Главная     |     Новости     |     Справка     |     Форум     |     Обратная связь     |     RSS 2.0
Навигация по сайту
Юридическое наследие
Дополнительно
Архив новостей
Октябрь 2013 (14)
Ноябрь 2010 (2)
Июль 2010 (1)
Июнь 2010 (1288)
Май 2010 (3392)
Анонсы статей
» » ГРЕЧЕСКИЙ РОД



 

ГРЕЧЕСКИЙ РОД

в разделе: Происхождение семьи, частной собственности и госуд Просмотров: 2 513
Греки, подобно пеласгам и другим соплеменным народам, уже в доисторическое
время были организованы сообразно тому же органическому ряду, что и
американцы: род, фратрия, племя, союз племен. Фратрии могло не быть, как у
дорийцев, союз племен мог образоваться не везде, но во всех случаях основной
ячейкой был род. К моменту своего появления на исторической арене греки стояли
на пороге цивилизации; между ними и американскими племенами, о которых была
речь выше, лежат почти целых два больших периода развития, на которые греки
героической эпохи опередили ирокезов. Род греков поэтому уже отнюдь не
архаический род ирокезов, печать группового брака {*62} начинает заметно
стираться. Материнское право уступило место отцовскому; возникающее частное
богатство пробило этим свою первую брешь в родовом строе. Вторая брешь была
естественным следствием первой: так как после введения отцовского права
имущество богатой наследницы должно было бы при ее замужестве переходить к ее
мужу, следовательно, в другой род, то была подорвана основа всего родового
права и не только стали допускать, но и сделали для такого случая
обязательным, чтобы девушка вы ходила замуж внутри своего рода в интересах
сохранения за последним этого имущества.
Согласно греческой истории Грота, афинский род, в частности, покоился на
следующих основаниях:
1. Общие религиозные празднества и исключительное право жречества совершать
священные обряды в честь определенного бога, предполагаемого родоначальника
рода и обозначаемого в качестве такового особым прозвищем.
2. Общее место погребения (ср. "Эвбулид" Демосфена).
3. Право взаимного наследования.
4. Взаимная обязанность оказывать друг другу в случае насилия помощь, защиту и
поддержку.
5. Взаимное право и обязанность в известных случаях вступать в брак внутри
рода, особенно когда дело касалось девушек-сирот или наследниц.
6. Владение, по крайней мере в некоторых случаях, общим имуществом, наличие
собственного архонта (старейшины) и казначея.
Далее, несколько родов было объединено во фратрию, но менее тесными узами;
однако и здесь мы видим подобного же рода взаимные права и обязанности, в
особенности совместное отправление определенных религиозных церемоний и право
преследования в случае убийства члена фратрии. Все фратрии одного племени
имели, в свою очередь, общие, регулярно повторявшиеся священные празднества,
которые возглавлялись избранным из среды благородных (эвпатридов) филобасилеем
(старейшиной племени)
Так говорит Грот. Маркс же добавляет к этому: "Однако и сквозь греческий род
явственно проглядывает дикарь (например, ирокез)".{*63} Он будет заметен еще
явственнее, если мы продолжим исследование несколько дальше.
В самом деле, греческому роду свойственны еще следующие черты:
7. Счет происхождения в соответствии с отцовским правом.
8. Запрещение браков внутри рода, за исключением браков с наследницами. Это
исключение и его оформление как закона подтверждают, что старое правило было
еще в силе. Это вытекает также из общеобязательного правила, что женщина,
выходя замуж, тем самым отказывалась от участия в религиозных обрядах своего
рода и переходила к обрядам мужа, во фратрию которого она и зачислялась.
Согласно этому, а также известному месту у Дикеарха, брак вне своего рода был
правилом, а Беккер в "Харикле" прямо считает, что никто не мог вступать в брак
внутри своего рода.
9. Право усыновления родом, оно осуществлялось посредством усыновления одной
из семей, но с соблюдением публичных формальностей, и только в виде
исключения.
10. Право избирать и смещать старейшин. Мы знаем, что каждый род имел своего
архонта; о том, что эта должность переходила по наследству в определенных
семьях, не говорится нигде. До конца эпохи варварства всегда следует
предполагать отсутствие строгого {*64} наследования должностей, совершенно
несовместимого с порядком, при котором богатые и бедные внутри рода
пользовались полным равноправием.
Не только Грот, но и Нибур, Моммзен и все другие историки классической
древности до сих пор не справились с вопросом о роде. Как ни верно обрисовали
они многие его признаки, они всегда видели в нем группу семей и в силу этого
не могли понять природу и происхождение рода. При родовом строе семья никогда
не была и не могла быть ячейкой общественной системы, потому что муж и жена
неизбежно принадлежали к двум различным родам. Род целиком входил во фратрию,
фратрия - в племя, семья входила наполовину в род мужа и наполовину в род
жены. Государство в своем публичном праве также не признает семьи, и она до
сих пор существует только как объект частного права. Между тем вся наша
историческая наука исходит до сих пор из нелепого предположения, ставшего,
особенно в XVIII веке, незыблемым, что моногамная отдельная семья, которая
едва ли древнее эпохи цивилизации, была тем ядром, вокруг которого постепенно
кристаллизовалось общество и государство.
"Г-ну Гроту следует далее указать, - прибавляет Маркс, - что хотя греки и
выводили свои роды из мифологии, эти роды древнее, чем созданная ими самими
мифология с ее богами и полубогами".{*65}
Морган предпочитает ссылаться на Грота, так как он все же признанный и вполне
заслуживающий доверия свидетель Грот рассказывает далее, что каждый афинский
род носил имя, перешедшее к нему от его предполагаемого родоначальника, что до
Солона во всех случаях, а после Солона при отсутствии завещания члены рода
(gennetes) умершего наследовали его имущество и что в случае убийства
преследование преступника перед судом было правом и обязанностью в первую
очередь родственников, затем членов рода и, наконец, членов фратрии убитого
"Все, что известно нам о древнейших афинских законах основано на родовых и
фратриальных делениях"
Происхождение родов от общих предков доставило "ученым филистерам" (Маркс)
{*66} головоломную работу. Так как они, разумеется, изображают этих предков
чисто мифологическими существами, у них не остается никакой возможности
объяснить себе возникновение рода из живущих рядом друг с другом отдельных,
первоначально даже не родственных между собой, семей, и все-таки они должны
это делать для того, чтобы хоть как-нибудь объяснить существование рода. Так
они оказываются в заколдованном кругу из бессодержательных фраз, не идя дальше
утверждения" родословная, конечно, - миф, но род существует в
действительности, и в конце концов у Грота мы находим следующее (слова в
скобках принадлежат Марксу):
"Об этой родословной мы слышим лишь изредка, потому что о ней публично
упоминают только в известных, особо торжественных случаях. Но и менее
значительные роды имели свои общие религиозные обряды" (как это странно, м-р
Грот), "а также и общего родоначальника - сверхчеловека и общую родословную
совершенно так же, как и более знаменитые роды" (как это странно, г-н Грот,
для менее значительных родов) "схема и идеальная основа" (милостивый
государь, не ideal a carnal, или на нашем языке - плотская!) "были одинаковы
у всех родов".{*67}
Ответ Моргана на этот вопрос Маркс резюмирует в следующих словах. "Система
кровного родства, соответствующая роду в его первоначальной форме, - а у
греков, как и у других смертных, была когда то такая форма, - обеспечивала
знание родственных отношений всех членов родов друг к другу Они с детских лет
на практике усваивали эти чрезвычайно важные для них сведения. С
возникновением моногамной семьи это забылось. Родовое имя создавало
родословную, рядом с которой родословная отдельной семьи представлялась
лишенной значения. Это родовое имя должно было теперь свидетельствовать о
факте общего происхождения его носителей, но родословная рода уходила так
далеко в глубь времен, что его члены не могли уже доказать действительно
существовавшего между ними родства, кроме немногочисленных случаев, когда
имелись более поздние общие предки. Самое имя было доказательством общего
происхождения и доказательством бесспорным, не считая случаев усыновления.
Напротив, фактическое отрицание всякого родства между членами рода, как это
делают Грот {*68} и Нибур, превращающие род в продукт чистого вымысла и
поэтического творчества, достойно только "идеальных", то есть чисто кабинетных
книжных ученых. Так как связь поколений, особенно с возникновением моногамии,
отодвигается в глубь времен и минувшая действительность предстает в отражении
фантастических образов мифологии, то благонамеренные филистеры приходили и
продолжают приходить к выводу, что фантастическая родословная создала реальные
роды".
Фратрия, как и у американцев, была расчленившимся на несколько дочерних родов
и объединяющим их первоначальным родом, часто указывавшим еще на происхождение
их всех от общего родоначальника. Так, по Гроту,
"все сверстники члены фратрии Гекатея, признавали одного и того же бога
своим родоначальником в шестнадцатом колене"
Все роды этой фратрии были поэтому в буквальном смысле братскими родами
Фратрия встречается еще у Гомера в качестве военной единицы в известном месте,
где Нестор советует Агамемнону построй людей по племенам и фратриям так, чтобы
фратрия помогала фратрии, племя - племени {*70} - Фратрия, кроме того, имела
право и была обязана преследовать за убийство члена фратрии, следовательно, в
более раннюю эпоху на ней лежала также обязанность кровной мести. У нее,
далее, были общие святыни и празднества, да и саморазвитие всей греческой
мифологии из традиционного древнеарийского культа природы по существу
обусловлено было родами и фратриями и происходило внутри них. Далее, фратрия
имела старейшину (phratriarchos) и, согласно де Куланжу, созывала общие
собрания, принимала обязательные решения, обладала судебной и административной
властью. Даже позднейшее государство, игнорировавшее род, оставило за фратрией
некоторые общественные функции административного характера.
Несколько родственных фратрий составляют племя. В Аттике было четыре племени,
в каждом из них - по три фратрии и в каждой фратрии - по тридцати родов. Такое
точное определение состава групп предполагает сознательное и планомерное
вмешательство в стихийно сложившийся порядок вещей. Как, когда и почему это
произошло, - об этом умалчивает греческая история, воспоминания о которой у
самих греков сохранились лишь начиная с героической эпохи.
Образование различных диалектов у греков, скученных на сравнительно небольшой
территории, получило меньшее развитие, чем в обширных американских лесах,
однако и здесь мы видим, что лишь племена с одинаковым основным наречием
объединяются в более крупное целое, и даже в маленькой Аттике мы встречаем
особый диалект, который впоследствии стал господствующим в качестве общего
языка для всей греческой прозы.
В поэмах Гомера мы находим греческие племена в большинстве случаев уже
объединенными в небольшие народности, внутри которых роды, фратрии и племена
все же еще вполне сохраняли свою самостоятельность. Они жили уже в городах,
укрепленных стенами, численность населения увеличивалась вместе с ростом стад,
распространением земледелия и зачатков ремесла, вместе с тем росли
имущественные различия, а с ними и аристократический элемент внутри древней,
первобытной демократии. Отдельные мелкие народности вели непрерывные войны за
обладание лучшими землями, а также, разумеется, и ради военной добычи, рабство
военнопленных было уже признанным институтом.
Организация управления у этих племен и мелких народностей была следующей:
1. Постоянным органом власти был совет, βυλε, первоначально, по-видимому,
состоявший из старейшин родов, позднее яче, когда число последних слишком
возросло, - из избранной части этих старейшин, что давало возможность для
развития и усиления аристократического элемента, так именно и изображает нам
Дионисий совет героической эпохи, состоящим из знатных (κρατιστοι). В важных
вопросах совет принимал окончательные решения; так, например, у Эсхила совет
города Фивы принимает решающее при создавшемся положении по становление
устроить Этеоклу почетные похороны, а труп Полиника выбросить на съедение
собакам.{*71} Впоследствии, когда было создано государство, этот совет
превратился в сенат.
2. Народное собрание (αγορα). У ирокезов мы видели, что народ - мужчины и
женщины - окружает собрание совета и, в установленном порядке участвуя в
обсуждении, влияет, таким образом, на его решения. У гомеровских греков это
"окружение",{*72} употребляя старонемецкое судебное выражение, развилось уже в
настоящее народное собрание, как это имело место также у древних германцев.
Оно созывалось советом для решения важных вопросов; каждый мужчина мог брать
слово. Решение принималось поднятием рук (у Эсхила в "Просительницах") или
восклицаниями. Собранию принадлежала верховная власть в последней инстанции,
ибо, как говорит Шеман ("Греческие древности"),
"когда идет речь о деле для выполнения которого требуется содействие народа
Гомер не указывает нам никакого способа которым можно было бы принудить к
этому народ против его воли"
Ведь в то время, когда каждый взрослый мужчина в племени был воином, не
существовало еще отделенной от народа публичной власти, которая могла бы быть
ему противопоставлена. Первобытная демократия находилась еще в полном
расцвете, и из этого мы должны исходить при суждении о власти и положении как
совета, так и басилея.
3. Военачальник (basileus). Маркс замечает по этому поводу "Европейские
ученые, в большинстве своем прирожденные придворные лакеи, превращают басилея
в монарха в современном смысле слова. Против этого протестует
республиканец-янки Морган. Он говорит весьма иронически, но вполне справедливо
о елейном Гладстоне и его книге "Юность мира"
"Г-н Гладстон представляет нам греческих вождей героической эпохи в виде
царей и князей, изображая их вдобавок джентльменами, но он сам должен
признать что в общем обычай или закон первородства мы находим у них, по
видимому, достаточно, но не слишком реэко выраженным".{*73}
Надо полагать, что право первородства с такими оговорками и самому г-ну
Гладстону представится достаточно, пусть это даже и не слишком резко выражено,
лишенным всякого значения.
Мы видели уже, как обстояло дело с наследованием должностей старейшин у
ирокезов и других индейцев. Все должности были выборными в большинстве случаев
внутри рода и постольку были наследственными в пределах последнего. При
замещении освобождавшихся должностей постепенно стали отдавать предпочтение
ближайшему сородичу - брату или сыну сестры, если не было причин обойти его.
Поэтому, если у греков при господстве отцовского права должность басилея
обычно переходила к сыну или к одному из сыновей, то это лишь доказывает, что
сыновья здесь могли рассчитывать на наследование в силу народного избрания, но
отнюдь не говорит о признании законным наследования помимо такого избрания. В
данном случае мы находим у ирокезов и греков лишь первый зародыш особых
знатных семей внутри рода, а у греков к тому же еще и первый зародыш будущего
наследственного предводительства, или монархии. Поэтому следует предположить,
что у греков басилей должен был либо избираться народом, либо же утверждаться
его признанными органами - советом или агорой, как это практиковалось по
отношению к римскому "царю" (rех).
В "Илиаде" "владыка мужей" Агамемнон выступает не как верховный царь греков, а
как верховный командующий союзным войском перед осажденным городом. И на это
его положение указывает в известном месте Одиссей, когда среди греков возникли
раздоры: нехорошо многоначалие, один должен быть командующим и т. д. (дальше
идет популярный стих с упоминанием о скипетре, но он был добавлен
позднее).{*74} "Одиссей не читает здесь лекции о форме правления, а требует
повиновения главнокомандующему на войне. Для греков, которые под Троей
представляли собой только войско, агора ведется достаточно демократично:
Ахиллес, говоря о подарках, то есть о дележе добычи, всегда называет это делом
не Агамемнона или какого-нибудь другого басилея, но "сынов ахеян", то есть
народа. Эпитеты. "Зевсом рожденный", "Зевсом вскормленный" ничего не
доказывают, так как каждый род ведет свое происхождение от одного из богов, а
род главы племени уже от "более знатного" бога, в данном случае - от Зевса.
Даже лично несвободные, как, например, свинопас Эвмей и другие, являются
"божественными" (διοι и θεοι), и это в "Одиссее", следовательно, значительно
позднее времени, описываемого в "Илиаде"; в той же "Одиссее" название "герой"
дается еще герольду Мулию, так же как и слепому певцу Демодоку.{*75} Короче,
слово βασιλεια, которое греческие писатели употребляют для обозначения
гомеровской так называемой царской власти (потому что главный отличительный
признак ее - военное предводительство), при наличии наряду с ней совета вождей
и народного собрания означает только военную демократию" (Маркс).{*76}
У басилея, помимо военных, были еще жреческие и судейские полномочия;
последние не были точно определены, первыми он обладал как верховный
представитель племени или союза племен. О гражданских, административных
полномочиях никогда нет и речи, но, по-видимому, басилей по должности состоял
членом совета. Таким образом, этимологически совершенно правильно переводить
слово "басилей" немецким словом "Konig", так как слово "Konig" (Kuning)
происходит от Kuni, Kunne и означает "старейшина рода". Но современному
значению слова "Konig" (король) древнегреческое "басилей" со вершенно не
соответствует. Древнюю basileia Фукидид определенно называет patrike, то есть
происходящей от родов, и говорит, что она обладала точно установленными,
следовательно, ограниченными полномочиями. Аристотель также указывает, что
basileia героической эпохи была предводительством над свободными, а басилей
был военачальником, судьей и верховным жрецом; правительственной властью в
позднейшем смысле он, следовательно, не обладал.{*77}
Мы видим, таким образом, в греческом строе героической эпохи древнюю родовую
организацию еще в полной силе, но, вместе с тем, уже и начало разрушения ее:
отцовское право с наследованием имущества детьми, что благоприятствовало
накоплению богатств в семье и делало семью силой, противостоящей роду;
обратное влияние имущественных различий на организацию управления посредством
образования первых зародышей наследственной знати и царской власти; рабство
сначала одних только военнопленных, но уже открывающее перспективу порабощения
собственных соплеменников и даже членов своего рода; начавшееся уже вырождение
древней войны племени против племени в систематический разбой на суше и на
море в целях захвата скота, рабов и сокровищ, превращение этой войны в
регулярный промысел, одним словом, восхваление и почитание богатства как
высшего блага и злоупотребление древними родовыми порядками с целью оправдания
насильственного грабежа богатств. Недоставало еще только одного: учреждения,
которое не только ограждало бы вновь приобретенные богатства отдельных лиц от
коммунистических традиций родового строя, которое не только сделало бы прежде
столь мало ценившуюся частную собственность священной и это освящение объявило
бы высшей целью всякого человеческого общества, но и приложило бы печать
всеобщего общественного признания к развивающимся одна за другой новым формам
приобретения собственности, а значит и к непрерывно ускоряющемуся накоплению
богатств; недоставало учреждения, которое увековечило бы не только
начинающееся разделение общества на классы, но и право имущего класса на
эксплуатацию неимущего и господство первого над последним.
И такое учреждение появилось. Было изобретено государство.скачать dle 11.0фильмы бесплатно



 
Другие новости по теме:


     
    Разное
    Дополнительно
    Счётчики
     

    Карта сайта.. Статьи