Главная     |     Новости     |     Справка     |     Форум     |     Обратная связь     |     RSS 2.0
Навигация по сайту
Юридическое наследие
Дополнительно


Архив новостей
Октябрь 2013 (14)
Ноябрь 2010 (2)
Июль 2010 (1)
Июнь 2010 (1288)
Май 2010 (3392)
Анонсы статей
» » Система санкций в уголовном законодательстве и в юридической практике. -3



 

Система санкций в уголовном законодательстве и в юридической практике. -3

в разделе: Проблемы уголовного наказания Просмотров: 6 650
Примерно такая же картина вырисовывается и в практике применения наказаний за незаконные действия и нарушение правил обращения с оружием, боеприпасами, взрывчатыми веществами и взрывными устройствами (ст. ст. 222-226 УК). Такая практика вряд ли может быть признана удовлетворительной - в особенности за наиболее опасные из этих преступлений - хищение и вымогательство указанных предметов. Статья 226 УК, предусматривающая ответственность за это преступление, в ч. 1 содержит санкцию в виде лишения свободы от 3 до 7 лет, в ч. 2 - от 5 до 10 лет, в ч. 3 - от 5 до 12 лет с факультативной конфискацией имущества, в ч. 4 - от 8 до 15 лет с обязательной конфискацией имущества.
Между тем лишение свободы по этой статье в 1997 г. назначено лишь четырем из десяти осужденных, причем в подавляющем большинстве случаев (87,3 %) срок этого наказания не превышает 5 лет и лишь четверым (3,1%) назначено наказание в пределах от 8 до 10 лет. При этом 57,6% осужденных наказание назначено условно и 1,6% - в виде исправительных работ). (См.: Приложения, табл. № 6, № 7 и № 8).
Подобная же практика складывается в отношении контрабанды, совершенной при отягчающих обстоятельствах (ч.ч. 2-4 ст. 188 УК): лишь 44,9 % осужденных назначается лишение свободы, из которых 99,1 % - на срок не более 8 лет, между тем в санкции ч. 3 указанной статьи предусмотрено лишение свободы до 10 лет с факультативной конфискацией имущества, а по ч.4 - до 12 лет с обязательной конфискацией.
Нуждается в критическом анализе с указанных позиций также практика назначения наказаний по ст. ст. 163, 164, 166, 186, 187 УК и др. (?)
3.4. Конечно, абстрактно судить о карательной практике только по данным статистики, и на этом основании делать выводы о необоснованности судебных приговоров, было бы неправильно, необходимо обязательное и внимательное изучение и материалов конкретных уголовных дел. Однако и данные судебной статистики, в которых емко и наглядно представлены результаты деятельности всех судов страны - важный и, на наш взгляд, весьма репрезентативный показатель состояния судебной практики в целом. Совершенно очевидно, и в этом убеждает изучение материалов следственно - судебной практики, что в каких-то случаях (в каком-то количестве случаев) оправдано применение к виновным и сравнительно мягких мер воздействия. Однако уже само по себе большое количество таких случаев, в особенности за тяжкие преступления, вызывает опасение, что исключение может стать правилом. Тем более, что практически каждодневно достоянием гласности становятся все новые случаи «ухода» от ответственности лиц, виновных в совершении преступлений. (См., напр.: 212, 233, 104). Это подтверждает и внимательное изучение конкретных уголовных дел.
Возвращаясь к приведенным выше прогнозам П.П. Осипова, следует, с учетом всего вышеизложенного, констатировать, что по большей части его прогнозы не оправдались. Жизнь, как известно, повернулась совершенно неожиданной стороной. Кардинальные изменения социально – экономического строя России в конце ХХ столетия, породившие многочисленные и серьезнейшие экономические, социальные, политические, духовно - нравственные и иные проблемы, привели к неожиданным процессам в сфере криминальной и, соответственно, в карательной политике государства.
Остались не реализованы такие «ожидания» П.П. Осипова, как сокращение населения, ежегодно подвергаемого уголовно - правовым санкциям и уменьшение индекса жесткости судебной репрес¬сии. Как отмечают специалисты, «по количеству лиц, находящих¬ся в местах заключения, в расчете на 100 тысяч населения Россия стоит в числе первых в мире», число россиян, содер¬жащихся в учреждениях уголовно – исполнительной системы, сегодня примерно такое же, как во всем СССР к нача¬лу 90-х. (См.: 74).
Не произошло ожидавшегося сокра¬щения общих причин преступ¬ности и совершенствования микросреды обитания личности, которые должны были привести к «отмиранию» преступности и уменьшению количества преступников. Не получилось решительного усиления криминологического предупреж¬дения преступлений, как и заметной декриминализации человеческого поведения. Нет никаких оснований говорить об уменьшении общественной опас¬ности совершаемых преступлений и, соответственно, нет оснований для постепенной замены мер уголовного наказания мерами общест¬венного воздействия и воспитания, увеличении роли и возмож¬ностей общественности в воспита¬нии осужденных.
Вместе с тем, демократизация общественной жизни, расширение гласности, большая открытость общества создали предпосылки для совершенствования уголовного законодательства и карательной практики государства на демократических началах в соответствии с мировыми демократическими стандартами. Это обусловило реализацию прогнозировавшегося П.П. Осиповым законодательного расширения оснований для применения наказаний, не связанных с лишением свободы, и связанной с таким расширением тенденции некоторого сокращения применения лишения свободы за счет более широкого применения более мягких мер наказания, а также тенденции постепенного вытеснения кратких сроков лишения свободы ввиду их низкой эффективности и нерациональности.
Причины существования отмеченных выше и других проблемных ситуаций в практике применения мер уголовно-правового воздействия по-прежнему многообразны, они носят как объективный, так и субъективный характер.
Первопричинами изменений карательной политики и карательной практики государства - конечными правообразующими и правоприменительными факторами (102, с. 68) являются, как известно, процессы, протекающие в основных сферах жизни общества —экономической, политической и духовной. Эти процессы лежат в основе объективных и субъективных причин «второго уровня», непосредственно определяющих характер и содержание законодательных решений и правоприменительной практики.
Такими первопричинами проблемных ситуаций в сфере карательной практики в современных условиях являются, прежде всего, отмеченные выше кардинальные изменения социально-экономического строя России и порожденные этим серьезнейшие экономические, социальные, политические, духовно-нравственные и иные проблемы, определяющие и характер и остроту криминогенной ситуации в стране, и, соответственно, карательную политику и практику государства. Резкое и сильное социально расслоение прежде более или менее однородного общества, рост безработицы, снижение государственного и общественного контроля над производством и распределением, во многом корыстная приватизация общественной и государственной собственности – все эти и многие другие причины породили значительный рост преступности, появление новых и более опасных ее форм. Соответствующие изменения претерпевает и государственная карательная политика и карательная практика России.
К числу объективных причин «второго уровня», лежащих в основе отмеченных выше проблемных ситуаций, относится, в частности, определенное несовершенство законодательства, прежде всего отмечавшихся выше норм, регулирующих применение уголовно-правовых санкций, а также порядок и условия применения отдельных мер уголовно-правового воздействия. Другими такого уровня причинами являются – можно и в этом согласиться с П.П. Осиповым:
• политические и управленческие решения по вопросам применения уголовно-правовых санкций (в частности, руководящие постановления высших судебных инстанций страны);
• правосознание населения в части, выражающей общественное мнение о карательной практике и должном ее состоянии;
• объективные условия, обеспечивающие эффективность превентивного воздействия уголовно-правовых санкций, к которым относятся данные об организации исполнения уголовно-правовых санкций, «например, известные судьям существенные дефекты практики исполнения отдельных видов уголовно-правовых санкций могут приводить к сокращению масштабов применения последних, и наоборот;
• субъективные причины преступ¬ного поведения, которые находятся в пределах досягаемости уголовно-правовых санкций – свойства личности преступника. (Там же, с. 66-67).
К субъективным причинам «второго уровня», определяющим существование указанных проблемных ситуаций, следует отнести дефекты судейского правосознания (как отмечал П.П. Осипов - прежде всего его сугубо или преимущественно профессионально-целевая ориентация), обусловленные недостатками профессионального обучения, большой профессиональной и иной занятостью, затрудняющей повышение квалификации, отсутствием юридической литературы по прикладным проблемам применения уголовно - правовых санкций и т. д. (Там же, с. 86).
В основе конкретных проблемных ситуаций, проявляющихся в карательной практике современного государства, лежат те же причины, которые отмечались П. П. Осиповым четверть века назад.
Так, усиление ин¬декса жесткости судебной репрессии и ухудшении структуры карательной практики причинно обусловлено негативными изменениями отмеченных выше общих объективных и субъективных правоприменительных факторов, которые нашли отражение, в частности:
а) в расширении законодательной криминализации человеческого поведения;
б) расширительном толковании сос¬тавов наиболее распространенных преступлений;
в) сокращении масштабов применения мер обществен¬ного воздействия и воспитания;
г) росте преступности и, соответственно, увеличении числа ежегодно выявляемых преступников, повышении коэффициента раскрываемости преступлений и т. д. (Там же, с. 83-84).
Все еще значительный, несмотря на прилагаемые усилия, удельный вес лишения свободы в структуре применяемых судами наказаний вызывается:
а) высоким уровнем преступлений, за которые закон предусматривает только лишение свободы;
б) наличием среди подсу¬димых значительного числа лиц, ресоциализация которых невозможна или затруднена с помощью иных мер уголовно-правового воздействия;
в) отсутствием в предусмотренной уголовным законодательством системе мер уголовно-правового воздействия и, соответственно, в уголовно - правовых санкциях, реальных альтернатив лишению свободы;
г) более высокой, по сравнению с другими уголовно-правовыми санкциями, профессионально-целевой результативностью лишения свободы;
д) односторонней институциональной ориентацией судей и недоразвитием в их правосознании социально-политических и аксиологических ком¬понентов;
е) требованиями общественного правосознания;
Напротив, отно¬сительно низкий удельный вес исправительных работ обусловлен:
а) низкой про¬фессионально-целевой результативностью этого вида наказа-ния;
б) неспособностью этой меры обеспечить достаточно высо¬кую степень достижения цели кары, удовлетворения общественного правосознания;
в) небольшим удельным весом преступлений, за совершение которых по закону могут применяться исправительные работы;
г) постепенным замещением исправительных работ иными мерами уголовно - пра¬вового воздействия, не связанными с лишением свободы;
д) невыполнением или ненадлежащим выполнением трудовыми коллективами функций воспитания и социального контроля в отношении лиц, осужден¬ных к исправительным работам;
е) недооценкой судьями исправительных работ. (Там же, с. 84).
Очень высокий удельный вес условного осуждения также имеет свои объяснения, он, по нашему мнению, явился следствием следующих основных причин:
а) усилением в действующем уголовном законодательстве карательного содержания этой меры уголовно-правового воздействия, в условиях отсутствия других серьезных альтернатив лишению свободы, объективно превратившем эту меру в реальную альтернативу лишению свободы;
б) фактическим отсутствием других серьезных альтернатив лишению свободы при наличии объективно существующей потребности в ограничении применения лишения свободы и официально провозглашаемой направленности карательной политики на экономию мер репрессии;
в) наличием значительной количественно категории осужденных, в отношении которых наиболее целесообразной мерой уголовно-правового воздействия при всех условиях является именно условное осуждение;
г) ошибочным применением условного осуждения в отношении осужденных, для исправления которых эта мера недостаточна; (См. об этом, напр.: 233).
д) легально не доказанным, но имеющим по вполне обоснованным предположениям значительное распространение, использованием этой меры в качестве формы фактически незаконного и необоснованного освобождения от уголовного наказания «нужных людей», попавших в «неприятную ситуацию». (См. об этом, напр.: 212).
Соответственно, изменение характера карательной практики в желательном для общества направлении предполагает устранение или нейтрализацию указанных и иных причин существования отмеченных проблемных ситуаций, учет и возможное воздействие как на объективные условия, определяющие эффективность уголовно - правового воздействия, так и на правосознание судей и населения в целом.
Не преследуя цели дать всеобъемлющий ответ на эти вопросы, констатируем, что ряд мер в этом направлении нами предложен по тексту данной работы, другие предложения изложены в Заключении.
3.5. В теории уголовного права предпринимаются попытки разработать практический механизм конструирования уголовно – правовых санкций и их применения на практике, с тем чтобы «помочь законодателю в определении масштаба, которым он мог бы пользоваться для установления справедливой и целесообразой санкции за совершение того или иного преступления, помочь судье найти руководящие критерии, чтобы избрать справедливое наказание с учетом всех обстоятельств дела». (93, с. 38; 163, с. 76)
Например, П.П. Осипов видел задачу юридической науки «в тщательной разработке ценностных и социологических критериев для перехода от преимущественно интуитивного к научному подходу при выборе вида и определении размера наказания». (163, с. 120). Одним из первых исследовавший рассматриваемую проблему комплексно - с профессионально-целевой (ведомственной), социологической (системной) и аксиологической (ценностной) точек зрения, (там же, с. 76) систему уголовно-правовых санкций автор предложил оценивать прежде всего с точки зрения ее соответствия принципу справедливости. С его точки зрения, определяющее значение в построении системы санкций в УК принадлежит принципу справедливости, выполняющему при этом двоякую функцию. С одной стороны, он служит критерием установления верхнего предела уголовно-правовой санкции: в соответствии с распределяющим аспектом справедливости законодатель, исходя из обобщенных черт характера и степени общественной опасности посягательств соответствующего типа, определяет наиболее тяжкий вид и максимальный размер наказания, соразмерный данному типу преступлений. С другой стороны, принцип справедливости, наряду с целями наказания и принципом гуманности, оказывает влияние на установление нижнего предела санкции. При этом широта пределов санкции, как считает автор, зависит прежде всего от широты диспозиции уголовно-правовой нормы, т. е. от различий в характере и степени общественной опасности преступлений, относимых к одному виду (чем уже диспозиция, тем, с этой точки зрения, должны быть уже рамки санкции, и наоборот). (Там же, с. 117-118).
По мнению П.П. Осипова, задачу построения оптимальной системы санкций в УК следует решать посредством сопоставления по степени тяжести преступлений и наказаний: «уже сам факт существования классифицированных по тяжести системы преступлений, с одной стороны, и системы наказаний, с другой, позволяет методом простого «наложения» определить, за какие преступления с аксиологической точки зрения должны налагаться наиболее суровые наказания, и наоборот». (Там же, с. 119).
Но эта первоначальная схема может и должна детализироваться, уточняться применительно к отдельным видам и конкретным составам преступлений, а также с учетом меняющихся с течением времени аксиологических оценок характера и степени общественной опасности тех или иных преступлений и наказаний, а также изменяющегося вследствие этого соотношения между преступлением и наказанием. (Там же, с. 119).
А.П. Козлов предложил сложную систему построения уголовно-правовых санкций на основе соотнесения двух иерархических систем: 1) «лестницы» преступлений, построенной применительно к иерархии общественных отношений, являющихся объектами посягательства, в которой каждый вид посягательства располагается в соответствии с относительным характером его общественной опасности; и 2) «лестницы» наказаний, содержащей строго ранжированный по степени тяжести ряд видов наказаний.
Сопоставление указанных двух систем должно привести, по мысли автора, к определению относительного соответствия всех элементов этих систем: в отношении каждого вида преступления должен быть определен типовой вид наказания, наиболее отвечающий характеру общественной опасности именно этого вида преступления. (53, с. 131-140).
С.В. Бородин, отдавая должное концепции А.П. Козлова, справедливо отмечает, что последний рассмотрел проблему конструирования уголовно–правовых санкций наиболее предметно и обстоятельно, однако «сложность и неопределенность результатов расчетов, а главное, остающаяся умозрительность» делают затруднительным использование его предложений.
Сказанные С.В. Бородиным уже при разработке проекта ныне действующего УК РФ слова о том, что «к сожалению, наука уголовного права пока еще не сформу¬лировала научно обоснованного подхода, который позволил бы при разработке проекта Особенной части Уголовного кодекса ра¬ционально подойти к этой проблеме» (234, с. 88) - характеризуют, на наш взгляд, состояние проблемы и на период последней уголовно – правовой реформы, и на сегодняшний день.
И это несмотря на то, что сам С.В. Бородин разработал довольно стройную систему критериев построения системы уголовно-правовых санкций, которая использовалась при подготовке одного из проектов УК РФ. С.В. Бородин предложил использовать для решения данной проблемы возможности компьютеров, которые позволили бы на основе предлагаемой автором методики систематизировать уголовно-правовые санкции по видам и размерам, соотнести их с конкретными видами преступлений и тем самым в определенной степени сократить влияние субъективного момента при их установлении в законе. (45, с. 73-89).
С.В. Бородин вынужден констатировать, что признанной научно обоснованнной концепции построения системы уголовно–правовых санкций в настоящее время не существует, не решает в принципе данную проблему и предлагаемый им подход к оптимизации уголовно-правовых санкций, поскольку «здесь продолжает играть существенную роль «оценочный момент», который, как и при назначении наказания судом, вносит серьезную долю субъективизма при установлении наказания. Это¬го недостатка, вероятно, полностью избежать нельзя». (Там же, с. 75). Тем более, как обоснованно утверждает С.В. Бородин, обречены на неудачу и в буду¬щем в силу многочисленных особенностей отдельных преступлений и лиц, их совершивших, «попытки создания системы, заменяющей судью (суд)». Речь должна идти о другом – «об использовании вычислительной техники для обработки системы данных, имеющих определенные обобщенные показатели неизменного характера на постоянной основе». (234, с. 93).
На наш взгляд, проблема разработки научно обоснованной методики установления точного соотношения между конкретным преступлением и «причитающейся» за его совершение единственно верной (необходимой и достаточной) мерой уголовно-правового воздействия – настолько же актуальна, насколько и бесперспективна. В этом следует полностью согласиться с С.В. Бородиным.
Что касается проблемы разработки практического механизма конструирования системы уголовно – правовых санкций – «масштаба», которым руководствовался бы законодатель при совершенствовании норм уголовного закона, и суд, применяя наказание, то эта проблема, на наш взгляд, не только актуальна, но и вполне реальна. Упомянутые выше концепции П.П. Осипова, А.П. Козлова, С.В. Бородина – тому свидетельство, они внесли весьма достойный вклад в решение этой проблемы. Хотя в силу сложности этой проблемы вряд ли правильно считать ее завершенной.
Однако это не означает, что мы ставим перед собой соответствующие задачи, решение этой проблемы не входит в предмет настоящего исследования, она заслуживает отдельного самостоятельного исследования.
3.6. С точки зрения совершенствования системы уголовно–правовых санкций в отечественном законодательстве представляют интерес опыт и некоторые особенности конструирования санкций в уголовном законодательстве некоторых зарубежных демократических государств.
В частности, в английском уголовном праве предусматриваются санкции как относительно-определенные, так и абсолютно-определенные (смертная казнь, пожизненное тюремное заключение). При этом в относительно-определенных санкциях ука¬зывается лишь их верхний предел, нижним пределом санкции суд не связан.
Подавляющее большинство санкций являются альтернативными, хотя, например, за умышленное убийство установлено безальтернативное пожизненное лишение свободы.
В английском уголовном праве не признается деления наказаний на основные и дополнительные. Это не исключает возможности одновре¬менного назначения нескольких видов наказаний, например, тюремного заключения и штрафа, однако в результате этого ни одно из совместно назначаемых наказаний не становится дополнительным наказанием.
Английские суды имеют весьма широкие пределы субъективного усмотрения, в том числе и при определении меры наказания виновному. (113, с.138-139; 121, т. 2, с. 345).
В статьях Особенной части УК Франции 1992 г., как и в английском уголовном законодательстве, определяются только верхние пределы санкций, вследствие чего санкции приобретают вид абсолютно–определенных. Например, согласно ст. 221-1 УК за применение в отношении какого-либо лица пыток или актов жестокости установлено наказание пятнадцатью годами заточения, согласно ст. 225-5 УК сводничество наказывается пятью годами тюремного заключения и штрафом в 1 000 000 франков, и т. д. (155, с. 62, 90 и др.). Однако в Общей части УК ( например, в ст. ст. 132-18, 132-19, 132-20) предусматриваются возможности суда по назначению указанных в санкциях наказаний в меньших размерах. (Там же, с. 32-33).
Санкции многих статей франузского УК являются альтернативными, содержащими несколько взаимозаменяемых мер наказания. Суд может с учетом обстоятельств дела по своему усмотрению назначить любое из предусмотренных в санкции наказаний или несколько их одновременно. Французское законодательство предусматривает широкие возможности назначения одновременно нескольких основных видов наказаний, однако это не меняет их юридической природы, совместно назначаемые наказания не превращаются в дополнительные.
УК Франции признает деление наказаний на основные и дополнительные, но в конкретных статьях Особенной части фиксирует лишь основные наказания, дополнительные же виды предусматриваются в в конце каждой главы Особенной части УК отдельно, применительно к це¬лым группам преступных деяний (см., например: ст. ст. 221-8, 221-9, 221-10, 221-11 УК). (155, с. 61-62).
УК Испании 1995 г. (232, с. 51 и след.) конструирует санкции исключительно как относительно-определенные. Например, согласно ч. 1 ст. 143 УК тот, кто довел до самоубийства другого человека, наказывается лишением свободы на срок от четырех до восьми лет.
Альтернативные санкции за совершение преступлений предусматриваются в относительно редких случаях. Например, по ст. 282 УК «наказываются тюремным заключением на срок от шести месяцев до одного года или штрафом на сумму от шести до восемнадцати месячных заработных плат производители или продавцы, которые в своих офертах или рекламе товаров и услуг дадут ложные указания или неправильные их характеристики так, что это может повлечь причинение тяжкого и очевидного вреда потребителям, независимо от того наказания, которое может быть назначено за совершение другого преступления». Относительно выше удельный вес альтернативных санкций за совершение уголовно наказуемых проступков (см., напр.: ст. ст. 617, 618, 623 и др. УК).
Весьма распространенными в УК Испании являются санкции, содержащие указания суду относительно учета в рамках санкции различных обстоятельств – смягчающих или отягчающих наказание, характеризующих особенности ответственности соучастников преступления или лиц, совершивших неоконченное преступление. Так, например, согласно ст. 141 УК подстрекательство, сговор и предложение совершить убийство, наказывается на одну или две ступени ниже наказаний, предусмотренных в статьях за убийство. Нередко законодатель, не устанавливая самостоятельных санкций за квалифицированные или привилегированные составы преступления, дифференцирует ответственость посредством указания в санкции о необходимости при соответствующих условиях назначать наказание «ближе к верхнему» или, напротив, «ближе к нижнему» пределу санкции, предусмотренной за соответствующий основной состав преступления. Например, согласно ст. 196 УК, лицу, в чьи профессональные обязанности входит оказание медицинской помощи, отказавшему в предоставлении своих услуг, что поставило в серьезную опасность здоровье потерпевших, назначается наказание, предусмотренное в предыдущей статье (195) – в виде штрафа от трех до двенадцати месячных заработных плат – «ближе к его верхнему пределу».
УК Испании предусматривает деление наказаний на основные и дополнительные, причем как те, так и другие непосредственно указываются в санкциях статей Особенной части за конкретные преступления. Например, согласно ст. 160 УК: «использование генной инженерии для производства биологического оружия или оружия массового поражения, наказывается лишением свободы на срок от трех до семи лет с лишением права на занятие данным видом деятельности». Согласно ст. 521 УК, если виновный в совершении преступления против основных конституционных прав и свобод граждан, является представителем власти, должностным лицом или государственным служащим, дополнительно назначается мера полного признания несоответствующим должности на срок от десяти до пятнадцати лет. скачать dle 11.0фильмы бесплатно



 
Другие новости по теме:


     
    Разное
    Дополнительно

    Счётчики
     

    Карта сайта.. Статьи