений. Это выраженное в содержании наказания его сущностное свойство и есть то главное «потребительное свойство», ради использования которого наказание существует и применяется, оно и служит основным специфическим средством реализации стоящих перед наказанием целей: исправления виновного, предупреждения преступлений, но прежде всего одноименной цели – кары, «восстановления социальной справедливости». Цель определяет выбор средств ее осуществления, т. е. в конечном итоге и выбор соответствующих сущностных свойств наказания и характер функций, т. е. основных направлений наиболее целесообразного использования выбранных средств.
Исходя из изложенного, представляется вполне логичным сущность уголовного наказания, ее проявление вовне в качестве элемента содержания наказания, основного направления реализации соответствующего сущностного свойства и элемента содержания, а также цель, на осуществление которой направлена реализация указанного свойства, именовать одним и тем же термином – «кара». Если кара как сущность наказания означает укор, осуждение, порицание виновного в совершении преступления, за то, что он совершил преступление, и в меру того, что он совершил; кара как элемент содержания наказания – это отрицательная оценка, осуждение, порицание виновного и совершенного им преступления и применение объективных правоограничений к виновному, которые не обязательно всегда, но как правило, влекут субъективные переживания, страдания, иные эмоции осужденного; карательная функция наказания состоит в практической реализации сущности и содержания указанного элемента наказания; наконец, кара как цель уголовного наказания предполагает, что упомянутые осуждение и правоограничения должны быть неотвратимыми и справедливыми, мера наказания, назначенная виновному, должна служить утверждению справедливости, исправлению осужденного и предупреждению новых преступлений.
Понимать кару только как сущность наказания недостаточно, в качестве таковой она не раскрывает весь свой потенциал и, в частности, не стимулирует желаемое поведение осужденного, стимулируют лишь мотив и цель. Поэтому суд, имеющий в виду обеспечить справедливое наказание подсудимому, должен сознательно, целенаправленно к этому стремиться – иметь перед собой обеспечение справедливости в качестве влекущей к себе цели.
 

 

Наказание в уголовном праве – принуждение или кара?

Просмотров: 3 944
В кардинально меняющихся социально-исторических условиях представляется необходимым по-новому взглянуть на некоторые устоявшиеся и, казалось бы, незыблемые, но на деле далеко не бесспорные основополагающие понятия, относящиеся к институту уголовного наказания, которые, к сожалению, и в уголовно - правовой литературе, и в новом Уголовном кодексе Российской Федерации трактуются неоднозначно и зачастую с прежних – устаревших, на наш взгляд, позиций.
В новых подходах, прежде всего, нуждается исследование различных аспектов проблемы понятия уголовного наказания – сущности и содержания наказания, его функциональных возможностей и целей, а также самого определения понятия уголовного наказания в законе и в теории.
Понятие уголовного наказания в отечественном уголовном законодательстве впервые дано в ст. 7 Руководящих начал по уголовному праву РСФСР 1919 г.: «наказание – это те меры принудительного воздействия, посредством которых власть обеспечивает данный порядок общественных отношений от нарушителей (преступников)». В дальнейшем в законодательстве определений уголовного наказания не приводилось – вплоть до нового УК РФ 1996 г.
Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. и УК РСФСР 1960 г., не содержавшие прямого нормативного определения понятия уголовного наказания, давали, однако, основание полагать, что законодатель в ч. 1 cт. 20 Основ и УК фразой: «наказание не только является карой за совершенное преступление, но и имеет целью...» определяет уголовное наказание как кару. В теории большинство ученых, признавая, что наказание по своей сущности «является уголовной карой», (120, с. 193) что «всякое наказание представляет собой кару за совершенное виновным преступление», (119, с. 26; 41, с. 64) тем не менее, определяют уголовное наказание как меру государственного принуждения. (120, с. 193; 156, с. 155; 41, с. 14; 119, с. 29-30; 169, с. 6-8; и др.).
Однако имеются и иные точки зрения. Так, С.И. Дементьев, к примеру, полагает, что «наказание есть кара, то есть преднамеренное причинение виновному установленных законом страданий и лишений, специально рассчитанных на то, что он будет их претерпевать». (64, с. 45) А.И. Марцев отмечает, что «уголовное наказание представляет собой совокупность ограничений, которые государство устанавливает для осужденных, реализация которых обеспечивается государственным принуждением». (135, с. 18).
В уголовно-правовой литературе понятие уголовного наказания используется в самых разных значениях:
• как реакция государства на совершенное преступление;
• как правовое последствие совершения преступления (вариант: осуждения за совершение преступления);
• как способ (форма) уголовной ответственности;
• как средство (орудие, мера) уголовно-правового воздействия на виновного в совершении преступления;
• как средство (орудие, инструмент) уголовно-правовой борьбы с преступлениями;
• как кара (воздаяние) виновному за содеянное;
• как форма (мера) государственного принуждения, применяемого в отношении виновного;
• как боль (лишения, страдания), некий ущерб, причиняемый на основе судебного приговора виновному в совершении преступления; и т.д. (См. об этом: 156, с. 155; 208, т. 2, с. 5-7, 91-93; 119, с. 26-30; 120, с. 193-201; 84, с. 72-74, 81; 149, с. 358; 222, с. 311-315; и др.).
Представляется, что каждое из указанных значений, раскрывая какую-то особую грань, особое свойство такого многогранного явления, как уголовное наказание, имеет «право на существование» и теоретически может быть отражено в понятии наказания или даже принято за основу при его определении. Однако, поскольку каждое явление обладает своей особой сущностью, которая в первую очередь и должна найти отражение в его определении, среди приведенного многообразия значений и свойств наказания должно быть выделено то главное, что только и составляет сущность данного явления и понятия о нем – его наиболее важные, характерные свойства, определяющие смысл его существования, социальное предназначение и роль в жизни общества.
При разработке Основ уголовного законодательства Союза ССР и республик 1991 г. и нового УК РФ 1996 г. таким главным, определяющим значением уголовного наказания вновь, как и в Руководящих началах 1919 г., признано то обстоятельство, что оно «есть мера государственного принуждения». Так, согласно ч. 1 ст.43 УК РФ 1996 г.: «Наказание есть мера государственного принуждения, назначаемая по приговору суда. Наказание применяется к лицу, признанному виновным в совершении преступления, и заключается в предусмотренном настоящим Кодексом лишении или ограничении прав и свобод этого лица».
В. Д. Филимонов, комментируя данную норму, пишет, что: «Отказ нового Уголовного кодекса от определения наказания как кары за совершенное преступление имеет свои основания. Основная причина этого отказа состоит в том, что слова «наказание» и «кара» – синонимы. Поэтому определение наказания как кары ничего для выяснения содержания этого явления не дает. Определение наказания как меры государственного принуждения, напротив, указывает на наиболее существенные его признаки». (153, с. 95).
По нашему мнению, данная точка зрения не является бесспорной, и предлагаемое в теории и в новом уголовном законе определение наказания как меры государственного принуждения является небезукоризненным – неточным и неправильным по существу.
Во-первых, неправильно сводить понятие уголовного наказания лишь к понятию «меры, назначаемой приговором суда», игнорируя многозначность этого понятия. Ведь наказание в уголовном праве – это и общее понятие «наказание» – правовой институт, и конкретные «виды наказаний», и «мера наказания, указанная в санкции», и «мера наказания, определенная приговором суда», а некоторые ученые выделяют еще и понятие «род наказания». (119, с. 53-54). Все эти значения уголовного наказания весьма важны, и они не могут быть обойдены при определении понятия «уголовное наказание».
Во-вторых, неправильно полагать, что «наиболее существенным признаком» наказания является принуждение. На наш взгляд, сущность уголовного наказания не может быть сведена к государственному принуждению. «Принуждать», – согласно Толковому словарю В. Даля, – значит: «приневолить», «силовать», «заставлять», «неволить», «вынуждать». (62, т. 3, с. 431). Синонимами этого термина являются: «насилие, сила, давление, нажим». (33, с. 418).
Уголовное наказание, безусловно, как правило, связано с принуждением, но отнюдь не всегда и не обязательно. Наказание возможно и без принуждения. Пусть в основном теоретически и лишь иногда на практике, но возможно, что, для реализации целей наказания принуждения не потребуется. Наиболее яркие тому примеры мы находим в литературе. Родион Раскольников в романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» добровольно и с радостью принимает наказание «как разрешение внутреннего противоречия, как успокоение наболевшей души; в грядущем труде и страданиях увидит он только спасительные средства, побуждающие к раскаянию и заглажению прошлого». (208, т. 2, с. 88-89). О праве преступника требовать применения наказания как примирения со своей разумной сущностью писали древнегреческие философы Платон и Аристотель, а также Гегель и другие мыслители. И в современных условиях нам не кажется столь уж невероятным, когда человек, совершивший преступление, к примеру, под влиянием неблагоприятно сложившихся обстоятельств, в порыве страсти, из ревности или мести, искренне раскаивается в содеянном (особенно если это связано с причинением смерти или иного вреда близкому человеку), является добровольно с повинной и предает себя правосудию, имея в виду найти успокоение нравственным страданиям, искупить вину претерпеванием неблагоприятных последствий причиненного им зла. (См., напр.: 46).
Принуждение, насилие – не может быть признано сущностью уголовного наказания. Наказание обеспечивается, когда это необходимо, возможностью государственного принуждения, но само, по своей сути, принуждением не является. Принуждение – это лишь один из признаков уголовного наказания, причем не главный, а второстепенный, указывающий лишь на то, чем и как обеспечивается реализация функциональных возможностей наказания. Главное же в наказании – не то, чем и как обеспечивается реализация его потенциала, а то, чем наказание является по своей сути, в чем его предназначение, причины и смысл возникновения и использования, а также, конечно же, его потенциальные возможности по реализации стоящих перед ним целей. Анализ вопроса показывает, что сущность наказания состоит в его свойстве быть материализованным выражением (формой) реагирования государства на акт преступного поведения виновного, формой осуждения, порицания виновного и совершенного им преступления, формой, содержанием которой являются определенные законом правоограничения, возлагаемые по приговору суда на осужденного с целью оказать на него требуемое психологическое и иное предупредительное воздействие и тем вызвать положительные изменения в его личности, чтобы в дальнейшем это лицо не совершало преступлений. Иными словами, уголовное наказание является по своей сути не принуждением, а карой, оно служит одной из форм реализации кары – осуждения, порицания осужденного и совершенного им преступления. Следовательно, и определять уголовное наказание надо не через понятие «принуждение», а через понятие «кара».
В теории уголовного права именно кара является понятием, наиболее близким понятию наказания. Многие ученые признают кару сущностью уголовного наказания – это обстоятельство отмечалось выше. Именно на кару как сущность наказания указывала ст. 20 УК РСФСР 1960 г. Почему же не как кару, а как меру государственного принуждения определяют большинство ученых и новый Уголовный кодекс уголовное наказание? По нашему мнению, причина в недостаточной разработанности проблемы кары в уголовном праве. По вопросу о содержании понятия кары, его значении и соотношении с понятием уголовного наказания в теории существуют весьма существенные расхождения.
К примеру, И.С. Ной определяет наказание как «меру государственного принуждения, сопряженную с уголовной карой», (156, с. 155) а кару он понимает как принуждение с целью вызвать страдание и как элемент содержания наказания. (Там же). М.Д. Шаргородский, полемизируя с И.С. Ноем, полагает, что наказание «не сопряжено с уголовной карой, а само является уголовной карой», (120, с. 193) что «наказание неизбежно причиняет страдание тому лицу, к которому оно применяется. Именно это свойство, являясь необходимым признаком наказания, делает его карой». (Там же, с. 199). По его мнению, «семантическое значение наказания и кары идентично. В юридической литературе, однако, применяется термин «кара» при этом ему придается специальное значение». (Там же, с. 207-208). «Наказание является карой потому, – полагает М.Д. Шаргородский, – что оно: а) назначается за совершенное деяние; б) находится в соответствии с совершенным деянием; в) является принуждением и причиняет страдания». (Там же, с. 209). Вместе с этим, автор считает, что кара – это один из (наряду с воспитанием) элементов содержания наказания: «Наказание, являясь по своему содержанию карой, влечет за собой устрашение, так как содержит элемент страдания в результате того, что человек претерпевает какое-то лишение. В то же время, являясь воспитанием, наказание влечет за собой убеждение». (Там же, с. 201). Б.С. Утевский исходил из того, что «кара – это принуждение». (136, с. 37). Б.С. Никифоров утверждал, что «кара предполагает принуждение к страданию, причем... к такому страданию, которое по своему характеру и деятельности пропорционально соразмерно совершенному преступному делу, преступлению». (Там же, с. 128). Н.А. Беляев полагает, что: «Наказание – это кара за совершенное преступление, наказание обязательно должно причинять преступнику лишения и страдания, без карательных элементов мера, применяемая к правонарушителям, не есть наказание...». (41, с. 64). А.А. Пионтковский писал, что: «Всякое наказание представляет собой кару за совершенное виновным преступление», потому что «по своему содержанию всегда связано с причинением осужденному по приговору суда определенных страданий». Это необходимое свойство всякого наказания... Мы нередко употребляем как синонимы слова «наказание» и «кара». (119, с. 26).
С.В. Полубинская считает, что кара является «сущностью, неотъемлемым свойством наказания. Кара в этом смысле заключается в лишении осужденных тех или иных благ... Кара есть и средство, лишающее осужденных возможности совершать новые преступления... В таком понимании кара есть необходимая предпосылка для достижения наказанием целей предупреждения преступлений». (168, с. 100).
Наконец, группа авторов настаивает на том, что кара является одной из целей уголовного наказания, (41, с. 117; 84, с. 138-147; и др.) с чем, однако, не соглашаются многие другие авторы. (156, с. 62; 120, с. 216-219; 119, с. 31-4; и др.).
К сожалению, отмеченное разнообразие суждений по рассматриваемым вопросам не позволяет составить цельной картины понятия наказания, достаточно полного и четкого представления о его сущности, содержании, форме определения в законе, соотношении с понятиями кары, принуждения, ответственности. К тому же приведенные выше суждения в большинстве своем представляются нам спорными, нелогичными или неточными.
В частности, мы не можем согласится с тем, что: 1) наказание и кара – это одно и то же, это тождественные понятия, синонимы и, следовательно, понятие кары не имеет самостоятельного значения; 2) содержание кары заключается в принуждении к страданию и, следовательно, признание кары сущностью, содержанием или целью наказания означает призыв к увеличению страданий в наказании. Рассмотрим последовательно наши возражения и аргументы.
1) Представления о том, что наказание и кара – это синонимы, возникли на основе семантического сходства терминов. Не случайно в Словаре синонимов русского языка понятие «наказание» определяется как «кара, расплата, возмездие... взыскание, расправа, репрессия... экзекуция», (33, с. 240) а понятие «кара» – как «наказание». (Там же, с. 191). В Этимологическом словаре М. Фасмера понятие «наказание» отсутствует как определяемое и упоминается лишь как одно из значений понятия «кара», последнее же раскрывается как «наказание», «порицание», «упрек». (235, т. 2, с. 190). В Толковом словаре В. Даля также нет такого определяемого понятия – «наказание», термин же «кара» определяется как «казнь, наказанье, строгое взысканье». (62, т. 2, с. 420).
Означает ли изложенное, что наказание и кара – это синонимы, что это тождественные понятия? Обратимся к самому понятию синонимии – означает ли она абсолютное тождество обозначаемых этими понятиями явлений, или только определенную их близость? Дело в том, что в русском языкознании существуют разные подходы к проблеме синонимии в языке. Часть ученых в принципе негативно относится к проблеме изучения синонимии, отмечая, что «синонимии, как она традиционно истолковывается, в языке вообще нет. Это одна из фикций, рудиментарно существующая в науке о языке». (73, с. 137-138). Большинство языковедов в целом положительно относятся к проблеме синонимии слов, однако и между ними в вопросе о самом определении синонима существуют разногласия. Одни исследователи рассматривают синонимы строго лишь как «слова, тождественные по своему значению», (60, с. 7-8; и др.) не относя к ним слова, значения которых близки, но не тождественны. Другие понимают под синонимами слова не только тождественные, но и близкие по своему значению. (72, с. 8; 33, с. 5; и др.). На последней позиции стоят многие отечественные лингвисты, в том числе и автор цитировавшегося выше Словаря синонимов русского языка З.Е. Александрова и, очевидно, М. Фасмер и В. Даль. На наш взгляд, именно в таком – более широком смысле употребляют они рассматриваемые термины: авторы отмечают сходство определяемых этими терминами понятий и явлений, их близость, но вовсе не утверждают об их полном тождестве. Об этом свидетельствует, в частности, и отмеченная в словарях многозначность обоих терминов – как «кары», так и «наказания».
 

 

Основные исторические тенденции развития и совершенствования института наказаний в уголовном праве России.-1

Просмотров: 4 202
Представление о сущности и целях уголовного наказания, его значении и возможностях в современных условиях борьбы с преступностью будет неполным без анализа истории его возникновения и развития. Либо, с учетом задач настоящего исследования – выявления хотя бы основных исторических тенденций возникновения и развития института уголовных наказаний. При этом, учитывая более или менее обстоятельную теоретическую разработанность данной проблемы, представляется целесообразным сместить акценты с традиционного описания различных видов уголовных наказаний, применявшихся в разные исторические периоды развития государства и общества, и предположений в отношении целей, во имя которых они применялись, на проблему возникновения и развития системности уголовных наказаний и их подразделения на основные и дополнительные, имея в виду уяснить юридическую природу, смысл существования и значение как системы уголовных наказаний в качестве уголовно-правового феномена, так и значение признака «дополнительности» наказаний. (Здесь представляется уместным отметить, что впервые такой анализ были произведен нами еще в кандидатской диссертации в 1985 г. – см.: 66, с. 11-42; см. также: 71, с. 6-11).
Уголовное наказание как самостоятельный институт уголовного права, соответствующий в какой-то мере современным представлениям о нем, появляется в обществе с возникновением государства и права как ответная реакция на опасное для господствующих общественных отношений явление – преступление. Как в те далекие времена, так и неизменно в дальнейшем понятие об уголовном наказании, его характере и целях применения всегда определялись конкретными историческими условиями, в которых развивались общество и государство.
Так, «Русская правда» определяла уголовное наказание как «обиду», нанесенную потерпевшему, в результате причинения ему материального (физического, имущественного) или морального вреда. Содержание обиды и ее оценка (кара) зависели от сложившихся обычаев. «Русская правда» сделала первый шаг в правовом ограничении древнего обычая кровной мести за счет усиления государственных и правовых начал в решении вопроса об ответственности за совершение преступления.
Судебники 1497 г. великого князя Ивана Ш и 1550 г. царя Ивана 1У Грозного, имевшие целью дальнейшее усиление центральной государственной власти на Руси, понимали под преступлением «лихое дело», направленное против государства или отдельной личности. Соборное Уложение царя Алексея Михайловича рассматривало преступление как «непослушание царской воле, нарушение предписаний». Эти законодательные акты закрепили полный отказ от начал личной мести, вопросы ответственности за преступление были относены к исключительной юрисдикции государства. Уголовные наказания ужесточались. Все большее значение приобретала цель устрашения населения. Процесс постепенного образования Русского централизованного государства получал свое непосредственное выражение и закрепление в правовых нормах, в том числе и в нормах уголовного права.
Понятие «лестница наказаний» – прообраз действующей системы наказаний, различные виды классификации наказаний, и, в частности, деление последних на основные и дополнительные виды, появляются много позднее – лишь в буржуазном уголовном законодательстве конца XYIII – начала XIX в. Однако основы системности наказаний и принцип назначения нескольких наказаний за совершение одного преступления существовал и в карательной практике далекого прошлого. Так, исторические корни деления наказаний на основные и дополнительные следует искать среди таких «принципов» карательной деятельности государства эпохи его становления, как неравенство наказаний для лиц, принадлежащих к разным социальным слоям, несоответствие между наказанием и преступлением, неопределенность наказаний в законах и произвол судов при определении меры наказания, отсутствие каких бы то ни было гарантий для личности виновного и т. п., позволявших в широких масштабах применять за одно преступление несколько видов наказания. В одних случаях это вызывалось стремлением ужесточить наказание преступнику в целях устрашения или возмездия, в других – целями возмещения причиненного вреда, в третьих – желанием отметить «лихого человека» клеймением, в четвертых, что чаще, – стремлением достичь одновременно нескольких целей – устрашить и извлечь какую-то выгоду, отомстить и возместить вред и т. д. Так, ограничения, вводимые государственной властью на право кровной мести, осуществлялись путем установления наряду с денежным выкупом в пользу семьи убитого (по древнерусскому праву – «головничество», «урок» ) также денежного штрафа в пользу княжеской казны («вира», «продажа»), чем одновременно достигались цели удовлетворения потерпевших, возмездия и обогащения казны. Другое наказание, известное древнему праву и именовавшееся на Руси «поток и разграбление», будучи формально единым, содержало в себе карательные элементы, направленные на различные блага осужденного: жизнь, свободу, имущественные права, поскольку преступник обращался в рабство или изгонялся из общины вместе с семьей, лишался покровительства законов, имущество его конфисковывалось, (183, с. 87) чем преследовались одновременно цели возмездия, обезвреживания преступника, извлечения выгод из его труда.
Из этих первоначальных форм наказания выросли впоследствии разнообразные карательные меры, самостоятельно или в различных сочетаниях поражавшие практически все блага и интересы осужденного: жизнь, здоровье, телесную неприкосновенность, свободу, имущество, честь и достоинство. Эти наказания стали далекими предшественниками всех последующих сочетаний основных и дополнительных видов наказаний.
Назначение нескольких наказаний за совершение одного преступления широко практиковалось на всем протяжении феодализма. Становление и укрепление государственной власти сопровождалось обострением классовой борьбы, что вызывало жесточайшие формы судебной и внесудебной репрессии против угнетенных классов. Судебники Ивана III (1497 г.), Ивана IУ (1550 г.) и Соборное Уложение Алексея Михайловича (1649 г.) называли целями наказания возмездие, устрашение преступников и населения, извлечение имущественной выгоды и обезвреживание преступников. Соответственно, в центре карательных систем того времени стояли смертная казнь и телесные наказания, часто сочетавшиеся между собой. Различные виды телесных наказаний присоединялись также к тюремному заключению, изгнанию, ссылке. Смертную казнь, изгнание, ссылку и телесные наказания зачастую сопровождали имущественные наказания: конфискация имущества осужденного, денежная пеня, убавка оклада и др. К наказаниям светским могли присоединиться церковные: публичное покаяние в церкви, отсылка в монастырь «для смирения» и т. д.
Не существовало никаких гарантий прав личности; безусловно-неопределенные («что государь укажет») и безусловно-определенные (с указанием только рода наказания) санкции предоставляли широкий простор судейскому произволу. На практике почти всегда назначался максимум определенного рода наказания, нередко применялись целые наборы наказаний за единственный случай совершения преступления. Профессор Н. Д. Сергеевский следующим образом характеризовал карательную политику XYII в. – кульминацию эпохи возмездия и устрашения: «… вся организация наказаний, за малыми исключениями, направлялась к служению практическим целям государственной пользы – к обеспечению общества от преступников, устрашению их, увеличению средств государственной казны, колонизацию ненаселенных мест, извлечению сил для гражданской и воинской службы на окраинах и иногда к умиротворению пострадавшего; стремясь к служению этим целям, карательная система вовсе игнорировала личность человека и не заключала в себе, поэтому, никаких гуманных тенденций, а равно не представляла почти никаких гарантий для личности преступника; ввиду наилучшего достижения тех же целей, с одной стороны, и по причине слабости судебно-следственной власти – с другой, вместе с виновными лицами весьма часто наказывались невиновные; из всех возможных карательных мер закон избирал наиболее дешевые и организовывал их тоже более дешевым способом; общий уровень наказаний, по роду их и размерам, был весьма высок». (188, с.45-46).
Подобным образом может быть охарактеризована также карательная политика Петра I и его преемников. Новым в исследуемом плане здесь было лишь то, что получили развитие наказания, заключавшиеся в поражении прав осужденного. Эти наказания существовали в русском праве и прежде: проклятие, биение по лицу, плевание, опала и отнятие чести, отставление от должности и воспрещение занимать ее снова и т. д. Они назначались как в качестве самостоятельных наказаний, так и в соединении с кнутом, тюрьмой, ссылкой, вплетались в различные виды смертной казни и телесных наказаний как отягчающие их придатки. Однако в эпоху устрашения эти наказания не имели существенного значения для реализации стоявших перед наказанием целей. Введенные «Воинскими артикулами» Петра I и Указами Елизаветы Петровны новые виды таких наказаний – «шельмование» и «гражданская смерть» – сообщили новый импульс развитию правопоражений, они получили довольно широкое распространение в качестве как основных, так и дополнительных наказаний. Это объясняется стремлением господствующего класса смягчить наказание для дворян. Там, где крестьяне приговаривались к казни, дворяне наказывались отнятием чести. Как и прежде, карательная деятельность феодального государства была направлена не просто на борьбу с преступлениями, но прежде всего на подавление сопротивления трудящихся масс.
Разложение феодализма и развитие в его недрах капиталистических отношений, формирование класса буржуазии и стремление его к власти сопровождалось разработкой и провозглашением идей и лозунгов, направленных против жестокости и несправедливостей феодализма и гарантировавших буржуазии поддержку широких слоев населения. (84, с. 17).
В странах, где буржуазия пришла к власти, она осуществила ряд реформ, в т. ч. по обновлению и упорядочению уголовного законодательства, некоторой гуманизации карательных систем. Сначала в Уголовном кодексе Франции 1791 г., а затем в УК Наполеона 1810 г. и в законодательных актах других стран, где развивались капиталистические отношения, появляются т. н. «лестницы» наказаний – исчерпывающе определенные перечни карательных мер, расположенных по степени их относительной тяжести. Разрабатываются первые классификации наказаний по видам и родам, впервые осуществляется подразделение их на главные, или основные, которые «выражают сущность кары и имеют самостоятельное значение», и дополнительные, призванные усиливать строгость главных. (40, с. 312)
Таким образом впервые в законодательстве появляется понятие «дополнительное наказание», и впервые ограничивается право суда назначать сочетания различных мер наказания по своему произволу. Буржуазия отказалась от квалифицированных форм смертной казни, членовредительских и калечащих наказаний, от конфискации имущества, вместо них стали чаще применяться наказания, поражавшие свободу осужденных. (48, с. 374; 84, с. 17-23). В качестве дополнительных наказаний получили распространение правопоражения и штрафы.
Эти меры призваны были привести уголовное законодательство в соответствие с развивающимися капиталистическими отношениями, поэтому они имели прогрессивное значение. Однако осуществлялись эти меры буржуазией прежде всего для закрепления своего классового господства, в связи с чем носили ограниченный и в значительной степени формальный характер.
В связи с разложением феодально-крепостнической системы, соответствующие изменения на рубеже XVIII-XIX веков назревали и в России. Под напором классовой борьбы царизм вынужден был маневрировать, идти на некоторые уступки, однако, с той лишь целью, чтобы укрепить позиции самодержавия, сохранить реакционную систему феодального уголовного права, более или менее приспособив ее к новым условиям. (201, с. 6, 9).
Такая система наказаний не соответствовала потребностям социального развития ни с точки зрения формы, ни с точки зрения содержания. Она была сложной, противоречивой, не удобной в пользовании, сохраняла жестокие, мучительные и позорящие наказания, основывалась на сословном неравенстве, т. е. оставалась средством защиты феодально-крепостнических отношений. Эти недостатки усиливались еще тем обстоятельством, что наряду с «лестницей» наказаний по Уложению 1845 г. особые перечни наказаний предусматривались Уставом о наказаниях, налагаемыми мировыми судьями, Уставом о ссыльных, воинским Уставом о наказаниях и другими законодательными актами, действовавшими совместно с Уложением. В них также устанавливались и дополнительные наказания: правопоражения, специальная конфискация, церковное покаяние, полицейский надзор и др.
Со вступлением в начале XX в. России в стадию монополистического капитализма необходимость в устранении сословно-феодальных пережитков, в т. ч. и уголовного права, стала ощущаться еще острее. В этих условиях царизм предпринял еще одну попытку приспособить феодальное право к потребностям капиталистического развития.
Уголовное уложение 1903 г. с точки зрения содержания и законодательной техники соответствовало требованиям эпохи перехода капитализма в стадию монополистического капитализма. Система наказаний значительно упрощалась, ее составляли три категории наказаний: основные, дополнительные и заменяющие. К основным наказаниям в виде смертной казни, каторги, ссылки, заключения присоединялись различные правопоражения; к каторге, ссылке, исправительному дому, тюрьме – ограничение выбора места жительства; дополнительными наказаниями признавались также конфискация имущества, специальная конфискация, удаление от должности и воспрещение занимать ее в течение определенного срока или навсегда и т. д. По своей сути и Уголовное уложение 1903 г. оставалось сословно-феодальным, преследуя всемерную защиту самодержавия и сохранению пережитков феодального строя. Вместе с тем, оно открывало некоторый простор развитию капиталистических общественных отношений.
 

 

Основные исторические тенденции развития и совершенствования института наказаний в уголовном праве России.-2

Просмотров: 2 962
В санкциях УК РСФСР чаще других дополнительных мер социальной защиты предусматривалась конфискация имущества – в сочетании со смертной казнью и лишением свободы за ряд контрреволюционных преступлений, некоторые должностные, хозяйственные, имущественные преступления. За некоторые преступления устанавливалось запрещение заниматься определенной деятельностью.
Судебным органам предоставлялись широкие возможности по собственному усмотрению назначать дополнительные меры социальной защиты даже при отсутствии указаний о них в санкциях, к числу таких мер теперь относился и штраф. Вместе с тем, посредством дальнейшей конкретизации порядка и условий применения отдельных мер социальной защиты, устанавливались определенные ограничения, более узкие пределы судейскому усмотрению: запрещалось применение конфискации имущества без указания на такую возможность в санкциях, уточнялся перечень имущества, освобожденного от конфискации (ст. ст. 40, 41 УК); ограничивалась точно перечисленными в законе статьями сфера применения ссылки (ст. 36 УК); дальнейшую разработку получила законодательная регламентация порядка и условий назначения поражения прав, увольнения от должности, запрещения занятия определенной деятельностью или промыслом (ст. ст. 31-34, 37, 38 УК).
В новом Кодексе отразился процесс смягчения мер наказания, наметившийся в 1922-1926 гг., санкции его по сравнению с УК 1922 г. были значительно снижены.
Целями мер социальной защиты провозглашались: предупреждение новых преступлений со стороны осужденных лиц; воздействие на других неустойчивых членов общества; приспособление совершивших преступные действия к условиям общежития государства трудящихся. Устанавливалось, что меры социальной защиты не могут иметь целью причинение физических страданий и унижение человеческого достоинства (ст. 9 УК).
Развитие уголовного законодательства и судебной практики после принятия УК РСФСР 1926 г. и уголовных кодексов других союзных республик определялось той обстановкой, которая складывалась в стране в годы первых пятилеток, Великой Отечественной войны и послевоенного строительства социалистического общества. Укрепление культа личности Сталина в конце 20-х - начале 30-х годов, сопровождалось усилением уголовной репрессии, нарушением гарантий прав человека. Это нашло выражение и в уголовном законодательстве, и в судебной практике. Так, в 1929 г. постановлением ЦИК СССР было введено «объявление вне закона» должностных лиц – граждан СССР за границей, перебежавших в лагерь врагов рабочего класса и крестьянства и отказывающихся вернуться в СССР, последствием которого был расстрел осужденного в течение 24 часов после удостоверения его личности и конфискация имущества. (15, ст. 372).
Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 10 января 1930 г. была реконструирована ссылка, предусматривалось два ее вида: т. н. простая ссылка и ссылка, соединенная с исправительно - трудовыми работами. Простая ссылка могла применяться и в качестве дополнительной меры сроком до 5 лет. При осуждении к лишению свободы суд по своему усмотрению мог присоединить к нему высылку. (20, ст. 372).
За ряд наиболее опасных преступлений были увеличены санкции. (16; 18; 17, с. 28; 22, ст. 41; 23, ст. 361; 21, ст. 375). Более широко стали применяться и дополнительные меры социальной защиты – в виде конфискации имущества, поражения прав (часто они назначались одновременно), ссылки и высылки. (82, с. 585-588; 196, с. 64-65; 132, с. 26-27).
Постепенно судебная практика и уголовное законодательство отказались от понятия «меры социальной защиты». Было признано, что это понятие не охватывает в полной мере задач наказания, не раскрывает в полном объеме его политической и правовой характеристики. Стало употребляться прежнее понятие - «наказание».
В первые годы Великой Отечественной войны (1941-1945 г.г.) имело место общее усиление строгости наказаний, выразившееся, в частности, в увеличении объемов применения лишения свободы. К концу войны стала проявляться тенденция некоторого смягчения репрессий.
Несмотря на колебания карательной политики и практики государства в отдельные годы, в целом в уголовном законодательстве и в судебной практике проявлялись тенденции постепенного сужения сферы уголовной репрессии, дифференциации уголовной ответственности в зависимости от опасности преступления и личности преступника, укрепления режима законности. (1, ст. 334; 2, ст. 114; 3, ст. 193; 4, ст. 203; и др.).
Произошедшие с середины 20-х годов социальные изменения обусловили необходимость обновления действовавшего уголовного законодательства, совершенствования всей системы мер борьбы с преступностью. К этому времени были созданы предпосылки для новой кодификации советского уголовного законодательства и в т.ч. совершенствования системы уголовных наказаний.
Принятие в декабре 1958 г. Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик (В дальнейшем именуются – Основы) и Законов об уголовной ответственности за государственные и за воинские преступления и последовавшее затем (в 1959-1961 гг.) на основе этих общесоюзных законов и в соответствии с ними обновление уголовного законодательства союзных республик ознаменовало качественно новый этап в развитии советского уголовного права. Воспринимая без изменений или дополняя, развивая, уточняя важнейшие принципиальные положения и нормы прежнего законодательства, оправдавшие себя на практике, новые законодательные акты отказались от многих устаревших норм и институтов, признанных не соответствующими новым условиям борьбы с преступностью, и ввели целый ряд положений, не знакомых ранее действвовавшему законодательству. Эти изменения и дополнения имели целью укрепление режима законности и повышение эффективности борьбы с преступностью. Наиболее значительными были следующие изменения.
По иному сформулированы цели уголовного наказания: «Наказание не только является карой за совершенное преступление, но имеет целью исправление и перевоспитание осужденных в духе честного отношения к труду, точного исполнения законов, уважения к правилам социалистического общежития, а также предупреждение совершения новых преступлений как осужденными, так и иными лицами.
Наказание не имеет целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства» (ст. 20 Основ).
Некоторым изменениям подверглась система наказаний, которая в новых социально-политических условиях уже не отвечала потребностям борьбы с преступностью. Основы 1958 г. отказались от наказаний в виде объявления врагом трудящихся с лишением гражданства и изгнанием из пределов СССР навсегда, удаления из пределов СССР на срок, лишения избирательных прав. Исключены было из системы наказаний предостережение и поражение прав, от последнего осталось только самостоятельное наказание в виде лишения воинского или специального звания. Вводилось новое наказание в виде направления в дисциплинарный батальон.
В уголовном законодательстве большинства союзных республик сохранялись наказания в виде увольнения от должности (кроме УССР и ЭССР) и лишения родительских прав (кроме БССР, ЛитССР, РСФСР), а в УК РСФСР и УК ТаджССР также сохранялось наказание в виде возложения обязанности загладить причиненный вред.
Как и прежние законодательные акты, начиная с УК 1922 г., Основы и УК союзных республик не включили в перечень наказаний смертную казнь, рассматривая ее как временную и исключительную меру наказания. Но возможность ее применения за особо тяжкие преступления сохранялась, хотя и ограничивалась по кругу лиц (ст. 22 Основ и соответствующие статьи УК союзных республик).
Все наказания подразделялись на основные и дополнительные. К основным были отнесены лишение свободы, ссылка, высылка, исправительные работы без лишения свободы, лишение права занимать определенные должности и или заниматься определенной деятельностью, штраф, общественное порицание, направление в дисциплинарный батальон. К дополнительным отнесены конфискация имущества и лишение воинского или специального звания, а также группа наказаний т.н. «смешанного типа» – ссылка, высылка, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью и штраф, которые могли применяться и в качестве основных, и в качестве дополнительных (ст. 21 Основ; ст. 22 УК РСФСР). Таким образом обновленное законодательство уточнило соотношение основных и дополнительных видов наказания и само понятие последних, под которыми прежде понимались лишь наказания «смешанного типа», была выделена группа «собственно дополнительных» видов наказания.
Существенные изменения – дополнения и уточнения, были внесены Основами и республиканскими УК в регламентацию порядка и условий применения отдельных видов наказаний. Эти изменения выразились: а) в более четком и подробном определении порядка и условий их назначения; б) в дальнейшей дифференциации условий применения наказаний в зависимости от опасности преступления и преступника; в) в дальнейшей гуманизации условий применения наказаний. (165, с. 12-13).
Предоставляя судам более широкие возможности по дифференциации уголовной ответственности и индивидуализации наказания, законодательство шло, вместе с тем, по пути все большей формализации пределов судейского усмотрения, постепенного установления все более четких и обоснованных критериев назначения конкретных мер наказания. Так, например, конфискация имущества, согласно новым установлениям, могла быть назначена только в качестве дополнительного наказания, только за государственные и тяжкие корыстные преступления и только в случаях, специально указанных в законе (причем число таких случаев сокращалось). Последнее правило распространялось также на ссылку, высылку и штраф, право суда назначать дополнительные наказания по своему усмотрению было значительно ограничено. (См.: ст. ст. 25, 26, 30, 35 УК РСФСР). Были уточнены критерии назначения наказаний в виде лишения права занимать определенные должности, увольнения от должности, лишения воинского или специального звания и др. (См. напр.: ст. ст. 29, 31, 32, 36 УК РСФСР).
Значительным изменениям подверглась и система санкций статей Особенной части уголовного законодательства. Получили развитие тенденции гуманизации и оптимизации мер наказания, дифференциации их в зависимости от тяжести совершаемых преступлений и опасности преступников, тенденции более обоснованного использования возможностей, заложенных в каждом из видов уголовных наказаний, усиления гарантий прав осужденных.
Уголовный кодекс 1960 г. пришел на смену репрессивному сталинскому законодательству 30-40-х годов и был в сравнении с ним, - как справедливо отмечается в литературе, - безусловно, прогрессивнее и демократичнее. Однако и он был порожден административно - командной системой, отмечен пороками тоталитаризма. Прежнее уголовное законодательство основывалось на вере в могущество принуждения, репрессии, в то, что хозяйственные упущения можно устранить силой уголовного закона вместо проведения соответствующих экономических и социальных преобразований. В нем отсутствовали примат общечеловеческих ценностей, уважение прав и свобод человека, уважение к международным обязательствам страны. Для норм УК РСФСР были характерны излишняя идеологизация, конъюнктурность, декларативность многих положений. Правоприменительная практика постоянно ощущала нестабильность уголовного законодательства. С момента принятия и до его отмены в УК РСФСР было внесено около 700 изменений и дополнений, причем некоторые нормы менялись по 5-7 раз. Кроме того, Кодекс был переполнен «мертвыми» нормами, крайне редко применяемыми; новыми нормами Кодекс пополнялся весьма хаотично, отдельные нормы дублировались, противоречили друг другу. В совокупности все вышеизложенное приводило к нарушению необходимой системности уголовного законодательства. (См.: 99, с. V; 81, с. 8 (вступительная статья профессора Ю. И. Ляпунова).
Эти законодательные изменения затронули и сферу регулирования уголовно-правовых мер борьбы с преступлениями. Так, в частности, в 1972 и 1973 г.г. - дважды изменялись условия назначения конфискации имущества. Сначала было разрешено ее применение за государственные и любые (а не только тяжкие, как ранее) корыстные преступления, а потом установлено, что «конфискация имущества может быть назначена только в случаях, предусмотренных законодательством Союза ССР, а за корыстные преступления – также законодательством союзных республик».
Изменялись условия и порядок назначения, а также сроки (размеры) лишения свободы, исправительных работ без лишения свободы, штрафа и некоторых других видов наказаний.
Постепенно расширялась сфера применения некоторых видов дополнительных наказаний за счет дополнительного включения в санкции конфискации имущества, ссылки, лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью. Суды получили право назначать дополнительные наказания, за исключением ссылки, высылки и конфискации имущества при условном осуждении. Установлена уголовная ответственность за неисполнение приговора суда о лишении осужденного права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.
Существенные нововведения в уголовном законодательстве последовали в связи с обсуждением и принятием новой Конституции СССР 1977 г. Были введены новые уголовно-правовые институты: условное осуждение с обязательным привлечением к труду (ст. 441 УК), отсрочка исполнения приговора (ст. 391 УК), условное освобождение из мест лишения свободы с обязательным привлечением к труду (ст. 441 УК).
В октябре 1982 г. был введен новый вид уголовного наказания – направление в воспитательно-трудовой профилакторий (ст. 341 УК), впоследствии исключенный в апреле 1993 г.
Целью этих изменений в законодательстве было повысить действенность уголовно-правовых мер воздействия на растущую преступность. Однако, как отмечает Н. Ф. Кузнецова, «отдавая должное несомненной прогрессивности многих гуманных уголовно-правовых институтов, следует вместе с тем отметить, что серьезно повлиять на преступность того времени они уже не могли». (226, с. 51).
Застой в экономической, политической и духовной жизни страны, обусловивший и значительный рост преступных проявлений, требовал проведения коренных преобразований, в том числе и в сфере уголовно - правовой.
Начавшиеся с середины 80-х годов постепенные демократические преобразования не могли не повлечь изменений в уголовном законодательстве, направленных на устранение препятствий для проведения указанных преобразований. Параллельно с начавшейся работой по подготовке проектов новых Основ уголовного законодательства СССР и нового Уголовного кодекса Российской Федерации вносились изменения в действующее законодательство.
 

 

Толкование

Просмотров: 1 421
Постановления

1. В том же порядке /как и при принятии закона/ должен приниматься, подписываться и обнародоваться и акт законодательного органа, посредством которого осуществляется официальное, имеющее силу закона разъяснение федерального закона. Если же разъяснение предпринято в форме постановления Государственной Думы, то есть без соблюдения требований статей 105, 106, 107 Конституции Российской Федерации, предъявляемых к принятию федеральных законов, то оно не может рассматриваться в качестве акта Федерального Собрания - законодательного органа Российской Федерации. Будучи актом лишь одной из его палат, такое постановление не является аутентичным официальным разъяснением закона. Нельзя его признать и делегированным официальным разъяснением закона, поскольку Конституция Российской Федерации не предоставляет Государственной Думе соответствующего права (Постановление Конституционного Суда от 17 ноября 1997 года N 17-П по делу о проверке конституционности постановлений Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 21 июля 1995 года N 1090-IГД "О некоторых вопросах применения Федерального закона "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" и от 11 октября 1996 года N 682-II ГД "О порядке применения пункта 2 статьи 855 Гражданского кодекса Российской Федерации"; абзац четвертый пункта 2 мотивировочной части).
2. Конституционно-правовой смысл положений... Конституции Российской Федерации может и должен быть выявлен с учетом преследуемых конституционным законодателем и заложенных в этих положениях целей (Постановление Конституционного Суда от 11 декабря 1998 года N 28-П по делу о толковании положений части 4 статьи 111 Конституции Российской Федерации; абзац второй пункта 2 мотивировочной части).
3. Конституционный Суд Российской Федерации при разрешении дел о конституционности законов в связи с запросами судов, равно как и в связи с жалобами на нарушение конституционных прав и свобод граждан, руководствуясь статьями 74, 96, 97, 101 и 102 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", принимает решение по делу, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из его места в системе правовых актов.
Из указанных статей Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" в их взаимосвязи с частями второй и третьей его статьи 3, статьями 36 и 86 следует, что проверка конституционности закона осуществляется Конституционным Судом Российской Федерации на основе оценки смысла рассматриваемого акта, с тем чтобы исключить его применение и, следовательно, истолкование в смысле, противоречащем конституционным нормам. Поэтому вопрос об истолковании правовых норм, проверяемых на предмет их соответствия Конституции Российской Федерации, разрешается именно Конституционным Судом Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда от 28 марта 2000 года N 5-П по делу о проверке конституционности подпункта "к" пункта 1 статьи 5 Закона Российской Федерации "О налоге на добавленную стоимость" в связи с жалобой закрытого акционерного общества "Конфетти" и гражданки И.В. Савченко; абзацы четвертый и пятый пункта 3 мотивировочной части).
4. Суд общей юрисдикции или арбитражный суд, на основании статьи 120 Конституции Российской Федерации самостоятельно решая вопрос о том, подлежит ли та или иная норма применению в рассматриваемом им деле, уясняет смысл нормы, т.е. осуществляет ее казуальное толкование. Вместе с тем в судебной практике должно обеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению норм. Как следует из части второй статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", конституционное истолкование нормативного акта или отдельного его положения, проверяемого посредством конституционного судопроизводства, относится к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, который, разрешая дело и устанавливая соответствие Конституции Российской Федерации оспариваемого акта, в том числе по содержанию норм, обеспечивает выявление конституционного смысла действующего права. В таком случае данное им истолкование, как это вытекает из части второй статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" во взаимосвязи с его статьями 3, 6, 36, 79, 85, 86, 87, 96 и 100, является общеобязательным, в том числе для судов.
Поэтому правоприменительные решения, основанные на акте, который хотя и признан в результате разрешения дела в конституционном судопроизводстве соответствующим Конституции Российской Федерации, но которому в ходе применения по конкретному делу суд общей юрисдикции или арбитражный суд придал истолкование, расходящееся с его конституционно - правовым смыслом, выявленным Конституционным Судом Российской Федерации, также подлежат пересмотру в порядке, установленном законом. Иное означало бы, что суд общей юрисдикции или арбитражный суд могут осуществлять истолкование акта, придавая ему иной смысл, нежели выявленный в результате проверки в конституционном судопроизводстве, и тем самым подменять Конституционный Суд Российской Федерации, чего они в силу статей 118, 125, 126, 127 и 128 Конституции Российской Федерации делать не вправе (Постановление Конституционного Суда от 25 января 2001 года N 1-П по делу о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан И.В. Богданова, А.Б. Зернова, С.И. Кальянова и Н.В. Труханова; абзацы второй и третий пункта 7 мотивировочной части).

Определения

5. Результатом толкования нормы не может быть признание ее недействующей, так как это противоречило бы самой юридической природе толкования (Определение Конституционного Суда от 28 декабря 1995 года N 137-О; абзац второй пункта 2 мотивировочной части).
6. Министерство либо иное ведомство Российской Федерации не вправе давать свое толкование положений Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", отличающееся от толкования, данного самим Конституционным Судом Российской Федерации (Определение Конституционного Суда от 4 декабря 2000 года N 234-О; абзац шестой пункта 2 мотивировочной части).

 

 

Действие и иерархия правовых актов

Просмотров: 2 006
Постановления

1. /Положение Конституции об обязанности государственных органов и должностных лиц соблюдать Конституцию/, по существу, требует непосредственного ее применения судами при обнаружении противоречия между конституционными нормами и другими законами. Суды обязаны также оценивать подлежащий применению закон с точки зрения его соответствия принципам и нормам международного права... (Постановление Конституционного Суда от 4 февраля 1992 года N 2-П по делу о проверке конституционности правоприменительной практики расторжения трудового договора по основанию, предусмотренному пунктом 11 статьи 33 КЗоТ РСФСР; абзац двадцать второй мотивировочной части).
2. Принцип недопустимости обратной силы закона не имеет отношения к вопросу об изменении подсудности дела, которая определяется в соответствии с законом, действующим в момент его рассмотрения...
Любой акт государственного органа считается конституционным, пока в предписанном Конституцией или законом порядке не установлено обратное (Постановление Конституционного Суда от 30 ноября 1992 года N 9-П по делу о проверке конституционности Указов Президента Российской Федерации, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР; абзацы третий пункта 2 вводной части и десятый пункта IV мотивировочной части).
3. В отличие от поправок, федеральный конституционный закон по своей юридической природе принимается во исполнение Конституции Российской Федерации, не может изменять ее положений, а также не может стать ее составной частью (Постановление Конституционного Суда от 31 октября 1995 года N 12-П по делу о толковании статьи 136 Конституции Российской Федерации; абзац второй пункта 3 мотивировочной части).
4. День,... которым датирован выпуск "Собрания законодательства Российской Федерации" с текстом /закона/, не может считаться днем его обнародования. Указанная дата, как свидетельствуют выходные данные, совпадает с датой подписания издания в печать, и, следовательно, с этого момента еще реально не обеспечивается получение информации о содержании закона его адресатами (Постановление Конституционного Суда от 24 октября 1996 года N 17-П по делу о проверке конституционности части первой статьи 2 Федерального закона от 7 марта 1996 года "О внесении изменений в Закон Российской Федерации "Об акцизах"; абзац второй пункта 6 мотивировочной части).
5. Исходя из смысла статей 54 и 57 Конституции Российской Федерации, закону, ухудшающему положение граждан, не может придаваться обратная сила (Постановление Конституционного Суда от 24 февраля 1998 года N 7-П по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 1 и 5 Федерального закона от 5 февраля 1997 года "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1997 год" в связи с жалобами ряда граждан и запросами судов; абзац второй пункта 4 мотивировочной части).
6. Из взаимосвязанных положений статей 15 (часть 1), 71 (пункт "о"), 103 и 125 (части 2 и 4) Конституции Российской Федерации следует, что постановление Государственной Думы, которым объявляется амнистия, является уникальным нормативно - правовым актом в сравнении с постановлениями Государственной Думы по другим вопросам, а также в сравнении с иными нормативными подзаконными актами, принимаемыми в форме постановлений. Принятие Государственной Думой постановлений об амнистии предусмотрено самой Конституцией Российской Федерации, что отличает эти постановления от других нормативных актов, включая большинство законов, и, таким образом, они имеют особую конституционную природу.
Исходя из статьи 71 (пункт "о"), относящей амнистию к ведению Российской Федерации, и статьи 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации, не исключается право федерального законодателя принять закон об общих условиях осуществления амнистии. Однако в отсутствие такого закона именно нормативные предписания, содержащиеся в постановлении об амнистии, могут и должны выполнять функцию законодательного регулирования, тем более что издание законов по вопросам амнистии не предусматривается Конституцией Российской Федерации как необходимое и обязательное. В действующем конституционно-правовом пространстве нормативно-правовое регулирование амнистии осуществляется только в такой правовой форме, как постановление Государственной Думы...
Следовательно, постановления Государственной Думы об амнистии в системе действующих нормативно-правовых актов по своему уровню и материально-правовому содержанию могут быть приравнены только к принимаемым Государственной Думой законам (статья 105, часть 1, Конституции Российской Федерации).
Такой статус постановлений об амнистии подтверждается и тем, что объявление амнистии отнесено к полномочиям именно Государственной Думы, деятельность которой как палаты представительного органа обеспечивает на основе формирования воли большинства поиск и принятие целесообразных нормативных политико-правовых решений в установленной для нее конституционной нормотворческой процедуре (Постановление Конституционного Суда от 5 июля 2001 года N 11-П по делу о проверке конституционности постановления Государственной Думы от 28 июня 2000 года N 492-Ш ГД "О внесении изменения в постановление Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов" в связи с запросом Советского районного суда города Челябинска и жалобами ряда граждан; абзацы первый, второй и четвертый пункта 2.1 мотивировочной части).
 

 

Законодательный процесс

Просмотров: 1 425
Постановления

1. Несвоевременное подписание Президентом закона... является нарушением Конституции. Президент обязан подписать закон после повторного рассмотрения и принятия /законодателем/, что не лишает его права обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации либо внести в порядке законодательной инициативы по этому вопросу другой законопроект (Постановление Конституционного Суда от 20 мая 1992 года N 6-П по делу о проверке конституционности Закона РСФСР от 22 ноября 1991 года "О внесении изменений и дополнений в статью 3 Закона РСФСР "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках"; абзац второй пункта 4 мотивировочной части).
2. /Издание совместного правового акта органами разных ветвей власти/ как произвольно избранная высшими должностными лицами форма правового регулирования противоречит Конституции Российской Федерации. Издание таких совместных актов также противоречит принципу разделения властей (Постановление Конституционного Суда от 2 апреля 1993 года N 6-П по делу о проверке конституционности ряда нормативных актов, касающихся вопросов определения и разграничения полномочий представительных и исполнительных органов власти города Москвы; абзац второй пункта 2 мотивировочной части).
3. Рассмотрение в Совете Федерации федерального закона, подлежащего в соответствии со статьей 106 Конституции Российской Федерации обязательному рассмотрению в этой палате, должно начаться согласно части 4 статьи 105 Конституции Российской Федерации не позднее четырнадцати дней после его передачи в Совет Федерации.
Если Совет Федерации в течение четырнадцати дней не завершил рассмотрения принятого Государственной Думой федерального закона, подлежащего в соответствии со статьей 106 Конституции Российской Федерации обязательному рассмотрению в Совете Федерации, этот закон не считается одобренным, и его рассмотрение продолжается на следующем заседании Совета Федерации до вынесения решения о его одобрении либо отклонении.
/Данное толкование/ не распространяется на федеральные законы, признаваемые самим Советом Федерации подлежащими обязательному рассмотрению в Совете Федерации, если они приняты Государственной Думой по вопросам, не перечисленным в статье 106 Конституции Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда от 23 марта 1995 года N 1-П по делу о толковании части 4 статьи 105 и статьи 106 Конституции Российской Федерации; пункты 1 и 2 резолютивной части).
4. Из установленной Конституцией Российской Федерации процедуры принятия поправок к главам 3-8 Конституции Российской Федерации вытекает, что поправки в смысле статьи 136 Конституции Российской Федерации принимаются в форме особого правового акта - закона Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации. Положение статьи 136 Конституции Российской Федерации о том, что поправки к главам 3-8 Конституции Российской Федерации принимаются в порядке, предусмотренном для принятия федерального конституционного закона, означает распространение на процедуру принятия поправок требований статьи 108 (часть 2) Конституции Российской Федерации об одобрении данного акта большинством не менее трех четвертей голосов от общего числа членов Совета Федерации и не менее двух третей голосов от общего числа депутатов Государственной Думы. При этом вводится особое условие для вступления поправок в силу, а именно необходимость их одобрения органами законодательной власти не менее чем двух третей субъектов Российской Федерации; кроме того, должно быть соблюдено положение статьи 134 Конституции Российской Федерации, устанавливающей круг субъектов, обладающих правом внесения предложений о поправках к Конституции Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда от 31 октября 1995 года N 12-П по делу о толковании статьи 136 Конституции Российской Федерации; пункт 1 резолютивной части).
5. Под "принятым федеральным законом" по смыслу части 1 статьи 107 Конституции Российской Федерации понимаются:
законы, принятые Государственной Думой и одобренные Советом Федерации в соответствии с частями 1, 2, 3 и 4 статьи 105 Конституции Российской Федерации;
законы, повторно принятые Государственной Думой в соответствии с частью 5 статьи 105 Конституции Российской Федерации;
законы, одобренные Государственной Думой и Советом Федерации в соответствии с частью 3 статьи 107 Конституции Российской Федерации
Принятый федеральный закон в течение пяти дней направляется для подписания и обнародования Президенту Российской Федерации Советом Федерации независимо от того, одобрен этот закон данной палатой путем голосования или без рассмотрения. В случае, предусмотренном частью 5 статьи 105 Конституции Российской Федерации, принятый федеральный закон Президенту Российской Федерации направляет Государственная Дума.
Отклонение федерального закона Президентом Российской Федерации, предусмотренное частью 3 статьи 107 Конституции Российской Федерации, означает принятое в течение четырнадцати дней с момента получения закона решение Президента Российской Федерации об отказе в его подписании (вето) с указанием мотивов такого отказа.
Не является отклонением федерального закона в смысле части 3 статьи 107 Конституции Российской Федерации возвращение Президентом Российской Федерации федерального закона в соответствующую палату Федерального Собрания, возможное только в случае нарушения палатой установленных Конституцией Российской Федерации требований к порядку принятия федеральных законов и предусмотренных ею условий и процедур.
Положение части 3 статьи 107 Конституции Российской Федерации о том, что в случае отклонения Президентом Российской Федерации федерального закона Государственная Дума и Совет Федерации в установленном Конституцией Российской Федерации порядке вновь рассматривают данный закон, означает, что на рассмотрение такого закона распространяются положения частей 1 и 3 статьи 105, положение части 4 статьи 105 о четырнадцатидневном сроке в толковании, которое дано постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 23 марта 1995 года, а также положения частей 1 и 3 статьи 107 Конституции Российской Федерации. Если отклоненный Президентом Российской Федерации федеральный закон не был повторно рассмотрен Советом Федерации, он не может считаться одобренным этой палатой, а вето преодоленным (Постановление Конституционного Суда от 22 апреля 1996 года N 10-П по делу о толковании отдельных положений статьи 107 Конституции Российской Федерации; пункты 1, 2, 3 и 4 резолютивной части).
6. Закрепленный Конституцией Российской Федерации порядок принятия федеральных законов (статьи 104-108) не предусматривает обязательного направления законопроекта по предметам совместного ведения республикам в составе Российской Федерации и специального рассмотрения их предложений в федеральном парламенте. Вместе с тем, поскольку, согласно Конституции Российской Федерации, законопроекты вносятся именно в Государственную Думу (статья 104, часть 2) и федеральные законы сначала принимаются Государственной Думой (статья 105, часть 1), то сама Государственная Дума... вправе, конкретизируя данные конституционные нормы, предусмотреть в своем Регламенте положение, согласно которому законопроекты по предметам совместного ведения направляются субъектам Российской Федерации для дачи предложений и замечаний (статья 102 Регламента Государственной Думы) (Постановление Конституционного Суда от 9 января 1998 года N 1-П по делу о проверке конституционности Лесного кодекса Российской Федерации; абзац второй пункта 7 мотивировочной части).
 

 

Референдум

Просмотров: 1 247
Постановления

1. Предметом референдума /в субъекте Российской Федерации/ могут быть лишь вопросы, относящиеся к ведению /субъекта Российской Федерации/....
...Постановление /о назначении референдума/ выступает и как средство формирования важнейших правовых установлений. В содержащейся в нем формулировке вопроса получило воплощение новое нормативное определение государственного статуса республики, опирающееся на осуществленные в последнее время изменения в Конституции республики и закрепленное в Декларации о государственном суверенитете республики. Вынося это определение статуса республики на всенародное голосование, Верховный Совет Республики Татарстан стремится придать ему качество нормы высшего уровня - утвержденной народом. Поэтому указанное постановление является не только правоприменительным актом, но и актом, имеющим нормативное значение, предопределяющим направление и содержание правотворческого процесса. Нормативный характер постановления определяется также последствиями его реализации, прямым влиянием любых результатов референдума на дальнейшее конституционное развитие как в республике, так и в России в целом...
/Если на референдум вынесены одновременно несколько вопросов, на которые предлагается дать один ответ, граждане, не имея возможности раздельно ответить на них, тем самым лишаются права на свободное волеизъявление/. Это нарушает право граждан участвовать в обсуждении и принятии законов и решений общегосударственного значения, закрепленное в Конституции (Постановление Конституционного Суда от 13 марта 1992 года N 3-П по делу о проверке конституционности Декларации о государственном суверенитете Татарской ССР от 30 августа 1990 года и ряда законодательных актов Республики Татарстан о проведении референдума; абзацы второй пункта 2, третий и пятнадцатый пункта 3 мотивировочной части).
2. /Если содержание выносимого на референдум вопроса имеет преимущественно нравственно-оценочный и политический, а не юридический характер, то ответ на него не может иметь такое правовое последствие, как изменение или дополнение Конституции и законов. Многозначность правового содержания выносимого на референдум вопроса обусловливает неопределенность правовых последствий принятого на референдуме решения, следовательно, оно не влечет обязательных изменений или дополнений Конституции и законов/.
Прекращение, изменение либо дополнение полномочий любого государственного органа или должностного лица в зависимости от ответа /на референдуме/ на вопросы о доверии Президенту, о досрочных выборах Президента и депутатов неконституционны, пока такие последствия не предусмотрены Конституцией (Постановление Конституционного Суда от 21 апреля 1993 года N 8-П по делу о проверке конституционности части 2 пункта 2 постановления Съезда народных депутатов Российской Федерации от 29 марта 1993 года "О Всероссийском референдуме 25 апреля 1993 года, порядке подведения его итогов и механизме реализацию результатов референдума"; абзацы пятый и восьмой пункта 2 и пункт 4 мотивировочной части).
3. /В случае, если институт Президента учрежден без вынесения этого вопроса на всенародное голосование (референдум), то и упразднение данного института не требует прямого волеизъявления народа/ (Постановление Конституционного Суда от 3 июня 1993 года N 13-П по делу о проверке конституционности ряда правовых актов, касающихся упразднения поста Президента Мордовской ССР; абзац шестой пункта 1 мотивировочной части).
4. Определение конкретных условий и порядка проведения местного референдума в соответствии с конституционным разграничением предметов ведения и полномочий между различными уровнями публичной власти, поскольку это не касается совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов, относится к ведению субъектов Российской Федерации и местного самоуправления, что вытекает из смысла положений статей 72 (пункт "н" части 1), 73 и 130 Конституции Российской Федерации и подтверждается Федеральным законом от 28 августа 1995 года "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" (пункт 6 статьи 22). Однако это не означает, что пределы усмотрения органов государственной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления не могут быть ограничены федеральным законодателем исходя из интересов обеспечения прав граждан в сфере местного самоуправления и общих принципов его организации в Российской Федерации...
Референдум как высшее непосредственное выражение власти народа, по смыслу Конституции Российской Федерации, не может быть направлен на отрицание состоявшихся законных свободных выборов, также являющихся высшим непосредственным выражением власти народа, поскольку фактически это приводило бы к пересмотру их итогов и, как следствие, - к нарушению стабильности и непрерывности функционирования органов публичной власти.
Запретом выносить на местный референдум вопросы о досрочном прекращении полномочий и о досрочных выборах органов местного самоуправления не ограничивается право граждан на осуществление контроля за деятельностью органов местного самоуправления и их должностных лиц в установленных законом формах, включая отзыв населением депутата, члена выборного органа или выборного должностного лица местного самоуправления, если возможность такого отзыва предусмотрена уставами муниципальных образований в соответствии с законами субъектов Российской Федерации (пункт 5 статьи 18 Федерального закона "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации").
Установление данного запрета не является неправомерным вмешательством Российской Федерации в сферу ведения ее субъектов, что подтверждается и правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 16 октября 1997 года:
Субъекты Российской Федерации, обладая правом осуществлять собственное правовое регулирование в сфере совместного ведения, могут самостоятельно определять и вопросы, по которым проводится референдум субъекта Российской Федерации, если этими вопросами не затрагиваются полномочия Российской Федерации (статья 71 Конституции Российской Федерации) и если они не решены в федеральном законе. При этом следует иметь в виду, что нормативное значение актов, как одобряемых на референдуме, так и принимаемых органом законодательной власти субъекта Российской Федерации является идентичным, в том числе по юридическим последствиям, и на них в равной степени распространяются положения статей 72 и 76 (части 2 и 5) Конституции Российской Федерации...
...Институт референдума субъекта Российской Федерации в силу целостности России и единства системы государственной власти, обусловленных суверенитетом ее многонационального народа (статья 1, часть 1; статья 3, часть 1; статья 4, часть 1; статья 5, части 1 и 3, Конституции Российской Федерации), не должен использоваться для противопоставления воли населения субъекта Российской Федерации воле федерального законодателя. В связи с этим федеральный законодатель вправе и обязан предусмотреть необходимые правовое, включая судебные, гарантии соответствия принимаемых на референдуме субъекта Российской Федерации решений Конституции Российской Федерации и Федеральному закону (пункт 5 статьи 61 Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации"). В федеральном законе возможно также установление дополнительных предварительных процедур урегулирования разногласий между Российской Федерацией и ее субъектами, если таковые возникнут в связи с назначением в субъекте Российской Федерации референдума по вопросам, входящим в сферу совместного ведения. Кроме того, такие разногласия могут быть преодолены путем рассмотрения споров о компетенции между органами государственной власти Российской Федерации и ее субъектов (статья 125, пункт "б" части 3, Конституции Российской Федерации) (Постановление Конституционного Суда от 10 июня 1998 года N 17-П по делу о проверке конституционности положений пункта 6 статьи 4, подпункта "а" пункта 3 и пункта 4 статьи 13, пункта 3 статьи 19 и пункта 2 статьи 58 Федерального закона от 19 сентября 1997 года "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации"; абзацы третий-пятый пункта 1, третий и четвертый пункта 2 мотивировочной части).
5. Провозглашая референдум и свободные выборы высшим непосредственным выражением власти народа и гарантируя в статье 32 (часть 2) право граждан Российской Федерации на участие в свободных выборах и в референдуме, Конституция Российской Федерации исходит из того, что названные высшие формы непосредственной демократии, имея каждая собственное предназначение в процессе осуществления народовластия, равноценны и, будучи взаимосвязаны, дополняют друг друга. Последовательность их перечисления в статье 3 Конституции Российской Федерации (референдум - свободные выборы) не дает основания для вывода о придании приоритетной роли референдуму, как не свидетельствует о приоритетной роли свободных выборов статья 32 Конституции Российской Федерации, которая, определяя право граждан на участие в непосредственном осуществлении народовластия, называет сначала право избирать и быть избранным в органы публичной власти, а затем - право участвовать в референдуме...
 

 

Местное самоуправление

Просмотров: 1 214
Постановления

1. /Не соответствует статьям 12 и 131 (часть 1) Конституции Российской Федерации закрепление в уставе субъекта Российской Федерации предписания об избрании иных, за исключением выборных, органов местного самоуправления, поскольку решение вопроса об их создании федеральное законодательство оставляет на усмотрение самих местных сообществ/.
/Законодательный орган субъекта Российской Федерации/ вправе в пределах принадлежащих ему полномочий посредством закона наделять органы местного самоуправления отдельными государственными полномочиями (Постановление Конституционного Суда от 1 февраля 1996 года N 3-П по делу о проверке конституционности ряда положений Устава - Основного Закона Читинской области; пункт 11 мотивировочной части).
2. /Действие оспариваемых положений Федерального закона "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" о сроках выборов органов местного самоуправления/ рассчитано только на переходный период становления системы местного самоуправления. Они призваны упорядочить процесс ее формирования и не допустить затягивания создания выборных органов местного самоуправления...
Федеральный законодатель, принимая рассматриваемый Закон, имел основания сам определить период, в течение которого на основе положений Конституции Российской Федерации должны быть проведены соответствующие выборы. Однако после завершения формирования органов местного самоуправления путем проведения первых выборов федеральные органы уже не вправе своим решением устанавливать временные рамки проведения последующих выборов, поскольку это нарушило бы конституционное положение о самостоятельности и независимости местного самоуправления (Постановление Конституционного Суда от 30 мая 1996 года N 13-П по делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 58 и пункта 2 статьи 59 Федерального закона от 28 августа 1995 года "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" (с изменениями от 22 апреля 1996 года); абзацы второй и третий пункта 2, второй пункта 3 мотивировочной части).
3. ...Не могут быть созданы органы представительной и исполнительной государственной власти /территориальных единиц, не имеющих согласно конституции (уставу) субъекта Российской Федерации статуса административно-территориальных единиц, непосредственно входящих в его состав, - район в городе, город районного подчинения и др./. На этом уровне публичная власть осуществляется посредством местного самоуправления и его органов, не входящих в систему органов государственной власти...
Определение уровня, на котором создаются муниципальные образования, - с тем чтобы это способствовало, насколько возможно, приближению органов местного самоуправления к населению и позволяло решать весь комплекс вопросов местного значения, подлежащих передаче в ведение местного самоуправления, и вместе с тем не препятствовало решению вопросов, которые выходят за эти рамки и как таковые по своему существу относятся к полномочиям органов государственной власти, - может быть различным и зависит от особенностей тех или иных субъектов Российской Федерации...
Учитывая соотношение вопросов местного значения и вопросов государственного значения, их уровень и объем в рамках того или иного города, /субъект Российской Федерации/ вправе создать органы государственной власти и в определенных городах, наделив их статусом городов республиканского /краевого, областного/ значения, приравняв их к районам, что должно быть закреплено в административно-территориальном устройстве, определяемом /конституцией (уставом) субъекта Российской Федерации/. В таком случае муниципальными образованиями могут стать части города, его районы и т.д....
...В случае создания органов государственной власти районов, городов республиканского /краевого, областного/ подчинения и соответствующего преобразования видов муниципальных образований полномочия органов самоуправления районов и городов, имеющих /согласно конституции (уставу)/ статус административно-территориальных единиц, входящих в состав /субъекта Российской Федерации/, не могут быть прекращены досрочно без учета мнения населения на основании и в формах, предусмотренных законами /субъекта Российской Федерации/, принятыми в соответствии с Конституцией Российской Федерации. Наиболее адекватной формой учета мнения населения при таких обстоятельствах является референдум. Такой референдум во всяком случае должен быть проведен по требованию населения в соответствии с действующим законодательством и уставом муниципального образования. Если требование не заявляется, то для досрочного прекращения полномочий достаточно решения соответствующих выборных органов местного самоуправления (Постановление Конституционного Суда от 24 января 1997 года N 1-П по делу о проверке конституционности Закона Удмуртской Республики от 17 апреля 1996 года "О системе органов государственной власти в Удмуртской Республике"; абзацы шестой пункта 4, третий и пятый пункта 5 мотивировочной части, пункт 5 резолютивной части).
4. В силу положений статей 130, 132 и 133 Конституции Российской Федерации органы местного самоуправления вправе самостоятельно решать вопросы местного значения, связанные с особенностями распространения наружной рекламы, поскольку они затрагивают правомочия пользования, владения и распоряжения муниципальной собственностью (Постановление Конституционного Суда от 4 марта 1997 года N 4-П по делу о проверке конституционности статьи 3 Федерального закона от 18 июля 1995 года "О рекламе"; абзац второй пункта 6 мотивировочной части).
5. Для того чтобы обеспечить реализацию указанных конституционных положений /статьи 1 (часть 1), 3 (часть 2), 5 (часть 2), 12, 15 (часть 1), 66 (части 1 и 2), 76, 130-133/, а также защитить права граждан (в том числе право на осуществление местного самоуправления) от возможных злоупотреблений своими полномочиями со стороны органов местного самоуправления и выборных должностных лиц местного самоуправления и вместе с тем гарантировать муниципальным образованиям защиту от необоснованного вмешательства в их деятельность, Российская Федерация, как суверенное государство, вправе предусмотреть адекватные меры ответственности органов местного самоуправления и выборных должностных лиц местного самоуправления, в том числе досрочное прекращение полномочий соответствующего органа местного самоуправления, выборного должностного лица местного самоуправления. Досрочное прекращение полномочий - при условии, что оно сопровождается одновременным назначением новых выборов и как разновидность ответственности соразмерно степени совершенного нарушения и значимости защищаемых интересов, - само по себе не может рассматриваться как неправомерное вмешательство органов государственной власти в деятельность местного самоуправления...
...Муниципальные образования независимо от размеров территории и численности населения, а также своей структуры и места в системе территориального устройства пользуются одними и теми же конституционными правами и гарантиями. Между ними нет отношений подчиненности, и, следовательно, органы одних муниципальных образований не вправе применять санкции в отношении органов и должностных лиц других муниципальных образований (Постановление Конституционного Суда от 16 октября 1997 года N 14-П по делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 49 Федерального закона от 28 августа 1995 года "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации"; абзацы третий пункта 2, первый пункта 4 мотивировочной части).
6. Наличие установленного законодателем порядка образования, объединения, преобразования или упразднения муниципальных образований - существенный элемент их правового статуса и статуса их органов, имеющий также принципиальное значение для реализации конституционного права граждан на осуществление местного самоуправления, в том числе права избирать и быть избранными в органы местного самоуправления.
Поэтому из смысла статей 72 (пункт "н" части 1) и 76 (часть 2) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 3 (части 2 и 3), 32 (часть 2), 71 (пункт "в"), 72 (пункт "б" части 1), 130 и 131 следует, что на случай, когда законом субъекта Российской Федерации не установлен порядок образования, объединения, преобразования и упразднения муниципальных образований, федеральный законодатель вправе предусмотреть норму, в соответствии с которой определение территории местного самоуправления осуществлялось бы так, как это предписано в пункте 1 статьи 2 Федерального закона "Об обеспечении конституционных прав граждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы местного самоуправления". Тем самым обеспечивается реализация конституционных принципов и иных положений о местном самоуправлении, гарантируются конституционное право граждан на осуществление местного самоуправления и конституционное право граждан избирать и быть избранными в органы местного самоуправления.
Как следует из содержания рассматриваемого Федерального закона, пункт 1 его статьи 2 носит временный характер, то есть действует в том или ином субъекте Российской Федерации постольку, поскольку им не приняты соответствующие законы.
Следовательно, оспариваемая норма не препятствует субъекту Российской Федерации самостоятельно устанавливать и изменять порядок образования, объединения, преобразования и упразднения муниципальных образований в соответствии с Конституцией Российской Федерации и Федеральным законом "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации"...
...Территориальное устройство местного самоуправления жестко не связано с административно-территориальным делением, перечень территорий муниципальных образований является открытым и эти территории устанавливаются в соответствии с законами субъектов Российской Федерации с учетом исторических и местных традиций (Постановление Конституционного Суда от 3 ноября 1997 года N 15-П по делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 2 Федерального закона от 26 ноября 1996 года "Об обеспечении конституционных прав граждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы местного самоуправления" в связи с запросом Тульского областного суда; пункт 3, абзац второй пункта 4 мотивировочной части).
7. Указание /в конституции, уставе субъекта Российской Федерации/ на то, что /местные представительные органы/ являются органами власти, само по себе не свидетельствует об их государственной природе. Публичная власть может быть и муниципальной...
...Исключается какая-либо подотчетность одного муниципального образования другому, так как иное противоречит конституционному принципу самостоятельности населения в решении вопросов местного значения и прямому запрету, установленному частью второй пункта 3 статьи 6 Федерального закона "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации"...
В соответствии с правовой позицией, выраженной Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 24 января 1997 года, субъектами Российской Федерации не могут создаваться государственные органы представительной и исполнительной власти на территориях, не имеющих статуса административно-территориальных единиц республиканского подчинения, непосредственно входящих в состав территории субъекта Российской Федерации согласно его административно-территориальному делению, предусмотренному в конституции (уставе)...
Самостоятельное определение населением структуры органов местного самоуправления не должно приводить к затягиванию в их создании. Действия (бездействие) населения (органов местного самоуправления) по определению структуры органов местного самоуправления, препятствующие реальному осуществлению местного самоуправления, должны быть скорректированы федеральными органами государственной власти в целях обеспечения прав и свобод граждан, в том числе права на осуществление местного самоуправления. Это не нарушает прав ни органов государственной власти субъектов Российской Федерации, ни муниципальных органов, но ставит реализацию их обязанности обеспечить создание местного самоуправления в определенные рамки по времени. Такая правовая позиция выражена в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 30 мая 1996 года... (Постановление Конституционного Суда от 15 января 1998 года N 3-П по делу о проверке конституционности статей 80, 92, 93 и 94 Конституции Республики Коми и статьи 31 Закона Республики Коми от 31 октября 1994 года "Об органах исполнительной власти в Республике Коми"; абзацы четвертый пункта 2, пятый пункта 3, пятый пункта 5, третий пункта 7 мотивировочной части).
8. .../Из положения статьи 55 (часть 3) Конституции Российской/ Федерации во взаимосвязи со статьями 8, 34, 35, 130, 132 и 133 Конституции Российской Федерации о равной защите всех форм собственности следует, что не только право частной собственности, но и право собственности субъектов Российской Федерации и муниципальных образований может быть ограничено лишь федеральным законом и лишь если это необходимо для защиты указанных конституционных ценностей и если такое ограничение является соразмерным, т.е. его характер соответствует тем конституционно защищаемым целям, ради которых оно вводится (Постановление Конституционного Суда от 22 ноября 2000 года N 14-П по делу о проверке конституционности части третьей статьи 5 Федерального закона "О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации"; абзац четвертый пункта 4 мотивировочной части).
9. /Если/ соответствующие /государственные/ полномочия передаются органам местного самоуправления не законом, т.е. не в порядке осуществления субъектом Российской Федерации законодательных полномочий, а решением органов государственной власти района, /то это/ не соответствует Конституции Российской Федерации, ее статье 132 (часть 2)...
...Из прямого предписания статьи 130 (часть 1) Конституции Российской Федерации... следует, что вопросы местного значения могут и должны решать именно органы местного самоуправления или население непосредственно, а не органы государственной власти. Такая правовая позиция была выражена Конституционным Судом Российской Федерации в постановлениях от 24 января 1997 года... и от 15 января 1998 года...
Конституционный принцип самостоятельности местного самоуправления, в пределах своих полномочий обеспечивающего решение населением вопросов местного значения (статьи 12 и 130, часть 1, Конституции Российской Федерации), не может быть ограничен законодателем субъекта Российской Федерации (статья 76, часть 5, Конституции Российской Федерации)...
...Право на осуществление местного самоуправления... означает, в частности, что граждане имеют право на участие /непосредственно или через своих представителей/ в осуществлении публичной власти в рамках муниципального образования, причем как само муниципальное образование, так и право проживающих на его территории граждан на осуществление местного самоуправления возникают на основании Конституции Российской Федерации и закона, а не на основании волеизъявления населения муниципального образования.
Любое изменение территориальных основ местного самоуправления не может приводить к отказу от него. Возможность же полного упразднения местного самоуправления на определенной территории... противоречит предписаниям Конституции Российской Федерации и федеральных законов об осуществлении местного самоуправления на всей территории Российской Федерации как необходимого элемента конституционного механизма народовластия и нарушает волю многонационального народа Российской Федерации, закрепленную в Конституции Российской Федерации (статья 3, части 1 и 2; статьи 12 и 131, часть 1).
/Если установленные субъектом Российской Федерации основные принципы, влияющие на выбор территории муниципального образования/, в силу неопределенности содержания допускают их интерпретацию в качестве условий, ограничивающих по усмотрению органов государственной власти... и вопреки волеизъявлению населения выбор территории, на которой осуществляется местное самоуправление,... /то/ реализация предписания Конституции Российской Федерации, гарантирующего осуществление местного самоуправления на всей территории Российской Федерации, может быть поставлена в зависимость от произвольного усмотрения органов государственной власти субъекта Российской Федерации, /что не соответствует Конституции Российской Федерации/.
Установление органами государственной власти субъектов Российской Федерации сроков полномочий представительных органов местного самоуправления недопустимо...
...Формы и способы контроля /государства за законностью деятельности органов местного самоуправления/, его механизм и порядок осуществления не могут нарушать гарантии самостоятельности местного самоуправления, установленные Конституцией Российской Федерации и принятыми в соответствии с нею федеральными законами, и противоречить принципу разделения властей...
...Положения устава /субъекта Российской Федерации/ не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 12, 130 (часть 1), 132 и 133, в той мере, в какой они создают возможность произвольного расширения пределов государственного контроля за деятельностью органов местного самоуправления при решении ими вопросов местного значения, а именно:
допускают государственный контроль за деятельностью органов местного самоуправления с точки зрения целесообразности принимаемых ими решений по вопросам местного значения, в том числе за целесообразностью использования муниципальной собственности и материальных ресурсов;
предполагают возможность государственного контроля со стороны неопределенного круга органов государственной власти /субъекта Российской Федерации/ и их должностных лиц;
не исключают не опосредованное судебными процедурами воздействие на органы местного самоуправления, направленное на отмену, изменение или приостановление действия принятых ими правовых актов.
Из этого, однако, не следует, что контроль за законностью в деятельности местного самоуправления не могут осуществлять управомоченные на это Конституцией Российской Федерации и федеральным законом органы государственной власти, которые, в частности, вправе обращаться к органу местного самоуправления, принявшему, по их мнению, не соответствующий Конституции Российской Федерации, федеральным законам и законам субъекта Российской Федерации акт, с предложением о приведении его в соответствие с законодательством, поскольку такое обращение не означает прекращения или приостановления действия соответствующего акта, не исключает судебный контроль и не ограничивает для местного самоуправления гарантии судебной защиты (Постановление Конституционного Суда от 30 ноября 2000 года N 15-П по делу о проверке конституционности отдельных положений Устава (Основного Закона) Курской области в редакции Закона Курской области от 22 марта 1999 года "О внесении изменений и дополнений в Устав (Основной Закон) Курской области"; абзацы третий пункта 2, второй и четвертый пункта 3, четвертый и пятый пункта 4, пятый пункта 5, четвертый пункта 6, четвертый, двенадцатый и тринадцатый пункта 7 мотивировочной части).
 

 

Особые правовые режимы осуществления власти

Просмотров: 1 497
Постановления

1. Из Конституции Российской Федерации не следует, что обеспечение государственной целостности и конституционного порядка в экстраординарных ситуациях может быть осуществлено исключительно путем введения чрезвычайного или военного положения...
Конституция Российской Федерации и законы "Об обороне" и "О безопасности" не связывают использование Вооруженных Сил только с введением чрезвычайного или военного положения (Постановление Конституционного Суда от 31 июля 1995 года N 10-П по делу о проверке конституционности ряда правовых актов, принятых в связи с урегулированием вооруженного конфликта в Чеченской Республике; абзацы третий пункта 4, второй пункта 6 мотивировочной части).

 

 

Статус депутатов и должностных лиц. Депутатская и судейская неприкосновенность

Просмотров: 3 596
Постановления

1. Решая проблему досрочного прекращения депутатских полномочий, следует исходить из того, что лица, входящие в состав Правительства Российской Федерации, не могут быть народными депутатами Российской Федерации согласно принципу разделения властей независимо от порядка их назначения. При этом народные депутаты не лишаются депутатских полномочий - их полномочия досрочно прекращаются...
В связи с тем, что полномочия народного депутата Российской Федерации прекращаются, а не приостанавливаются, депутатский мандат этому лицу не восстанавливается и в случае, если он покинет пост министра (Постановление Конституционного Суда от 26 февраля 1993 года N 4-П по делу о проверке конституционности правоприменительной практики досрочного прекращения депутатских полномочий; абзацы седьмой пункта 2, абзац второй пункта 3 мотивировочной части).
2. Исключив возможность привлечения депутата к уголовной и административной ответственности, налагаемой в судебном порядке, а также задержания, ареста, обыска, личного досмотра или допроса без согласия /законодательного органа субъекта Российской Федерации, нормативный акт области/ установил особый, не предусмотренный Конституцией Российской Федерации и федеральным законом порядок осуществления правосудия и судопроизводства. Между тем, по смыслу статей 71 (пункты "г", "о"), 77 (часть 1), 118 (часть 3), 120 (часть 1) и 124 Конституции Российской Федерации порядок организации и деятельности судебной власти, осуществления правосудия относится к исключительной компетенции Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда от 30 ноября 1995 года N 16-П по делу о проверке конституционности статей 23 и 24 Временного положения об обеспечении деятельности депутатов Калининградской областной Думы, утвержденного постановлением Калининградской областной Думы от 8 июля 1994 года; абзац четвертый пункта 4 мотивировочной части).
3. Освобождение главы администрации от должности не может основываться на судебном решении о наличии лишь неких "признаков" какого-либо нарушения, поскольку это делает основания освобождения по существу неопределенными. Кроме того, в силу статьи 49 (часть 1) Конституции Российской Федерации заключение прокурора о наличии в действиях главы администрации признаков преступления может служить основанием лишь для временного отстранения его от должности (Постановление Конституционного Суда от 18 января 1996 года N 2-П по делу о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного Закона) Алтайского края; абзац одиннадцатый пункта 6 мотивировочной части).
4. Из смысла статьи 98 и пункта 9 раздела второго "Заключительные и переходные положения" Конституции Российской Федерации вытекает, что неприкосновенность парламентария не означает его освобождения от ответственности за совершенное правонарушение, в том числе уголовное или административное, если такое правонарушение совершено не в связи с осуществлением собственно депутатской деятельности. Расширительное понимание неприкосновенности в таких случаях вело бы к искажению публично-правового характера парламентского иммунитета и его превращению в личную привилегию, что означало бы, с одной стороны, неправомерное изъятие из конституционного принципа равенства всех перед законом и судом (статья 19, часть 1), а с другой - нарушение конституционных прав потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью (статья 52). Поэтому с соблюдением ограничений, предусмотренных статьей 98 Конституции Российской Федерации, в отношении парламентария допустимо осуществление судопроизводства на стадии дознания и предварительного следствия или производства по административным правонарушениям вплоть до принятия решения о передаче дела в суд в соответствии с положениями УК и УПК Российской Федерации, Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях без согласия соответствующей палаты Федерального Собрания.
Вместе с тем это не означает лишение парламентария неприкосновенности. По смыслу статьи 98 (часть 2) Конституции Российской Федерации следственные действия в отношении членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы должны осуществляться под непосредственным надзором Генерального прокурора Российской Федерации, ибо именно он вносит в соответствующую палату Федерального Собрания представление о лишении парламентария неприкосновенности. И если по завершении предварительного следствия Генеральный прокурор Российской Федерации придет к выводу о необходимости передать дело об уголовном или административном судебном преследовании в суд, он должен незамедлительно внести представление в соответствующую палату Федерального Собрания. Если палата, рассмотрев представление, установленным большинством голосов не примет на основании имеющихся материалов решения о лишении депутата неприкосновенности, вопрос о его предании суду снимается. Без согласия палаты судебное разбирательство не может иметь места...
Необходимо отметить неточность формулировки части второй статьи 20 Закона. Из ее буквального смысла следует, что даже в случаях задержания на месте преступления для ареста и обыска требуется согласие соответствующей палаты Федерального Собрания. Между тем, согласно статье 98 (часть 1) Конституции Российской Федерации, а также части первой статьи 18 Закона, которая в данном вопросе точно следует этой конституционной норме, только в случаях задержания на месте преступления депутаты могут быть задержаны, арестованы, подвергнуты обыску. Поэтому законодателю надлежит привести статью 20 Закона в соответствие с его статьей 18...
Из положений статьи 51 в ее системной связи со статьей 98 Конституции Российской Федерации следует, что депутат вправе отказаться от дачи свидетельских показаний по гражданскому или уголовному делу об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с выполнением им депутатских обязанностей.
Вместе с тем данное право парламентария, закрепленное в статье 19 Закона, не допускает расширительного толкования и отказа от дачи свидетельских показаний по гражданскому или уголовному делу об обстоятельствах, не связанных с осуществлением им депутатской деятельности, однако необходимых в интересах правосудия при выполнении требований статей 17 (часть 3) и 52 Конституции Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда от 20 февраля 1996 года N 5-П по делу о проверке конституционности положений частей первой и второй статьи 18, статьи 19 и части второй статьи 20 Федерального закона от 8 мая 1994 года "О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации"; абзацы второй, третий и шестой пункта 4, шестой и седьмой пункта 6 мотивировочной части).
5. Судейская неприкосновенность является определенным исключением из принципа равенства всех перед законом и судом (статья 19, часть 1 Конституции Российской Федерации) и по своему содержанию выходит за пределы личной неприкосновенности (статья 22 Конституции Российской Федерации)...
Конституционное положение о неприкосновенности судьи, закрепляющее один из существенных элементов статуса судьи и важнейшую гарантию его профессиональной деятельности, направлено на обеспечение основ конституционного строя, связанных с разделением властей, самостоятельностью и независимостью судебной власти (статьи 10 и 120 Конституции Российской Федерации). Судейская неприкосновенность является не личной привилегией гражданина, а средством защиты публичных интересов, и прежде всего интересов правосудия...
...В суд может быть обжаловано и решение квалификационной коллегии судей об отказе в даче согласия на возбуждение уголовного дела в отношении судьи постольку, поскольку этим решением затрагиваются права как самого судьи, так и гражданина, пострадавшего от его действий. Наличие такой возможности служит реальной гарантией осуществления конституционного права каждого на судебную защиту (статья 46, части 1 и 2), а также прав, предусмотренных статьями 52 и 53 Конституции Российской Федерации. Вместе с тем федеральным законодательным и судебным органам надлежит конкретизировать порядок судебного обжалования решений квалификационных коллегий о даче согласия на возбуждение уголовного дела в отношении судьи...
Положения пункта 3 статьи 16 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" не могут быть истолкованы как исключающие возможность обжалования в судебном порядке решения квалификационной коллегии судей и препятствующие осуществлению гражданами их прав на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (Постановление Конституционного Суда от 7 марта 1996 года N 6-П по делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 16 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" в связи с жалобами граждан Р.И. Мухаметшина и А.В. Барбаша; абзацы третий и четвертый пункта 2, четвертый пункта 3 мотивировочной части, пункт 2 резолютивной части).
6. ...Предписания статьи 21 /Закона Российской Федерации "О государственной тайне"/ о порядке допуска к сведениям, составляющим государственную тайну (предварительная проверка и решение руководителя органа государственной власти, предприятия, учреждения или организации о допуске) не могут быть распространены, например, на депутатов Федерального Собрания или судей, поскольку это противоречит природе их конституционного статуса, особенностям занятия должности (избрание или особый порядок назначения) и выполняемых ими функций. Сохранность государственной тайны в таких случаях гарантируется путем использования соответствующих механизмов ответственности (Постановление Конституционного Суда от 27 марта 1996 года N 8-П по делу о проверке конституционности статей 1 и 21 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 года "О государственной тайне" в связи с жалобами граждан В.М. Гурджиянца, В.Н. Синцова, В.Н. Бугрова и А.К. Никитина; абзац второй пункта 3 мотивировочной части).
7. ...Субъект Российской Федерации в отсутствие федерального закона об общих принципах организации системы органов государственной власти вправе учредить институт отзыва депутата представительного органа, рассматриваемый им в качестве одной из форм непосредственной демократии...
Однако по смыслу Конституции Российской Федерации, закрепляющей принципы демократического правового государства, в том числе принципы идеологического и политического многообразия, многопартийности, основанием для отзыва депутата не могут служить его политическая деятельность, позиция при голосовании и т.п. Сама процедура отзыва должна обеспечивать депутату возможность дать избирателям объяснения по поводу обстоятельств, выдвигаемых в качестве основания для отзыва, и гарантировать всеобщее, равное, прямое участие избирателей в тайном голосовании по отзыву. Защита чести и достоинства отозванного депутата, его гражданских прав и свобод осуществляется в судебном порядке (Постановление Конституционного Суда от 24 декабря 1996 года N 21-П по делу о проверке конституционности Закона Московской области от 28 апреля 1995 года "О порядке отзыва депутата Московской областной Думы" в связи с запросом Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации; абзацы первый и четвертый пункта 4 мотивировочной части).
8. Согласно Конституции Российской Федерации вопросы неприкосновенности депутатов, затрагивающие аспекты уголовного и уголовно-процессуального законодательства, находятся в ведении Российской Федерации и по ним принимаются федеральные законы (статья 71, пункт "о"; статья 76, часть 1); административное и административно-процессуальное законодательство относится к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов (статья 72, пункт "к" части 1); по предметам совместного ведения издаются федеральные законы и принимаемые в соответствии с ними законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации (статья 76, часть 2). В силу этого законодательство субъекта Российской Федерации не может исключать возможность привлечения депутата к уголовной либо административной ответственности, установленной федеральным законодательством, и тем самым устанавливать какой-либо иной порядок осуществления правосудия и судопроизводства, чем тот, который предусмотрен Конституцией Российской Федерации и федеральным законом (Постановление Конституционного Суда от 10 декабря 1997 года N 19-П по делу о проверке конституционности ряда положения Устава (Основного закона) Тамбовской области; абзац второй пункта 3 мотивировочной части).
9. /Конституционная норма, согласно которой депутат Государственной Думы первого созыва может одновременно являться членом Правительства Российской Федерации, носит строго целевой и временный характер, - она распространяется только на депутатов Государственной Думы первого созыва/. Никаких исключений для органов государственной власти субъектов Российской Федерации Конституция Российской Федерации не предусматривает /относительно совмещения государственной службы с осуществлением депутатских полномочий/ (Постановление Конституционного Суда от 29 мая 1998 года N 16-П по делу о проверке конституционности части 4 статьи 28 Закона Республики Коми "О государственной службе Республики Коми"; абзацы первый и второй пункта 4 мотивировочной части).
10. Хотя Конституция Российской Федерации и не содержит положений, предусматривающих отзыв какого-либо должностного лица, ее нормы не препятствуют возможности введения федеральным законом института отзыва высшего должностного лица (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти) субъекта Российской Федерации.
При этом, однако, федеральный законодатель должен учитывать вытекающее из статьи 3 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации соотношение норм (институтов) непосредственной демократии. Отзыв как одна из таких форм не должен использоваться для дестабилизации выборных институтов власти и в конечном счете самой демократии. Следовательно, законодатель, если он вводит институт отзыва, обязан предусмотреть общие принципы механизма отзыва, с тем чтобы не был искажен сам смысл выборов.
В силу этого облегченная процедура отзыва недопустима. В условиях свободных выборов может иметь место избрание соответствующего должностного лица голосами меньшинства от общего числа зарегистрированных избирателей. Без установления дополнительных, более строгих требований к голосованию при отзыве в сравнении с выборами отзыв может быть осуществлен голосами граждан, также составляющих меньшинство, но голосовавших на выборах против избрания данного лица. Во избежание этого законодатель обязан предусмотреть, чтобы голосование по отзыву назначалось лишь при условии, что собраны подписи весьма значительного числа избирателей по отношению к голосовавшим на выборах соответствующего должностного лица, а также чтобы отзыв мог иметь место исключительно по решению большинства всех зарегистрированных избирателей, а не большинства принявших участие в голосовании.
В силу закрепленных Конституцией Российской Федерации принципов демократического правового государства, в том числе принципов идеологического и политического многообразия, многопартийности (статья 13, части 1, 2 и 3), а также поскольку избираемое посредством всеобщих свободных выборов высшее должностное лицо (руководитель высшего исполнительного органа государственной власти) субъекта Российской Федерации не связано императивным мандатом, основанием для отзыва может служить лишь его неправомерная деятельность, т.е. конкретное правонарушение, факт совершения которого этим лицом установлен в надлежащем юрисдикционном порядке.
 

 

Органы государственной власти субъектов Российской Федерации

Просмотров: 1 377
Постановления

1. ...Государственная власть в субъектах Российской Федерации должна опираться на принципы демократического федеративного правового государства с республиканской формой правления (статья 1, часть 1), единства системы государственной власти (статья 5, часть 3), а также осуществления государственной власти на основе разделения законодательной, исполнительной и судебной власти и вытекающей из этого самостоятельности их органов (статья 10)...
Компетенция органов государственной власти субъектов Российской Федерации устанавливается на основе правила, вытекающего из статьи 77 (часть 1) Конституции Российской Федерации, согласно которому полномочия органов государственной власти субъектов Российской Федерации, не затрагивающие конституционные основы и прерогативы федерального законодателя, определяются ими самостоятельно. Исходя из этого правила, установление /законодательным органом субъекта Российской Федерации/ порядка образования /внебюджетных и валютных/ фондов, утверждение соответствующих положений и отчетов об исполнении не могут квалифицироваться ни как нарушение Конституции Российской Федерации, ни как вмешательство в управленческую деятельность /исполнительного органа власти субъекта Российской Федерации/, так как по существу речь идет о реализации представительной властью своих бюджетных полномочий, что само по себе не нарушает общего баланса полномочий законодательных и исполнительных органов...
Конституция Российской Федерации относит принятие законов к исключительному ведению законодательных органов. Одновременно она предусматривает право вето и промульгацию (подписание и обнародование) федеральных законов главой государства как существенный элемент законотворческой процедуры, обеспечивающий разделение властей, как гарантию от возможных ошибок. В результате закон, принятый органом законодательной власти, обретает силу правового акта единой государственной власти. Принятие и промульгация законов одним и тем же органом нарушили бы баланс властей в сфере законотворчества. Все это существенно и для законодательного процесса на уровне субъекта Российской Федерации, где промульгация в принципе осуществляется главой администрации. Глава администрации тем самым приобретает право вето в отношении принятых законодательными органами законов, а также право подписать и обнародовать закон. Устав может уравновесить эти полномочия путем закрепления порядка преодоления вето главы администрации и его обязанности подписать закон при выполнении определенных условий...
Конституционный принцип единства государственной власти требует, чтобы субъекты Российской Федерации в основном исходили из федеральной схемы взаимоотношений исполнительной и законодательной власти. Поскольку согласно Конституции Российской Федерации законодательная и исполнительная ветви власти является самостоятельными, недопустимо, выходя за пределы, предусмотренные Конституцией Российской Федерации, закреплять в уставе нормы, ставящие исполнительную власть в подчиненное по отношению к представительному органу положение...
...Поскольку федеративное устройство Российской Федерации основано на единстве системы государственной власти (статья 5, часть 3 Конституции Российской Федерации), органы государственной власти в субъектах Российской Федерации формируются на тех же принципах, что и федеральные...
/Избрание главы администрации законодательным органом субъекта Российской Федерации подменяет прямое волеизъявление избирателей/. Такой порядок избрания не соответствует Конституции Российской Федерации и действующему законодательству. Избранный в таком порядке глава администрации не может считаться легитимным независимым представителем исполнительной власти, поскольку ни законодательная, ни исполнительная власть не вправе определять одна для другой ее представителя, в том числе в федеральных органах...
Конституционный принцип самостоятельности исполнительной власти субъекта Российской Федерации неизбежно оказывается нарушенным, если вводится право представительного органа утверждать структуру Совета администрации... Определение этой структуры относится к полномочиям главы администрации, поскольку он несет ответственность за деятельность исполнительной власти. По этой же причине нельзя ограничивать главу администрации в праве освобождать от должности /соответствующих руководителей/ без согласия /законодательного органа субъекта Российской Федерации/. Не может быть истолковано иначе как ограничение полномочий главы администрации право представительного органа выражать недоверие должностным лицам администрации..., если решение о недоверии понимается как основание для обязательного ухода в отставку соответствующих должностных лиц. Сбалансированность полномочий и стабильность двух властей могут быть достигнуты только в том случае, если полномочия одного органа уравновешиваются адекватными полномочиями другого. Возможные злоупотребления правом отправлять администрацию в отставку сдерживаются, когда глава администрации обладает правом роспуска представительного органа. Законодатель должен решать эти вопросы в их взаимосвязи, обеспечивая сотрудничество и взаимное доверие двух властей (Постановление Конституционного Суда от 18 января 1996 года N 2-П по делу о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного Закона) Алтайского края; абзацы первый пункта 3, второй пункта 4, третий, шестой-восьмой и десятый пункта 6 мотивировочной части).
2. Наличие у Главы Администрации полномочий по рассмотрению, одобрению, отклонению, направлению на повторное рассмотрение и по обнародованию закона означает, что обнародование закона предполагает его удостоверение Главой Администрации. Такое удостоверение может быть осуществлено Главой Администрации или путем подписания закона, или путем издания специального акта...
.../Положения Устава/, исключая необходимость подписания законов Главой Администрации, не соответствуют Конституции Российской Федерации, содержащимся в ней принципам единства государственной власти (статья 5, часть 3) и разделения властей (статья 10)...
...Освобождение от должности /заместителей Главы Администрации и руководителей органов Администрации области/ с согласия Думы фактически лишает Администрацию области возможности действовать в качестве самостоятельного исполнительного органа государственной власти в условиях разделения властей. Поэтому данное положение Устава не соответствует статье 10 Конституции Российской Федерации...
...Сама по себе обязанность исполнительной власти отчитываться в установленном порядке по определенным вопросам перед представительной (законодательной) властью вытекает из природы исполнительной власти как власти, исполняющей закон, что объясняет необходимость соответствующего парламентского контроля, например по вопросам бюджета. Однако оспариваемое положение Устава о подотчетности Администрации, рассматриваемое в системной связи с другими его нормами..., из которых следует, что законом области можно неограниченно расширять полномочия Думы, в том числе в определении форм и методов осуществляемого ею контроля, создает возможность фактического превращения Администрации из самостоятельного исполнительного органа государственной власти в орган Думы. Это несовместимо с принципом разделения властей и принципом самостоятельности органов законодательной и исполнительной власти, закрепленными в статье 10 Конституции Российской Федерации... (Постановление Конституционного Суда от 1 февраля 1996 года N 3-П по делу о проверке конституционности ряда положений Устава - Основного Закона Читинской области; абзацы третий и четвертый пункта 4, пункты 5 и 7 мотивировочной части).
3. ...Система органов государственной власти республики как субъекта Российской Федерации может включать в себя как высшие органы власти, так и территориальные органы, в том числе органы соответствующих административно-территориальных единиц, предусмотренных административно-территориальным устройством республики...
Территориальное устройство как способ организации публичной власти, основа построения и функционирования системы органов государственной власти имеет существенное значение для характеристики конституционно-правового статуса республики (государства) в качестве субъекта Российской Федерации...
Не могут быть созданы органы представительной и исполнительной государственной власти /территорий, не обладающих согласно конституции (уставу) субъекта Российской Федерации статусом административно-территориальных единиц, непосредственно входящих в ее состав/. На этом уровне публичная власть осуществляется посредством местного самоуправления и его органов, не входящих в систему органов государственной власти (Постановление Конституционного Суда от 24 января 1997 года N 1-П по делу о проверке конституционности Закона Удмуртской Республики от 17 апреля 1996 года "О системе органов государственной власти в Удмуртской Республике"; абзацы третий, четвертый и шестой пункта 4 мотивировочной части).
4. Определение /в федеральном законе/ предельных ориентирующих сроков /проведения выборов, как указано в постановлении Конституционного Суда от 30 мая 1996 года/ "не нарушает право органов государственной власти субъектов Российской Федерации: назначать конкретную дату выборов, а лишь ставит реализацию этого права в определенные рамки по времени", что служит одной из гарантий избирательных прав граждан...
...Закон Российской Федерации от 5 марта 1992 года "О краевом, областном Совете народных депутатов и краевой, областной администрации" определял, что представительные органы избираются на пятилетний срок (статья 23). Данная норма может быть истолкована конституционным образом как устанавливающая максимально возможную продолжительность срока полномочий представительных органов в субъектах Российской Федерации...
Из Конституции Российской Федерации следует, что представительные органы в субъектах Российской Федерации формируются на основе их собственных избирательных законов, что уполномоченные органы Российской Федерации и ее субъектов должны обеспечивать соответствие общих принципов формирования этих представительных органов федеральной Конституции и федеральным законам и что не могут нарушаться установленные субъектом Российской Федерации законные избирательные процедуры. Иное привело бы к ущемлению права граждан участвовать в свободных демократических периодических выборах. Это означает, что на законодателе субъекта Российской Федерации лежит конституционная обязанность своевременно осуществлять собственное правовое регулирование порядка формирования своих органов законодательной власти, приводить свои избирательные законы в части, затрагивающей совместное с Российской Федерацией ведение, в соответствие с федеральными законами (статьи 5, часть 2; 76, части 4 и 5; 77, часть 1), обеспечивая защиту конституционных, в том числе избирательных, прав граждан (статьи 32 и 72, пункт "б" части 1).
В целях обеспечения права граждан на участие в свободных периодических выборах федеральный законодатель вправе установить в качестве общего принципа также максимальные сроки полномочий выборных органов субъектов Российской Федерации, что должно предотвращать отступления от реальной периодичности выборов, обеспечивающей смену легислатур в соответствии с волей избирателей в сроки, предусмотренные законом на федеральном и региональном уровнях. Однако определение конкретного срока полномочий во всяком случае остается прерогативой законодателя самого субъекта Российской Федерации.
При этом нарушением периодичности выборов является как отказ законодателя субъекта Российской Федерации от соблюдения максимального срока полномочий, установленного федеральными актами, так и несоблюдение законодателем субъекта Российской Федерации при назначении выборов конкретного срока, который определен им же как органом, уполномоченным осуществлять такое регулирование (Постановление Конституционного Суда от 30 апреля 1997 года N 7-П по делу о проверке конституционности Указа Президента Российской Федерации от 2 марта 1996 года N 315 "О порядке переноса срока выборов в законодательные (представительные) органы государственной власти субъектов Российской Федерации", Закона Пермской области от 21 февраля 1996 года "О проведении выборов депутатов Законодательного Собрания Пермской области" и части 2 статьи 5 Закона Вологодской области от 17 октября 1995 года "О порядке ротации состава депутатов Законодательного Собрания Вологодской области" (в редакции от 9 ноября 1995 года); абзацы восьмой пункта 5, второй пункта 6, третий-пятый пункта 7 мотивировочной части).
5. Участие /законодательного органа/ в формировании органа исполнительной власти области само по себе не противоречит основам конституционного строя, так как в соответствии с Уставом области он не наделяется правом освобождать от должности указанных в оспариваемых положениях лиц /первых заместителей главы Администрации области/. Такое участие укладывается в систему сдержек и противовесов, присущую принципу разделения властей в Российской Федерации: оно не прерывает осуществления исполнительной власти Администрацией области, не нарушает ее самостоятельности и в то же время позволяет осуществлять согласованное функционирование и взаимодействие органов государственной власти области.
Следовательно, предварительное согласование с /законодательным органом/ назначения на должность главой Администрации области первых заместителей главы Администрации области, как оно закреплено в оспариваемых нормах /Устава области/, не противоречит принципу разделения властей в Российской Федерации и самостоятельности органов законодательной и исполнительной власти (статья 10 Конституции Российской Федерации)...
...Подписанный председателем /законодательного органа/ закон обретает силу правового акта единой государственной власти лишь при условии его промульгации (подписания и обнародования) главой Администрации области...
В силу оспариваемой нормы /Устава области/ председатель /законодательного органа/ вправе осуществлять принадлежащие ему согласно Уставу полномочия не только в период, на который избран /законодательный орган/, но и в течение конкретно не определенного срока сверх того - до избрания председателя /законодательного органа/ нового созыва.
Продление исполнения обязанностей в данном случае означает, по существу, необоснованное продление депутатских полномочий и является нарушением рамок законной легислатуры, что связано с утратой права на представительство народа, а потому противоречит принципу народовластия и праву граждан Российской Федерации участвовать в управлении делами государства через своих представителей (статья 3, часть 1; статья 32, часть 1, Конституции Российской Федерации)...
Как следует из постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 1 февраля 1996 года по делу о проверке конституционности ряда положений Устава - Основного Закона Читинской области, законодательное определение схемы управления областью, структуры органов администрации области, порядка организации и деятельности исполнительного органа власти соответствует конституционным задачам законодательного органа и не исключает для исполнительной власти возможности на основе установленного /законодательным органом/ порядка принимать собственные правовые акты конкретизирующего, подзаконного характера...
Ни по одному из указанных /в статье 55, часть 3, Конституции Российской Федерации/ оснований действующее федеральное законодательство не устанавливает ограничений в зависимости от места жительства применительно к возможности занятия гражданином Российской Федерации должности главы администрации субъекта Российской Федерации и исполнения им соответствующих полномочий. Тем более их не вправе ввести законодатель субъекта Российской Федерации. Если ненадлежащее исполнение главой администрации своих обязанностей зависит от выбранного им места жительства, то именно ненадлежащее исполнение обязанностей, а не место жительства как таковое, должно служить законным основанием для наступления ответственности, в частности для решения вопроса о прекращении полномочий... (Постановление Конституционного Суда от 10 декабря 1997 года N 19-П по делу о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного закона) Тамбовской области; пункт 4, абзац второй пункта 6, пункт 7, абзацы второй пункта 8, третий пункта 9 мотивировочной части).
6. .../Положение федерального законодательства о примерном равенстве избирательных округов по числу избирателей/ не препятствует реализации права субъекта Российской Федерации самостоятельно устанавливать собственную систему органов государственной власти и территориального устройства (статьи 72, 73 и 77 Конституции Российской Федерации) с учетом особенностей государственно-территориальной организации публичной власти в конкретном субъекте Российской Федерации, в том числе путем создания двухпалатной структуры законодательных (представительных) органов, при которой одна из палат состоит из представителей административно-территориальных единиц или(и) муниципальных образований. Между тем и в этом случае полномочия палат должны быть сбалансированы, с тем чтобы решения палаты, депутаты которой избираются по избирательным округам с примерно равным числом избирателей и представляют непосредственно население, не блокировались палатой, формируемой без обеспечения равного представительства, а именно на условиях, отражающих специфику территориального устройства и организации публичной власти в субъекте Российской Федерации. Иное не соответствовало бы закрепленному статьей 3 Конституции Российской Федерации приоритету народа, предполагающему именно равное его представительство в законодательных (представительных) органах власти (Постановление Конституционного Суда от 10 июня 1998 года N 17-П по делу о проверке конституционности положений пункта 6 статьи 4, подпункта "а" пункта 3 и пункта 4 статьи 13, пункта 3 статьи 19 и пункта 2 статьи 58 Федерального закона от 19 сентября 1997 года "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации"; абзац третий пункта 5 мотивировочной части).
7. /Согласно выраженной Конституционным Судом в постановлениях от 18 января 1996 года, от 1 февраля 1996 года и от 10 декабря 1997 года правовой позиции/ в конституции (уставе) субъекта Российской Федерации могут быть предусмотрены положения об участии законодательного (представительного) органа в назначении на должности заместителей высшего должностного лица исполнительной власти и отдельных руководителей органов исполнительной власти. Однако, как следует из этой правовой позиции, для вывода о конституционности или неконституционности таких положений необходима их оценка во взаимосвязи с другими нормами конституции (устава), с тем чтобы определить, создает ли конституционное (уставное) регулирование в целом систему сдержек и противовесов и обеспечивается ли при этом баланс законодательной и исполнительной власти субъекта Российской Федерации.
 

 

Судебная власть, правоохранительные органы

Просмотров: 1 577
Постановления

1. Разделение и взаимное сдерживание служб государственной безопасности и внутренних дел призвано обеспечивать конституционный демократический строй и является одной из гарантий против узурпации власти (Постановление Конституционного Суда от 14 января 1992 года N 1-П по делу о проверке конституционности Указа Президента РСФСР от 19 декабря 1991 года "Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР"; абзац четырнадцатый мотивировочной части).
2. Характер должностных обязанностей работников прокуратуры не может быть основанием для какой-либо их дискриминации в области конституционных прав, в частности для ограничения права на судебную защиту (Постановление Конституционного Суда от 16 апреля 1993 года N 7-П по делу о проверке конституционности правоприменительной практики обжалования работниками прокуратуры наложенных на них дисциплинарных взысканий...; абзац двадцатый мотивировочной части).
3. Согласно статье 6 Закона Российской Федерации от 26 июня 1992 года "О статусе судей в Российской Федерации" в редакции от 21 июня 1995 года судьи областных судов назначаются с учетом мнения законодательного (представительного) органа соответствующей области. Следовательно, действующее федеральное законодательство не требует "согласования", согласия законодательного органа при решении данного вопроса. Это, однако, не исключает, что с учетом статьи 72 (пункт "л" части 1) Конституции Российской Федерации, в соответствии с которой кадры судебных и правоохранительных органов находятся в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, законодатель может предусмотреть и иной порядок. Во всяком случае, это право остается за федеральным, а не областным законодательным органом... Выражение "судебная система области" не означает создания какой-то особой областной судебной системы наряду с единой судебной системой Российской Федерации, которая установлена и действует на основе соответствующих предписаний Конституции и законодательства Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда от 1 февраля 1996 года N 3-П по делу о проверке конституционности ряда положений Устава - Основного Закона Читинской области; абзацы второй пункта 8, третий пункта 9 мотивировочной части).
4. Правосудие по самой своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах... Ошибочное судебное решение не может рассматриваться как справедливый акт правосудия и должно быть исправлено (Постановление Конституционного Суда от 2 февраля 1996 года N 4-П по делу о проверке конституционности пункта 5 части второй статьи 371, части третьей статьи 374 и пункта 4 статьи 384 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан К.М. Кульнева, В.С. Лалуева, Ю.В. Лукашова и И.П. Серебренникова; абзац седьмой пункта 6 мотивировочной части).
5. Выявление и устранение фактов нарушений конституций (уставов) и избирательных законов субъектов Российской Федерации относится к компетенции судов общей юрисдикции. Они вправе не только отменять незаконные правоприменительные решения, но и признавать недействующими нормативно-правовые предписания, противоречащие федеральному закону, основным учредительным актам и законодательству субъектов Российской Федерации (если это не отнесено к компетенции их конституционных или уставных судов)...
...Суд общей юрисдикции не вправе признавать не соответствующими Конституции Российской Федерации и в силу этого более не действующими принятые на ее основе нормы уставов и избирательных законов, проверка конституционности которых отнесена исключительно к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации (статья 3 Закона Российской Федерации от 27 апреля 1993 года "Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан", статьи 120, 125 Конституции Российской Федерации) (Постановление Конституционного Суда от 30 апреля 1997 года N 7-П по делу о проверке конституционности Указа Президента Российской Федерации от 2 марта 1996 года N 315 "О порядке переноса срока выборов в законодательные (представительные) органы государственной власти субъектов Российской Федерации", Закона Пермской области от 21 февраля 1996 года "О проведении выборов депутатов Законодательного Собрания Пермской области" и части 2 статьи 5 Закона Вологодской области от 17 октября 1995 года "О порядке ротации состава депутатов Законодательного Собрания Вологодской области" (в редакции от 9 ноября 1995 года); абзацы одиннадцатый пункта 5, первый пункта 8 мотивировочной части).
6. По смыслу конституционных норм /статей 72, пункты "б" и "л" части 1; 77, часть 2/, регулирование порядка назначения руководителя органа внутренних дел субъекта Российской Федерации, который в силу возлагаемых на него функций входит в единую систему исполнительной власти в Российской Федерации, должно осуществляться с учетом организационно-функционального единства системы органов внутренних дел, включая территориальные управления. Поэтому приоритетное значение в кадровом обеспечении органов исполнительной власти, входящих в единую систему исполнительной власти в Российской Федерации, имеет решение федерального органа исполнительной власти (в данном случае - Министерства внутренних дел Российской Федерации), возглавляющего соответствующую систему.
В то же время орган внутренних дел в субъекте Российской Федерации имеет двойственную природу, так как выступает и в качестве органа исполнительной власти данного субъекта Российской Федерации, что обусловливает необходимость согласования кандидатуры его руководителя с субъектом Российской Федерации. Участие в процедуре согласования законодательного (представительного) органа государственной власти области не противоречит Конституции Российской Федерации, если такое участие будет предусмотрено федеральным законом: (Постановление Конституционного Суда от 10 декабря 1997 года N 19-П по делу о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного закона) Тамбовской области; абзац третий пункта 5 мотивировочной части).
7. ...По смыслу статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации, суды общей юрисдикции и арбитражные суды не могут признавать названные в ее статье 125 (пункты "а" и "б" части 2 и часть 4) акты не соответствующими Конституции Российской Федерации и потому утрачивающими юридическую силу.
Суд общей юрисдикции или арбитражный суд, придя к выводу о несоответствии Конституции Российской Федерации федерального закона или закона субъекта Российской Федерации, не вправе применить его в конкретном деле и обязан обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке конституционности этого закона. Обязанность обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с таким запросом, по смыслу частей 2 и 4 статьи 125 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 2, 15, 18, 19, 47, 118 и 120, существует независимо от того, было ли разрешено дело, рассматриваемое судом, отказавшимся от применения неконституционного, по его мнению, закона на основе непосредственно действующих норм Конституции Российской Федерации.
Статьи 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации не исключают возможности осуществления судами общей юрисдикции и арбитражными судами вне связи с рассмотрением конкретного дела проверки соответствия перечисленных в статье 125 (пункты "а" и "б" части 2) Конституции Российской Федерации нормативных актов ниже уровня федерального закона иному, имеющему большую юридическую силу акту, кроме Конституции Российской Федерации.
Такие полномочия судов могут быть установлены федеральным конституционным законом, с тем чтобы в нем были закреплены виды нормативных актов, подлежащих проверке судами, правила о предметной, территориальной и инстанционной подсудности таких дел, субъекты, управомоченные обращаться в суд с требованием о проверке законности актов, обязательность решений судов по результатам проверки акта для всех правоприменителей по другим делам. Иначе суды не вправе признавать незаконными и в связи с этим утрачивающими юридическую силу акты ниже уровня федерального закона, перечисленные в статье 125 (пункты "а" и "б" части 2) Конституции Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда от 16 июня 1998 года N 19-П по делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации; пункты 1-3 резолютивной части).
8. Отсутствие утвержденных федеральным законом нормативов финансирования судов само по себе не может служить основанием для определения этого финансирования по усмотрению законодательной или исполнительной власти, поскольку необходимые расходы федерального бюджета на суды защищены непосредственно самой Конституцией Российской Федерации и не могут сокращаться ниже такого уровня, который обеспечивает выполнение требований ее статьи 124.
...Положения Конституции Российской Федерации, прежде всего ее статьи 124, во взаимосвязи с конкретизирующими ее положениями статьи 33 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" создают механизм защищенности финансирования судебной власти, который обязателен как для Федерального Собрания, принимающего бюджет на соответствующий финансовый год, так и для Правительства Российской Федерации, обеспечивающего его исполнение (Постановление Конституционного Суда от 17 июля 1998 года N 23-П по делу о проверке конституционности части 1 статьи 102 Федерального закона "О федеральном бюджете на 1998 год"; абзацы третий и четвертый пункта 2 мотивировочной части).
9. Отстранение Генерального прокурора Российской Федерации от должности на время расследования является обязательным последствием возбуждения в отношении него уголовного дела... (Постановление Конституционного Суда от 1 декабря 1999 года N 17-П по спору о компетенции между Советом Федерации и Президентом Российской Федерации относительно принадлежности полномочия по изданию акта о временном отстранении Генерального прокурора Российской Федерации от должности в связи с возбуждением в отношении него уголовного дела; абзац третий пункта 3 мотивировочной части).
10. Не допуская проверки судами общей юрисдикции конституций (уставов) субъектов Российской Федерации, Конституция Российской Федерации, однако, не исключает возможность наделения судов общей юрисдикции на основании федерального конституционного закона полномочием проверять вне связи с рассмотрением какого-либо иного дела соответствие законов субъекта Российской Федерации федеральному закону и в случае противоречия признавать их недействующими именно на этом основании...
Суд общей юрисдикции, придя к выводу о несоответствии Конституции Российской Федерации закона субъекта Российской Федерации, не вправе применить его в конкретном деле и обязан обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке его конституционности. Данная обязанность... существует независимо от того, было ли дело, рассматриваемое судом, отказавшимся от применения неконституционного, по его мнению, закона, разрешено на основе непосредственно действующих норм Конституции Российской Федерации. Однако такой подход к разграничению компетенции в области нормоконтроля между Конституционным Судом Российской Федерации и другими судами не отрицает правомочия судов общей юрисдикции подтверждать недействительность законов субъекта Российской Федерации, содержащих такие же положения, какие уже были признаны неконституционными Конституционным Судом Российской Федерации, т.е. основывать свое решение на соответствующем решении Конституционного Суда Российской Федерации, что вытекает из части второй статьи 87 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 5 ноября 1998 года N 147-О)...
...Если полномочие судов общей юрисдикции по проверке соответствия закона субъекта Российской Федерации федеральному закону основано на законе, принятом до вступления в силу Конституции Российской Федерации, то оно не может быть аннулировано лишь по той причине, что отсутствует (не принят) соответствующий федеральный конституционный закон. Вместе с тем закон, регулирующий это полномочие, подлежит применению лишь в части, не противоречащей Конституции Российской Федерации, и, следовательно, его конституционность по содержанию норм может быть проверена Конституционным Судом Российской Федерации...
Рассмотрение судом общей юрисдикции дела о проверке закона субъекта Российской Федерации, в результате которой он может быть признан противоречащим федеральному закону, не исключает последующей проверки его конституционности в порядке конституционного судопроизводства. Следовательно, решение суда общей юрисдикции, которым закон субъекта Российской Федерации признан противоречащим федеральному закону, по своей природе не является подтверждением недействительности закона, его отмены самим судом, тем более лишения его юридической силы с момента издания, а означает лишь признание его недействующим и, следовательно, с момента вступления решения суда в силу не подлежащим применению; как любое судебное решение, оно обязательно к исполнению всеми субъектами, которых оно касается. Лишение же акта юридической силы возможно только по решению самого законодательного органа, издавшего акт, или в предусмотренном Конституцией Российской Федерации порядке конституционного судопроизводства...
Признать не противоречащими Конституции Российской Федерации положения абзацев первого и второго пункта 2 статьи 1, пункта 1 статьи 21 и абзацев первого и третьего пункта 3 статьи 22 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации", поскольку во взаимосвязи с частью третьей статьи 10, статьей 41, статьями 231 и 239.1-239.8 Гражданского процессуального кодекса РСФСР они означают, что на их основании прокурор, осуществляя надзор, обращается в суд общей юрисдикции с требованием о проверке соответствия закона субъекта Российской Федерации федеральному закону, а суд, разрешая такого рода дела по правилам, установленным Гражданским процессуальным кодексом РСФСР, вправе признавать закон субъекта Российской Федерации противоречащим федеральному закону и, следовательно, недействующим, не подлежащим применению, что влечет необходимость его приведения в соответствие с федеральным законом законодательным (представительным) органом субъекта Российской Федерации.
Этим не затрагивается право соответствующих органов и лиц на основании статьи 125 Конституции Российской Федерации обращаться в Конституционный Суд Российской Федерации с требованием о проверке конституционности федерального закона или закона субъекта Российской Федерации.
Признать не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 10, 11, 15 (части 1 и 2) и 125 (части 2, 3 и 6), положение абзаца третьего пункта 3 статьи 22 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации" в части, наделяющей суды общей юрисдикции полномочием признавать закон субъекта Российской Федерации, противоречащий федеральному закону, недействительным и утрачивающим юридическую силу (Постановление Конституционного Суда от 11 апреля 2000 года N 6-П по делу о проверке конституционности отдельных положений пункта 2 статьи 1, пункта 1 статьи 21 и пункта 3 статьи 22 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации" в связи с запросом Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации; абзацы четвертый и седьмой пункта 4, четвертый пункта 5, пятый пункта 7 мотивировочной части, пункты 1 и 2 резолютивной части).
11. ...Конституционный статус судьи является не личной привилегией, а средством, призванным обеспечить каждому действительную защиту его прав и свобод правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации). Тем самым статус судьи служит гарантией общего конституционного статуса личности и в качестве таковой подлежит конституционно-правовой защите, уровень которой не должен снижаться по отношению к уже достигнутому:
Конституционный статус судьи включает и предоставление ему в будущем особого статуса судьи в отставке, что также служит гарантией надлежащего осуществления правосудия:
...Для судей, пребывающих в отставке, снижение материальных гарантий по сравнению с изначально установленными законом недопустимо...
Законодатель не может преследовать цель сужения круга имеющих право на ежемесячное пожизненное содержание судей, которые, согласно установлениям Федерального закона "О статусе судей в Российской Федерации", должны были получать такое материальное содержание независимо от момента прекращения полномочий судьи и ухода в отставку:
Признать не противоречащими Конституции Российской Федерации:
взаимосвязанные положения статьи 2 Федерального закона от 21 июня 1995 года "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" и пункта 5 статьи 15 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", поскольку они - в их конституционно-правовом смысле, выявленном в настоящем Постановлении, - не могут служить основанием для отказа судьям, имеющим стаж работы в должности судьи не менее 10 лет и ушедшим с должности судьи в связи с истечением срока полномочий или на пенсию по основаниям, совместимыми со статусом судьи, в праве на получение ежемесячного пожизненного содержания по достижении ими, в том числе после ухода с судейской должности, 50- или 55-летнего возраста (соответственно для женщин и мужчин), чему не препятствует и то, что до достижения указанного возраста ушедший с судейской должности мог заниматься иной оплачиваемой деятельностью;
взаимосвязанные положения части первой статьи 7 Федерального закона "О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации" и пункта 5 статьи 15 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", поскольку в нормативном единстве с абзацем вторым пункта 1 статьи 19 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" они - согласно их конституционно-правовому смыслу, выявленному в настоящем Постановлении, - означают, что предшествовавшая судейской деятельности работа в должности государственного нотариуса при наличии высшего юридического образования засчитывается в стаж, необходимый для назначения ежемесячного пожизненного содержания судьи в отставке.
В силу статьи 6 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" выявленный в настоящем Постановлении конституционно-правовой смысл указанных положений является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике (Постановление Конституционного Суда от 19 февраля 2002 года N 5-П по делу о проверке конституционности отдельных положений статьи 15 Закона Российской Федерации от 26 июня 1992 года "О статусе судей в Российской Федерации", статьи 2 Федерального закона от 21 июня 1995 года "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" и части первой статьи 7 Федерального закона от 10 января 1996 года "О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации" в связи с жалобами ряда граждан - судей и судей в отставке; абзацы первый-третий пункта 6 мотивировочной части, и пункт 1 резолютивной части).
 

 

Президент и Правительство Российской Федерации

Просмотров: 2 113
Постановления

1. /С учетом основополагающих конституционных принципов - о разделении властей, целях и пределах ограничения прав и свобод человека и гражданина/ Президент Российской Федерации может действовать только теми методами и только в пределах тех полномочий, которые закреплены за ним в Конституции Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда от 12 февраля 1993 года N 3-П по делу о проверке конституционности Указа Президента Российской Федерации от 28 октября 1992 года "О мерах по защите конституционного строя Российской Федерации"; абзац седьмой мотивировочной части).
2. /Президент Российской Федерации не вправе давать оценку степени соответствия законов субъектов Российской Федерации Конституции и законам Российской Федерации, поскольку в силу принципа разделения властей это входит в компетенцию судебной власти/ (Постановление Конституционного Суда от 3 июня 1993 года N 13-П по делу о проверке конституционности ряда правовых актов, касающихся поста Президента Мордовской ССР; абзац четвертый пункта 3 мотивировочной части).
3. Конституция Российской Федерации определяет... что Президент Российской Федерации действует в установленном Конституцией порядке. Для случаев, когда этот порядок не детализирован, а также в отношении полномочий, не перечисленных в статьях 83-89 Конституции Российской Федерации, их общие рамки определяются принципом разделения властей (статья 10 Конституции) и требованиями статьи 90 (часть 3) Конституции, согласно которому указы и распоряжения Президента Российской Федерации не должны противоречить Конституции и законам Российской Федерации. Кроме того, реализация Президентом своей компетенции в "установленном Конституцией Российской Федерации порядке" предполагает также возложение им на Правительство Российской Федерации в соответствии с пунктом "ж" части 1 статьи 114 Конституции Российской Федерации задач во исполнение указов Президента.
...Пробелы, противоречия и устаревшие положения, имеющиеся в законодательстве, ...существенно увеличивают значимость прямого применения конституционных норм... Точка зрения, согласно которой полномочия Президента Российской Федерации могут быть реализованы только при наличии соответствующего закона, означает отказ от принципа прямого действия Конституции, закрепленного в статье 15 (часть 1) Конституции Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда от 31 июля 1995 года N 10-П по делу о проверке конституционности ряда правовых актов, принятых в связи с урегулированием вооруженного конфликта в Чеченской Республике; абзацы пятый пункта 4, четвертый и пятый пункта 6 мотивировочной части).
4. Президент Российской Федерации на основании статьи 80 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации является главой государства и гарантом Конституции Российской Федерации. Из этого вытекает и его обязанность обеспечивать включение в конституционный текст поправок и изменений посредством официального опубликования актов, принятых в порядке статей 136 и 137 Конституции Российской Федерации...
Изменения наименования республики, края, области, города федерального значения, автономной области, автономного округа в соответствии с частью 2 статьи 137 Конституции Российской Федерации включаются в текст статьи 65 Конституции Российской Федерации указом Президента Российской Федерации на основании решения субъекта Российской Федерации, принятого в установленном им порядке. В спорных случаях Президент Российской Федерации использует полномочия, предусмотренные статьей 85 (часть 1) Конституции Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда от 28 ноября 1995 года N 15-П по делу о толковании части 2 статьи 137 Конституции Российской Федерации; абзацы первый пункта 5 мотивировочной части, абзац первый пункта 1 резолютивной части).
5. Не противоречит Конституции Российской Федерации издание /Президентом/ указов, восполняющих пробелы в правовом регулировании по вопросам, требующим законодательного решения, при условии, что такие указы не противоречат Конституции Российской Федерации и федеральным законам, а их действие во времени ограничивается периодом до принятия соответствующих законодательных актов (Постановление Конституционного Суда от 30 апреля 1996 года N 11-П по делу о проверке конституционности пункта 2 Указа Президента Российской Федерации от 3 октября 1994 года N 1969 "О мерах по укреплению единой системы исполнительной власти в Российской Федерации" и пункта 2.3 Положения о главе администрации края, области, города федерального значения, автономной области, автономного округа Российской Федерации, утвержденного названным Указом; абзац первый пункта 4 мотивировочной части).
6. ...Президент Российской Федерации не наделен правом оценивать конституционность /нормативного акта палаты Федерального Собрания/, - он лишь может обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с соответствующим запросом.
...Необходимость подписания и обнародования Президентом Российской Федерации /федерального закона/ в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 107 Конституции Российской Федерации, не может рассматриваться как подтверждение его соответствия или несоответствия Конституции Российской Федерации, в том числе по порядку принятия...
/Президент Российской Федерации в соответствии со статьей 107 (часть 3) Конституции Российской Федерации обязан подписать и обнародовать принятый федеральный закон/, что не препятствует Президенту Российской Федерации обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке соответствия Конституции Российской Федерации /этого закона/, в том числе по порядку принятия (Постановление Конституционного Суда от 6 апреля 1998 года N 11-П по делу о разрешении спора между Советом Федерации и Президентом Российской Федерации, между Государственной Думой и Президентом Российской Федерации об обязанности Президента Российской Федерации подписать принятый Федеральный закон "О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и находящихся на территории Российской Федерации"; абзацы второй и шестой пункта 3 мотивировочной части, пункт 1 резолютивной части).
7. Положение части 4 статьи 111 Конституции Российской Федерации о трехкратном отклонении представленных кандидатур Председателя Правительства Российской Федерации Государственной Думой во взаимосвязи с другими положениями данной статьи означает, что Президент Российской Федерации при внесении в Государственную Думу предложений о кандидатурах на должность Председателя Правительства Российской Федерации вправе представлять одного и того же кандидата дважды или трижды либо представлять каждый раз нового кандидата. Право Президента Российской Федерации предлагать ту или иную кандидатуру и настаивать на ее одобрении, с одной стороны, и право Государственной Думы рассматривать представленную кандидатуру и решать вопрос о согласии на назначение - с другой, должны реализовываться с учетом конституционных требований о согласованном функционировании и взаимодействии участников этого процесса, в том числе на основе предусмотренных Конституцией Российской Федерации или не противоречащих ей форм взаимодействия, складывающихся в процессе реализации полномочий главы государства и в парламентской практике.
После трехкратного отклонения представленных Президентом Российской Федерации кандидатур Председателя Правительства Российской Федерации - независимо от того, представлялся ли каждый раз новый кандидат либо один и тот же кандидат дважды или трижды, - Государственная Дума подлежит роспуску (Постановление Конституционного Суда от 11 декабря 1998 года N 28-П по делу о толковании положений части 4 статьи 111 Конституции Российской Федерации; пункт 1 резолютивной части).
8. Из положений статей 71 (пункт "г") и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 5 (часть 3), 10, 11, 72 (пункт "н"), 77, 78 (часть 1) и 110 следует, что в систему федеральных органов исполнительной власти входят Правительство Российской Федерации, состоящее из Председателя Правительства Российской Федерации, заместителей Председателя Правительства Российской Федерации и федеральных министров, а также министерства и другие федеральные органы исполнительной власти, которые определяются на основе Конституции Российской Федерации, Федерального конституционного закона "О Правительстве Российской Федерации" и иных федеральных законов. По вопросам, касающимся системы федеральных органов исполнительной власти, не урегулированным законодателем, Президент Российской Федерации может издавать указы, которые не должны противоречить Конституции Российской Федерации и федеральным законам.
Из статьи 112 (часть 1) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 71 (пункт "г"), 83 (пункт "д"), 110, 111, 114 и 115 следует, что содержащееся в ней понятие "структура федеральных органов исполнительной власти" включает перечень конкретных органов, входящих в систему федеральных органов исполнительной власти и обеспечивающих реализацию Правительством Российской Федерации возложенных на него задач и полномочий. Структура федеральных органов исполнительной власти предлагается Председателем Правительства Российской Федерации не позднее недельного срока после его назначения и утверждается указом Президента Российской Федерации.
Изменения и дополнения в структуру федеральных органов исполнительной власти в целях ее реорганизации также могут вноситься указами Президента Российской Федерации, которые не должны противоречить Конституции Российской Федерации и федеральным законам (статья 90, часть 3, Конституции Российской Федерации). При этом, по смыслу статей 106 (пункт "а"), 114 (пункт "а" части 1) и 115 (часть 1) Конституции Российской Федерации, такая реорганизация может осуществляться только в пределах ассигнований, установленных федеральным законом о бюджете на текущий год (Постановление Конституционного Суда от 27 января 1999 года N 2-П по делу о толковании статей 71 (пункт "г"), 76 (часть 1) и 112 (часть 1) Конституции Российской Федерации; пункты 1 и 2 резолютивной части).
9. Предусмотренное частью 3 статьи 92 Конституции Российской Федерации положение о временном исполнении Председателем Правительства Российской Федерации обязанностей Президента Российской Федерации распространяется на случаи досрочного прекращения исполнения Президентом Российской Федерации своих полномочий, перечисленные в части 2 статьи 92 Конституции Российской Федерации, а также на иные исключительные случаи, когда Президент Российской Федерации своим решением возлагает на Председателя Правительства Российской Федерации выполнение своих обязанностей или когда объективно исключено принятие Президентом Российской Федерации решения о временном возложении исполнения обязанностей Президента Российской Федерации на Председателя Правительства Российской Федерации.
Из положения части 3 статьи 92 Конституции Российской Федерации о временном исполнении Председателем Правительства Российской Федерации обязанностей Президента Российской Федерации во взаимосвязи с положением части 2 данной статьи о проведении досрочных выборов Президента Российской Федерации следует, что Председатель Правительства Российской Федерации исполняет обязанности Президента Российской Федерации соответственно до момента возвращения действующего Президента Российской Федерации к исполнению своих обязанностей либо до вступления в должность вновь избранного Президента Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда от 6 июля 1999 года N 10-П по делу о толковании положений статьи 92 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации; пункты 1 и 2 резолютивной части).
10. Поскольку из Конституции Российской Федерации и Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации" вытекает обязательность отстранения от должности Генерального прокурора Российской Федерации на время расследования возбужденного в отношении него уголовного дела, Президент Российской Федерации на основании и во исполнение указанных предписаний /статей 80, части 1 и 2; 85, часть 1; 90 Конституции Российской Федерации/ не только вправе, но и обязан - в отсутствие иного регулирования - издать акт о временном отстранении Генерального прокурора Российской Федерации от должности.
Исходя из необходимости взаимодействия Президента Российской Федерации и Совета Федерации в связи с назначением на должность и освобождением от должности Генерального прокурора Российской Федерации, Совет Федерации должен быть незамедлительно проинформирован о таком решении. При отпадении соответствующего основания акт, которым оформлено решение о временном отстранении Генерального прокурора Российской Федерации от должности, утрачивает силу (Постановление Конституционного Суда от 1 декабря 1999 года N 17-П по спору о компетенции между Советом Федерации и Президентом Российской Федерации относительно принадлежности полномочия по изданию акта о временном отстранении Генерального прокурора Российской Федерации от должности в связи с возбуждением в отношении него уголовного дела; абзацы второй и третий пункта 5 мотивировочной части).
 

 

Федеральное Собрание

Просмотров: 1 244
Постановления

1. Конституционная характеристика Федерального Собрания как органа народного представительства предполагает, что возможная неполнота состава его палат не должна быть значительной, ибо в противном случае его представительный характер может быть поставлен под сомнение.
Цель установления в статье 95 Конституции Российской Федерации числа мандатов в Совете Федерации и Государственной Думе - обеспечение представительного характера высшего законодательного органа Российской Федерации. Отсюда следует, что интерпретация понятия "общее число депутатов" как числа только фактически избранных в Государственную Думу депутатов, за исключением тех, чьи полномочия на момент голосования прекращены в установленном порядке, может привести к тому, что Государственная Дума будет правомочна принимать федеральные законы и иные важные для страны акты по вопросам своего ведения, даже если фактически утратит свой представительный характер вследствие вакантности значительной части депутатских мандатов. Такие законы и иные акты как нарушающие статью 94 Конституции Российской Федерации окажутся нелегитимными...
В своей организации и деятельности /Государственная Дума и Совет Федерации/ призваны отразить разные стороны народного представительства в Российской Федерации - прямое представительство населения и представительство субъектов Российской Федерации...
Положение об общем числе депутатов Государственной Думы, содержащееся в статьях 103 (часть 3), 105 (части 2 и 5), 107 (часть 3), 108 (часть 2), 117 (часть 3) и 135 (часть 2) Конституции Российской Федерации, следует понимать как число депутатов, установленное для Государственной Думы статьей 95 (часть 3) Конституции Российской Федерации, - 450 депутатов.
Положение об общем числе членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы, содержащееся в статьях 107 (часть 3) и 135 (часть 2) Конституции Российской Федерации, следует понимать как предусматривающее голосование раздельно по палатам и определение его результатов соответственно от численности каждой палаты, установленной статьей 95 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда от 12 апреля 1995 года N 2-П по делу о толковании статей 103 (часть 3), 105 (части 2 и 5), 107 (часть 3), 108 (часть 2), 117 (часть 3) и 135 (часть 2) Конституции Российской Федерации; абзацы пятый и шестой пункта 1, третий пункта 2 мотивировочной части, пункты 1 и 2 резолютивной части).
2. Закрепленный Конституцией Российской Федерации порядок принятия федеральных законов (статьи 104-108) не предусматривает обязательного направления законопроекта по предметам совместного ведения республикам в составе Российской Федерации и специального рассмотрения их предложений в федеральном парламенте. Вместе с тем, поскольку, согласно Конституции Российской Федерации, законопроекты вносятся именно в Государственную Думу (статья 104, часть 2) и федеральные законы сначала принимаются Государственной Думой (статья 105, часть 1), то сама Государственная Дума вправе, конкретизируя данные конституционные нормы, предусмотреть в своем Регламенте положение, согласно которому законопроекты по предметам совместного ведения направляются субъектам Российской Федерации для дачи предложений и замечаний (статья 102 Регламента Государственной Думы) (Постановление Конституционного Суда от 9 января 1998 года N 1-П по делу о проверке конституционности Лесного кодекса Российской Федерации; абзац второй пункта 7).
3. Как следует из статьи 94 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 1 и 5, представительным и законодательным органом Российской Федерации именно как федеративного государства является парламент в целом т.е. Совет Федерации и Государственная Дума, полномочия которых соответствующим образом сбалансированы. Проведение же выборов в Государственную Думу на основе единой нормы представительства, без исключения, предусмотренного оспариваемым положением, привело бы к тому, что субъекты Российской Федерации с малочисленным населением не были бы представлены в этой палате парламента. В результате под вопрос были бы поставлены принцип равноправия субъектов Российской Федерации, составляющий одну из основ ее конституционного строя, а также представительный характер Государственной Думы...
В целях сохранения целостности федеративного государства равное избирательное право может быть ограничено законом таким образом, чтобы гарантировать представительство субъектов Федерации с малочисленным населением и тем самым обеспечить надлежащий представительный характер и легитимность федерального парламента (Постановление Конституционного Суда от 17 ноября 1998 года N 26-П по делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона от 21 июня 1995 года "О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации"; абзацы седьмой и десятый пункта 3 мотивировочной части).
4. Из статьи 111 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 10, 11 (часть 1), 80 (части 2 и 3), 83 (пункт "а"), 84 (пункт "б"), 103 (пункт "а" части 1), 110 (часть 1) и 115 (часть 1), определяющими место Правительства Российской Федерации в системе государственной власти и условия и порядок назначения его Председателя, также следует необходимость согласованных действий Президента Российской Федерации и Государственной Думы в ходе реализации своих полномочий в процедуре назначения Председателя Правительства Российской Федерации. Поэтому указанная процедура предполагает поиск согласия между ними с целью устранения возникающих противоречий по поводу кандидатуры на данную должность, что возможно на основе предусмотренных Конституцией Российской Федерации или не противоречащих ей форм взаимодействия, складывающихся в процессе реализации полномочий главы государства и в парламентской практике (Постановление Конституционного Суда от 11 декабря 1998 года N 28-П по делу о толковании положений части 4 статьи 111 Конституции Российской Федерации; абзац второй пункта 4 мотивировочной части).
5. Роспуск Государственной Думы... преследует конституционную цель обеспечить своевременное формирование Правительства Российской Федерации или, соответственно, продолжение функционирования Правительства Российской Федерации, поддерживаемого Президентом Российской Федерации вопреки недоверию, выраженному Правительству Российской Федерации Государственной Думой...
 

Разное
Дополнительно

Счётчики
 

Карта сайта.. Статьи