Главная     |     Новости     |     Справка     |     Форум     |     Обратная связь     |     RSS 2.0
Навигация по сайту
Юридическое наследие
Дополнительно


Архив новостей
Октябрь 2013 (14)
Ноябрь 2010 (2)
Июль 2010 (1)
Июнь 2010 (1288)
Май 2010 (3392)
Анонсы статей
» Материалы за Июнь 2010 года » Страница 65



 

Понятой убийца

Просмотров: 1 092
В квартире дома по улице Брянской был найден труп молодой женщины Валентины Житовой. При осмотре места происшествия понятым пригласили ее соседа Владимира Германа, который повел себя неестественно, чем и навлек подозрение в причастности к преступлению.
Наряду с другими вещественными доказательствами следователь изъял с места происшествия бутылку из под пива «Ячменный колос», на которой отчетливо виднелись жирные следы ладони. Однако В. Герман на допросе заявил, что до приезда на осмотр следственно оперативной группы он из любопытства вместе со своим другом Петуховым заходил в квартиру Житовой и переставил бутылку с пола на стол. Зачем? Этого он объяснить не мог. Петухов подтвердил показания своего товарища, отметив, что так и не понял, для чего Владимир зазвал его в квартиру убитой и, взяв с пола пивную бутылку, поставил ее на стол.
 

 

Восставшие из пепла

Просмотров: 906
На маленькой железнодорожной станции сгорел промтоварный ларек, уничтоживший большую часть товаров. Сгорела и картонная коробка, в которой, по словам продавца К. Симкиной, хранилась выручка до приезда инкассатора. Следователь нашел на пожарище остатки картонной коробки, внутри лежала обуглившаяся бумага. Продавец утверждала, что в коробке находилось около полутора тысяч рублей в разных купюрах. Теперь содержимое превратилось в ком черного пепла, который рассыпался от малейшего прикосновения. С величайшими предосторожностями следователь упаковал все это и направил в лабораторию судебных экспертиз для исследования.
Причину пожара специалисты установили быстро: короткое замыкание, вызванное неисправностью электропроводки. А вот с содержимым коробки эксперту криминалисту пришлось основательно повозиться. Его кропотливый труд дал следствию очень интересные результаты.
 

 

Вехи советской криминалистики -1

Просмотров: 833
В первые же месяцы после Великой Октябрьской социалистической революции народная милиция, ВЧК и суды столкнулись с непомерными трудностями. Регистрационные картотеки преступников профессионалов были почти повсеместно полностью уничтожены. Оказавшись на свободе, «птенцы Керенского», как называли уголовников, выпущенных из тюрем Временным правительством, практически безнаказанно совершали тяжкие уголовные преступления: бандитские и разбойные нападения, убийства, хищения государственной собственности, кражи. Во много раз возросли грабежи, мошенничество, спекуляция. Нередко матерые уголовники «работали» рука об руку с контрреволюционерами всех мастей и оттенков, оказывая им серьезные услуги в их борьбе с молодой Советской Республикой.
В этих тяжелейших условиях неоценимую помощь сотрудникам ВЧК и уголовного розыска оказали честные, умные, патриотически настроенные судебные эксперты криминалисты. Было их совсем немного – тех, кто интересы Родины, дела и свой профессиональный долг поставили выше всех прочих соображений, кто, не убоявшись белогвардейских угроз, пришел работать во вновь создаваемые советские учреждения.
Одним из таких высококвалифицированных специалистов в области судебной медицины и криминалистики был Петр Сергеевич Семеновский. Тридцатипятилетний преподаватель Юрьевского (Тартуского) университета, способный научный работник, он в 1918 году начал помогать Московскому уголовному розыску как консультант. По совместительству он работал прозектором Лефортовского морга при Московской городской судебно медицинской экспертизе. За годы упорного, напряженного труда ему с коллегами удалось создать при Центророзыске регистрационно дактилоскопическое бюро, в котором начали регистрировать всех наиболее опасных профессиональных преступников. Там у них не только брали отпечатки пальцев, но и фотографировали их по определенным правилам, описывали по методике словесного портрета. Из фотографий создавались регистрационные альбомы преступников. Альбомы заводились по «профессиям», т. е. по видам совершаемых преступлений – убийства, разбои, кражи и т. д.
В 1920 году П. С. Семеновский разработал подробную классификацию пальцевых узоров, которая вскоре начала применяться во всех регистрационных бюро страны. Эта классификационная система оказалась настолько простой и вместе с тем удачной, что используется и поныне с незначительными изменениями и дополнениями. Тогда же им был создан кабинет судебной экспертизы при Центральном управлении уголовного розыска НКВД РСФСР. П. С. Семеновский не только руководил кабинетом и организовывал научно техническую службу милиции, но и лично проводил много судебно медицинских и криминалистических экспертиз, помогал неопытным следователям и оперативным уполномоченным при осмотрах мест наиболее опасных преступлений. Ведя с агентами Центророзыска практические занятия по дактилоскопии и судебной медицине, он способствовал повышению их профессионального уровня, активно внедрял в практику борьбы с преступностью научные методы и приемы работы.
П. С. Семеновский заведовал до 1930 года Центральным регистрационным бюро научно технического отдела НКВД РСФСР, затем трудился в НИИ судебной медицины, занимался исследовательской работой. Большим авторитетом у советских криминалистов пользовалось его многократно переиздаваемое пособие «Дактилоскопия как метод регистрации», заложившее научные основы дактилоскопического учета преступников в нашей стране. Никто из зарубежных криминалистов не смог разработать систему регистрации, которая могла бы соперничать с системой Семеновского, хотя предлагалось более тридцати дактилоскопических учетных систем.
Не отказывался ученый и от проведения биологических, трасологических и других криминалистических экспертиз. Так, в 1926 году он первым из работающих в отечественных криминалистических учреждениях произвел вместе с известным криминалистом и судебным химиком А. Д. Хананиным сложную баллистическую экспертизу. Они установили, что представленная на исследование пуля калибра 6,35 мм, обнаруженная при судебно медицинском вскрытии в теле убитой женщины, выстрелена именно из того пистолета, который нашли при обыске у подозреваемого лица. В ходе этой экспертизы П. С. Семеновский и его помощник сделали из пистолета несколько пробных выстрелов, а потом при большом увеличении сфотографировали участки следов полей нарезов ствола на исследуемой и экспериментальных пулях. На крупномасштабных фотоснимках эксперты разметили многие совпадающие особенности микрорельефа канала ствола, отобразившиеся на поверхности пуль. Это помогло следствию доказать виновность подозреваемого.
 

 

Вехи советской криминалистики -2

Просмотров: 1 075
Женщина стала громко звать на помощь. Сычев дважды ударил ее финкой в спину. Падая, она схватила его за ногу. Преступники бросились наутек, но в руках пострадавшей осталась галоша с сапога Сычева. Прибежавшие на крики соседи бросились в погоню. Один мужчина преследовал Сычева, пока тот не скрылся в полузаброшенном доме. Сотрудники милиции, прибывшие на место происшествия, нашли там, где прятался преступник, его верхнюю одежду. Потом выяснилось, что в соседний жилой дом в тот вечер приходил какой то гражданин в нижнем белье. Пояснив, что его только что ограбили, он попросил одолжить на время какую нибудь одежду. Получив ее, «ограбленный» назвал свой домашний адрес. По этому адресу инспекторы уголовного розыска и обнаружили Сычева. У него изъяли правый сапог, который вместе с галошей с места происшествия направили на исследование криминалистам. Им предстояло выяснить: носил ли подозреваемый эту галошу на правом сапоге?
Галоша была старая, сильно потертая. Справа на ней образовался вертикальный разрыв с ровными краями длиной в два сантиметра. Каблук галоши был подбит резиной, причем некоторые гвозди выходили внутрь шляпками, а другие – загнутыми стержнями. Когда галошу надели на сапог, края вертикального разрыва заметно разошлись, образовав треугольник, обращенный вершиной вниз. Выяснилось, что каблук сапога стоит в галоше неровно, со смещением влево.
Снизу на сапожном каблуке отпечатались вдавленные следы гвоздей, крепящих каблук галоши. Когда эксперт на фотоснимке каблука галоши соединил между собой следы головок и стержней гвоздей прямыми линиями, образовались геометрические фигуры. Идентичные фигуры получились при соединении вдавленных следов от шляпок и стержней на фотографии каблука сапога. Кроме того, на сапоге снаружи, в нижней правой его части, четко отобразился след от края галоши, а в нем – разрыв края углом вниз. Полное совпадение столь характерных признаков образовало такую неповторимую совокупность, которая позволила эксперту сделать вывод, что галоша, оставшаяся в руках потерпевшей, была надета на правый сапог Сычева. Несмотря на упорное отрицание преступником своей вины, суд принял заключение экспертизы как одно из самых веских доказательств по делу и осудил преступника за вооруженное разбойное нападение к 10 годам лишения свободы со строгой изоляцией и конфискацией имущества.
В предвоенные годы большинство экспертов криминалистов работали в милиции. Но даже там было лишь тридцать научно технических отделов и групп. А всего по стране насчитывалось не более 150 экспертов криминалистов. В первые два года Великой Отечественной войны, из за временной оккупации части территории СССР, прекратили работу многие научно технические подразделения, а также криминалистические учреждения Украины, Белоруссии, юго западных и западных районов РСФСР. Вся тяжесть производства судебных экспертиз легла на действующие криминалистические лаборатории центральных, уральских и среднеазиатских областей и республик. Преобладали традиционные криминалистические исследования: почерковедческие, дактилоскопические, судебно баллистические, материаловедческие и др.
Еще до окончания войны в Москве начали работать два криминалистических учреждения, внесшие большой вклад в дело борьбы с преступностью, – Центральная криминалистическая лаборатория Министерства юстиции СССР (ЦКЛ) и криминалистическое отделение Центральной судебно медицинской лаборатории Главного медицинского управления Вооруженных Сил (ЦСМЛ). Сотрудники этих учреждений проводили экспертизы и давали консультации работникам следственных органов и судов. Аналогичную помощь органам военной юстиции оказывали сотрудники созданного вскоре после войны Научно исследовательского института криминалистики Главного управления милиции.
В те годы сеть криминалистических экспертных и научных учреждений значительно расширилась, охватив многие крупные города страны. Первым многоотраслевым судебно экспертным учреждением стала Ленинградская научно исследовательская криминалистическая лаборатория Министерства юстиции РСФСР. Ее сотрудники проводили сложные исследования для судов и прокуратур Российской Федерации. Большое значение для дальнейшего развития криминалистики имело основание при Прокуратуре СССР Всесоюзного НИИ криминалистики, который много сделал для развития криминалистической техники, тактики и методики. Возрожденные Киевский и Харьковский институты судебной экспертизы тоже включились в практическую и научно исследовательскую работу.
Общими усилиями создавались новые методы исследования вещественных доказательств, ранее криминалистике не известные. Быстрыми темпами развивалась исследовательская фотография. Советские криминалисты вели научный поиск в области исследования вещественных доказательств в невидимых лучах спектра. Одновременно разрабатывались химические способы анализа материалов письма – бумаги, чернил, карандашей, копирки, – совершенствовалась техника прочтения сгоревших, испепеленных документов. Быстро возрастала эффективность люминесцентного анализа. Экспертиза различных криминалистических объектов в ультрафиолетовых и инфракрасных лучах позволила значительно увеличить количество разрешаемых вопросов и сделать выводы экспертов более категоричными. Все это облегчало работу следователей, давая им в руки веские научно обоснованные доказательства.
Если в 20 е годы многие сотрудники криминалистических подразделений имели в основном медицинское образование, то впоследствии экспертами становились, как правило, юристы. После войны криминалистические кадры начали пополняться за счет физиков, химиков, биологов, что позволило быстро и успешно поставить на службу борьбы с преступностью последние достижения этих наук.
Улучшалась и техническая вооруженность экспертов. В большинстве криминалистических подразделений появились сравнительные микроскопы МИС 10, которые гарантировали весьма эффективное и результативное производство судебно баллистических и трасологических экспертиз. Эти микроскопы были разработаны еще перед войной, но широко применяться стали только в 50 е годы. Затем они подверглись конструктивной доработке, и в 70 е годы эксперты уже имели гораздо более совершенные криминалистические микроскопы МСК 1, которые наряду с приборами для фотографической развертки следов на поверхности цилиндрических предметов (пуль, гильз) и изучения их микрорельефа позволяют при сравнительном исследовании получать наиболее объективную информацию.
Расскажем об одном из таких сложных исследований. Ранее судимые Шульник и Панский раздобыли и незаконно хранили у себя два автомата ППШ. Им удалось похитить пистолетные патроны калибра 7,62 мм. Для «испытания» автоматов выбрали пустынное место. Разместив на колесах порожнего грузового вагона в качестве мишеней консервные и картонные банки, они стреляли по ним с расстояния 19 метров. В это время по второму пути проходил пассажирский поезд. Одна пуля попала в голову машинисту, что чуть не повлекло крушение. При хирургической операции была извлечена сильно деформированная пуля, которую следователь направил на экспертизу вместе с автоматами, изъятыми у подозреваемых, а также с оставшимися у них патронами. Перед экспертами он поставил вопрос, из какого автомата выстрелена пуля, смертельно ранившая машиниста.
Задача оказалась сложной вследствие большой деформированности пули. Все же эксперт определил, что она относится к патрону калибра 7,62 мм, который пригоден для стрельбы из автоматов ППШ. На поверхности расплющенной пули едва виднелся один след поля нареза. В нем эксперту удалось выявить довольно четкие следы ведомых и ведущих граней. Первичные и вторичные следы поля нареза отражали мелкие особенности канала ствола в виде бороздок и валиков, образующих индивидуальную совокупность. Эксперт произвел из обоих автоматов экспериментальные выстрелы в ватный пулеуловитель. Затем он сравнил единственный след на пуле, извлеченной из раны на голове машиниста, со следами на экспериментальных пулях и нашел в них такую индивидуальную и устойчивую совокупность, которая не оставляла места сомнениям. Выстрел, сразивший машиниста, произвел из своего автомата обвиняемый Панский.
 

 

Вехи советской криминалистики -3

Просмотров: 1 096
Наряду с инфракрасной широко используется видимая и ультрафиолетовая спектроскопия, дающая хорошие результаты при исследовании нефтепродуктов, химических растворителей, красок, лекарств.
Все чаще криминалистам поручают исследовать детали транспортных средств, имеющих различные повреждения. В связи с этим повышается актуальность металлографических экспертиз, когда при анализе зернистой структуры металлов и сплавов выясняется природа их структурных фаз, вид термической и механической обработки, наличие внутреннего брака. Анализы проводятся на металлографических микроскопах и других специальных приборах. В конечном итоге такая экспертиза отвечает на вопрос о причинах излома детали транспортного средства, участвовавшего в дорожном происшествии.
Третий день Валеев испытывал необычный подъем, все спорилось на работе и дома, жизнь казалась прекрасной. Причину искать не было нужды. На источнике своего счастья Валеев ехал теперь по широкому, знакомому до мелочей проспекту, немного сочувствуя пешеходам, не знавшим, какая это радость – собственный «Запорожец». Но что это? Ведь он поворачивает руль влево, а машина продолжает двигаться по диагонали к правому тротуару. Валеев не успел даже понять, что происходит, как автомобиль выскочил на тротуар и сшиб нескольких прохожих. Завизжали тормоза…
Когда «скорая» увезла потерпевших, а инспектор ГАИ приступил к осмотру автомобиля, он обнаружил глубокую трещину на картере рулевого механизма. «Я же говорил, что отказало рулевое управление! – горестно бормотал Валеев. – А ведь я езжу на нем всего третий день…».
По факту автоаварии и гибели людей было возбуждено уголовное дело. Его материалы и механизм рулевого управления поступили в лабораторию судебной экспертизы. Еще когда снимали с автомобиля картер, тот распался на две части. Следователя интересовало, нет ли на картере следов воздействия посторонних предметов, соответствует ли его материал ГОСТу и отчего произошла поломка. Чтобы обоснованно ответить на эти вопросы, эксперты использовали металлографический анализ и методы электронной микроскопии. Они выяснили, что химический состав металла, из которого отлит картер рулевого механизма, в основном соответствует техническим требованиям. Весьма незначительные отклонения в составе металла не могли вызвать разрушение картера рулевого механизма автомобиля «Запорожец». Дальнейшее исследование показало, что оно произошло из за допущенного заводом изготовителем грубого брака: в схеме рулевого механизма отсутствовал один из двух подшипников опоры червячного колеса. Валеев был оправдан, а возмещать ущерб пришлось заводу бракоделу.
Криминалисты и сами создают оригинальные устройства, когда нужно провести такие исследования, для которых нет подходящих технических средств, например устройство, позволяющее получать спектры цвета микрочастиц при отражении, пропускании и свечении в ультрафиолетовых лучах. Оно облегчает исследования различных полимеров, пластмасс, продуктов нефтепереработки, стекол.
Улучшение научно технической оснащенности следователей и сотрудников экспертно криминалистических служб, рост их профессионального мастерства позволяют ныне использовать для раскрытия преступлений такие следы и вещественные доказательства, которые раньше не умели даже обнаруживать и собирать. В первую очередь это микроволокна и нити различных тканей.
Любая экспертиза волокнистых материалов начинается с микроскопического исследования, выявляющего морфологическое строение, цветовые характеристики, метрические показатели волокон. Если волокна химические, выручают поляризационно интерференционные микроскопы. На них криминалист может определить разновидность волокна без разрушения, используя свойство его оптической анизотропии. В сложных случаях применяется растровая электронная микроскопия. В стотысячекратном увеличении хорошо видна микроструктура волокна, легко определим механизм его отделения от ткани. Можно выявить и следы воздействия на волокно яркого солнца, высокой температуры, других агрессивных сред.
Волокнистые материалы исследуют и физико химическими методами, которые бывают довольно простыми, доступными любому криминалисту, и сложными, требующими применения специальной аппаратуры. Не сложен, например, метод капельных реакций, когда волокна растворяют в химических реагентах. Последним способом обычно определяется вид волокна: искусственное оно (например, вискозное, ацетатное, триацетатное) или синтетическое (полиамидное, полиэфирное и т. д.). Окраску волокнистых материалов изучают с помощью хроматографического спектрального анализа, позволяющего различить красители одинаковых волокон по их химическому составу и маркам. Эти исследования криминалисты проводят на ультрафиолетовых и инфракрасных спектрометрах. Когда же следователь на месте происшествия обнаруживает небольшие кусочки обгоревшей ткани, вид химического волокна эксперту поможет определить пиролитическая газовая хроматография.
Если бы объектами криминалистических исследований были только волокнистые материалы! Но объекты – самые разные и их сотни! И чтобы «заговорил» каждый «немой свидетель» преступления, необходимо постоянное совершенствование криминалистической техники и экспертных методик. Круг химических веществ, попадающих на экспертизу, постоянно растет. Криминалистам поручают исследовать вещества, относящиеся к так называемой бытовой химии: растворители и разбавители красок, моющие средства, ядохимикаты, а также фотоматериалы, лекарственные средства фабричного и кустарного производства, их суррогаты. Некоторые из них весьма опасны: яды, наркотики, легковоспламеняющиеся вещества. Для анализа столь разнообразных химических соединений нельзя создать какой то универсальный метод. Хотя в арсенале криминалистики современных высокочувствительных методов довольно много, все же хроматографическим здесь отдается предпочтение.
Эксперты криминалисты используют несколько подвидов хроматографического анализа, которые помогают разделить сложнейшие смеси веществ и выявить ничтожные количества микропримесей. По широте применения на первом месте стоит газожидкостная хроматография. Ею пользуются при криминалистическом анализе горючих материалов, винно водочных изделий заводской и кустарной выработки, наркотических веществ. Ряд экспертных учреждений освоил метод масс спектрометрии, посредством которого можно получить еще более ценные сведения о структуре вещества. А если соединить эти два метода в одном приборе? Так появилась хромато масс спектрометрия. На сегодня это самый универсальный и информативный метод исследования множества веществ. Если же хромато масс спектрометр соединить с ЭВМ, в память которой заложены необходимые сведения о составе самых различных сложных соединений, тогда сразу можно получить исчерпывающую информацию об исследуемом веществе.
При осмотре места происшествия следователь обнаружил молочную бутылку с какой то странной тягучей жидкостью на дне. Поскольку подозреваемый в совершении преступления имел доступ к токсическим веществам, встал вопрос: не яд ли это? Применив газожидкостную хроматографию, эксперт установил, что в бутылке какая то многокомпонентная смесь. Затем с помощью масс спектрометра он определил структуру этой смеси. Не ограничившись проведенными анализами, эксперт методом хромато масс спектрометрии установил каждую из составляющих исследуемой жидкости. Так результаты экспертизы помогли следователю найти правильный путь для раскрытия этого преступления. В дальнейшем выяснилось, что подозреваемый украл ядовитые вещества и, приготовив из них смесь, отравил потерпевшего.
Криминалистическая практика поставила в повестку дня исследование почв. Эксперты помогают следователям находить микроследы почвы на одежде, обуви, автотранспорте и других объектах. Затем эксперт определяет групповую принадлежность почвы, чтобы проверить, не совпадает ли она с образцами, представленными для сравнения. Если собранные следователем образцы почв по количеству и качеству удовлетворяют требованиям, исследования эксперта отождествят конкретный небольшой участок местности, например место происшествия, хранения орудий преступления.
Исследования эти сложны и включают целый комплекс методов, позволяющих изучить все компоненты почвы: органические вещества, песчаную фракцию, растительные остатки, глинистые ингредиенты. Чтобы выяснить физические и морфологические свойства почвы, эксперты прибегают к геолого минералогическому исследованию, для анализа ее органических веществ используют бумажную хроматографию, электрофорез, электронную микроскопию. Химические свойства почвы – ее кислотность и карбонатность – помогает определить эмиссионный спектральный анализ, а биологическую ее часть расшифровывают исследования растительных частиц, спорово пыльцевой и диатомовый анализы. Вот какую сложную работу нужно проделать, чтобы установить, с какого именно участка, местности почва попала, например, на ботинки или брюки подозреваемого.
Гражданин Томин, отправляясь на дальний север, не захотел везти с собой лишние вещи и отправил их по почте. В посылку он упаковал дорогую обувь, импортные очки, носильные вещи. Через полмесяца в северном городке он получил отправленную самому себе посылку. Ящик никаких внешних повреждений не имел, но когда Томин распаковал его, не оказалось мужских туфель, женских тапочек и солнцезащитных очков. Их место занимали поношенные женские туфли и такие же тапочки с почвенными наслоениями на подошвах, в которые вдавились кусочки сургуча. Чтобы установить, где орудовал воришка, следователь собрал образцы почвы в деревне, где находилось почтовое отделение, принявшее посылку, и на месте ее получения, после чего назначил комплексную экспертизу.
 

 

Так начиналась отечественная криминалистика -1

Просмотров: 1 534
Более 125 лет минуло с тех пор, когда на каждое серьезное преступление в Петербурге выезжал сыщик Иван Путилин. Он обладал острым чутьем на любую деталь, след, штрих, из которых складывается «вещная обстановка» места происшествия.
Однако свои способности он использовал не только для раскрытия уголовных преступлений. Сыщик Путилин вошел в историю русского революционно демократического движения как один из зловещих персонажей в трагическом деле Н. Г. Чернышевского.
В конце лета 1861 года петербургский военный генерал губернатор направил знаменитого сыщика на помощь «голубым мундирам» – сотрудникам III отделения собственной его императорского величества канцелярии. В мрачноватом доме у Цепного моста на реке Мойке тогда усиленно обрабатывали переводчика В. Костомарова, весьма тщеславного и трусливого молодого человека. Его арестовали 25 августа по делу о московской тайной типографии. Через несколько дней он выдал М. Михайлова – одного из авторов прокламации «К молодому поколению». Путилин лично занялся Костомаровым: вел с ним доверительные беседы и, заинтересовав его своей служебной деятельностью, давал читать отчеты по уголовным делам, написанные живо и занимательно. Заключенный почувствовал расположение к сыщику и как то похвастался своим умением подделать почерк любого человека после самой непродолжительной тренировки. А когда Путилин узнал, что он знаком с Н. Г. Чернышевским, началась та гнусная интрига, которая закончилась судебным процессом и жестоким приговором.
Царское правительство давно видело в Чернышевском опасного противника, которого следовало поскорее обезвредить. Ведь он был автором безбожных философских сочинений, одним из редакторов «сеющего крамолу» журнала «Современник», человеком, притягивающим к себе революционно настроенную молодежь. Подозревали, что это он написал «возмутительную» прокламацию «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон», что это он вдохновляет студенческие демонстрации в Москве и Петербурге, организует пересылку в Лондон антиправительственных статей и заметок, где их печатает в «Колоколе» А. И. Герцен. Но доказательств для расправы не было.
Сразу после своего ареста 6 июля 1862 г. Н. Г. Чернышевский писал жене, что вскоре выйдет на свободу, так как против него не смогут выдвинуть обоснованных обвинений и правительство вынуждено будет перед ним извиниться. Жена не получила этого письма – жандармы подшили его к делу с пометкой начальника III отделения: «…ошибается: извиняться никому не придется».
Это утверждение не было голословным. С иезуитской настойчивостью Путилин склонял Костомарова к активным действиям. Известна докладная записка сыщика князю А. Голицыну, председателю сенатской комиссии по делу Н. Г. Чернышевского: «…в январе или феврале 1862 года, когда означенный Костомаров содержался в г. Москве, в Тверской части, я посещал его и, зная, что он, Костомаров, может дать указания на лиц, участвующих в политическом движении, уговорил его увидеться с прибывшим в то время в Москву начальником III отделения генерал майором Потаповым, и его превосходительству, как известно мне, он, Костомаров, указал на Чернышевского, Добролюбова и др.».
Вот так и соединились полицейское рвение и изобретательность Путилина, цели сотрудников III отделения с трусостью, подлостью и фальсификаторскими способностями Костомарова. В результате следствие получило документ – недостающее доказательство. Это была записка: просьба Н. Г. Чернышевского к Костомарову внести исправление в текст прокламации «Барским крестьянам…».
Документ хорошо увязывался с установленными следствием фактами. Костомаров действительно набирал текст «крамольной» прокламации, которую ему передал М. Михайлов через студента И. Сороко. Н. Г. Чернышевский был в Москве в марте 1861 года и виделся с Костомаровым. Поэтому так достоверно выглядели свидетельские показания последнего о том, что Чернышевский зашел к нему и, не застав дома, оставил записку. На самом деле ошибку в прокламации заметили «голубые мундиры» и решили на ней построить провокацию. Для этого предателю передали изъятые при аресте революционера бумаги и он сумел сфабриковать сходную по почерку фальшивку.
Для соблюдения видимости законности было решено провести экспертизу. Записка поступила в комиссию, возглавлявшуюся князем А. Голицыным. В архивах сохранился «Акт сличения почерка руки Чернышевского», где записано: «1863 года апреля 24 дня, в высочайше утвержденной в С. – Петербурге следственной комиссии, командированные секретари губернского правления Карцев и Степановский, со стороны уголовной палаты Филимонов и 2 го департамента гражданской палаты Беляев производили сличение почерка записки, писанной карандашом, по показанию Костомарова, отставным титулярным советником Чернышевским, с другими бумагами, им писанными и заключающимися в деле на 58 м листе и в ответах Чернышевского 30 октября 1862 года, и нашли, что почерк записки имеет некоторое сходство с почерком Чернышевского, коим писаны им означенные бумаги».
Как видим, эксперты и не пытались обосновать свои выводы, сослаться на какие либо научные положения, назвать характерные признаки почерка. Таков был уровень почерковедческих исследований в России второй половины XIX века.
По существовавшему в те времена положению акт комиссии князя А. Голицына серьезного юридического значения не имел. Поэтому, когда дело перешло в Сенат, к проведению экспертизы привлекли сенатских секретарей. Понятно, что и они никакими специальными познаниями в исследовании почерка не обладали. Просто бытовало мнение, что человек, ежедневно читающий и переписывающий десятки бумаг, должен лучше других разбираться в почерках.
Подготовка материалов к проведению данной экспертизы с позиций научного почерковедения была порочной и не позволяла провести объективное исследование. Это прекрасно понимал Н. Г. Чернышевский. Он требовал, чтобы экспертам предоставили не только те документы, которые написаны им, но и образцы почерка провокатора Костомарова. Сенат, конечно же, отклонил это требование и запретил исследовать бумаги Костомарова.
Несмотря на хорошо продуманную и четко разыгранную провокацию, мнения секретарей Сената разделились. Три «эксперта» признали, что только восемь букв записки сходны с почерком обвиняемого, общий же характер письма совершенно иной. Трое других секретарей ни к какому выводу не пришли. Лишь двое самых ревностных служак с готовностью подтвердили, что записка написана Н. Г. Чернышевским, правда, искаженным почерком.
На основании этой экспертизы обвинить революционера было трудно. Тогда за дело взялись сами сенаторы. Они без зазрения совести провели «исследование» фальшивки и категорически заявили, что в «отдельных буквах сей записки и в общем характере почерка есть совершенное сходство».
После ознакомления с «заключением» сенаторов Н. Г. Чернышевский написал свои объяснения, содержащие глубокий и интересный анализ собственного почерка. Он дал развернутую научную критику «сличения» почерка, произведенного в Сенате, первым обратив внимание на исключительную важность правильного и полного подбора образцов для исследования: «В настоящем показании особенности моей руки являются менее ярко, чем в вещах, написанных стальным пером или карандашом, – при том же, я пишу эти показания более крупно и тщательно. Для сличения удобнее могут служить вещи, написанные карандашом, подобно присваиваемой мне записке; таких вещей много между моими бумагами».
Не будучи криминалистом, Н. Г. Чернышевский верно понимал основные принципы почерковедческой экспертизы и условия ее проведения. Сравнивая почерк записки со своим, он отмечал в объяснениях: «Мне показали записку на лоскутке бумаги… Я сделал на ней надпись, что не признаю почерка этой записки своим, что он ровнее и красивее моего… В пояснение этого обращу внимание на две из тех особенностей, которыми ровные и красивые почерки отличаются от неровных и некрасивых. Строка состоит из трех частей: 1 – росчерки, выдающиеся вверх; 2 – росчерки, выдающиеся вниз; 3 – средняя основная полоса строки.
…В ровном почерке линии, проведенные по верхним и нижним оконечностям букв и частей букв, не выходящих из основной, средней полосы, должны быть прямые параллельные…; в неровном они – ломаные линии, то сходящиеся, то расходящиеся…». Так, почти 125 лет тому назад были охарактеризованы такие важные признаки почерка, как особенности линий оснований и вершин вертикальных штрихов букв.
Затем Н. Г. Чернышевский остановился на различиях в наклоне букв и высказался о способах распознавания умышленных изменений почерка. Он сделал вывод, который и сегодня подтверждается криминалистами: изменить почерк можно только в сторону уменьшения степени его выработанности, т. е. написать более примитивно, чем обычно: «Можно нарочно написать худшим, но нельзя нарочно написать лучшим почерком, чем каким способен писать. В ломаном почерке не могут уменьшиться недостатки подлинного почерка».
 

 

Так начиналась отечественная криминалистика -2

Просмотров: 1 849
Постепенно создавались предпосылки того, что именно в России возникло новое направление в науке, оказавшее неоценимую помощь правоохранительным органам в борьбе с преступностью. Этим направлением стала судебно исследовательская фотография, а ее творцом – русский ученый Евгений Федорович Буринский. В 1889 году он создал первую в мире судебно фотографическую лабораторию, ставшую прообразом современных криминалистических экспертных учреждений. До ее организации он был владельцем фотогравировальной мастерской, много экспериментировал, и особенно в области фотографического цветоделения. Успех цветоделительного метода, описанного им в хронике журнала гражданского и уголовного права, принес ему известность как одному из ведущих судебных экспертов своего времени. Е. Ф. Буринский был очень добросовестным исследователем; его экспертизы отличались высоким качеством и объективностью. Он проводил не только фотографические, но и почерковедческие исследования документов. Об одной из таких его работ мы и расскажем.
В Петербурге в конце прошлого века жил издатель Добродеев. Он выпускал имевший довольно широкое распространение журнал «Живописное обозрение» и две газетки: «Сын отечества» и «Минута». 9 января 1889 г. ему прислали из Самары перечень подписчиков с приложением чека на 68 рублей. Издатель замешкался, не получил деньги сразу, а через несколько дней чек с его стола исчез. Когда он справился в государственном банке, оказалось, что по чеку с доверительной надписью Добродеева деньги получил какой то артельщик. Фамилия получателя была вымышленной. То ли из за незначительности суммы, то ли из за нежелания выносить сор из избы, но дело на том и заглохло.
Однако через три недели история повторилась. Чек на 134 рубля куда то пропал, а на следующий день из банковской конторы «Волкова сыновья» артельщиком Зейфертом эти деньги были получены. Получатель вновь оказался фигурой мифической.
Добродеев решил самостоятельно найти виновника и попросил государственный банк и контору «Волкова сыновья» выдать ему использованные документы. Изучая чеки, он заметил, что подписи двух артельщиков необычайно похожи друг на друга и одновременно напоминают подпись управляющего его домом и конторой Богомолова. Решив проверить свое подозрение, издатель обратился к двум граверам из экспедиции заготовления государственных бумаг. «Эксперты» подтвердили его догадку. Тогда он вызвал Богомолова и предложил во всем сознаться, обещая не давать делу ход. Но управляющий упрямо твердил, что на чеках не расписывался и денег не получал.
Издатель подал в суд.
Дело попало к следователю О. А. Кучинскому, который для производства экспертизы пригласил уже знакомых Добродееву граверов экспедиции Алабышева и Маттерна. К ним присоединился еще и типолитограф Арнгольд. Комиссия пришла к единодушному заключению: доверительные надписи на чеках выполнены не издателем. Они, бесспорно, оставлены рукой Богомолова.
Следователь был человеком добросовестным и решил пригласить в качестве эксперта еще одного специалиста – Е. Ф. Буринского. Через несколько лет в «Судебной газете» последний так вспоминал об этой трагикомической экспертизе: «Г. г. эксперты единогласно признали, что подлог совершен несомненно подозреваемым г. Б., в доказательство чего отметили множество сходных букв в тексте доверенностей и в рукописях Б. Почему то следователь признал необходимым повторить экспертизу при моем участии и мне пришлось, таким образом, войти в состав консультации.
Следя за мельканием карандашей г. г. экспертов, быстро отмечающих сходные буквы, я заметил, что карандаши моих товарищей то и дело попадают на рукописи жены г. Добродеева, сшитые вместе с рукописями Б.; было очевидно, что у г. г. экспертов «раззудилась рука, расходилось плечо» и удержу им нет! Мне пришла в голову мысль – подсунуть, кстати, в кучу рукописей Богомолова первую попавшуюся на столе судебного следователя бумагу, что я и сделал очень искусно. Когда же г. г. сведущие люди дошли до подсунутой рукописи, то сейчас же отметили на ней 8 букв, сходных с буквами доверенностей , воображая, что имеют дело с рукописью Б.
Я тут же попросил г. следователя занести это обстоятельство в протокол и, кроме того, сам письменно изложил происшествие. Оказалось, в конце концов, что г. г. эксперты признали своим заключением виновными в подлоге доверенностей сразу трех лиц: г. Б., жену потерпевшего Добродеева и – о ужас! – самого следователя, многоуважаемого Ореста Антоновича Кучинского, так как подсунутая рукопись была написана его рукою!!!
Г[осподин] Б. был тотчас освобожден от подозрения».
Потом выяснилось, что виновником подлога был совсем другой человек, тоже работавший в конторе издателя.
Для суда Е. Ф. Буринский подготовил сюрприз, ставший для своего времени сенсацией. Текст подложных доверенностей и рукописи Богомолова он сильно увеличил. Затем вырезал из тех и других буквы, которые эксперты нашли «поразительно сходными между собой», наклеил их на таблицу, поместив слева написанные Богомоловым, а справа – из подложных доверенностей. Когда экспертам предъявили таблицу, они даже отказались поверить, что эти самые буквы признаны ими «поразительно сходными». Пришлось рассеять их сомнения, показав увеличенные фотографии документов.
В подробном заключении Е. Ф. Буринский указал: если надписи на чеках оставлены Богомоловым, то необходимо признать, что:
1) делая их, он держал перо не так, как имеет обыкновение писать;
2) сообразно новому, непривычному положению пера он изменил формы всех букв без ошибки;
3) при таких условиях он написал более твердою рукою, с разными взмахами, петлями и к тому же гораздо красивее, чем обыкновенно;
4) исполняя вторую подложную надпись через три недели после первой, Богомолов не забыл ни одной мелочи и изменил в своем почерке все точно так же, как и в первый раз.
Остроумный опыт Е. Ф. Буринского показал, что экспертизу нельзя поручать случайным людям, не имеющим специальных познаний. Почерковедение имеет все необходимые предпосылки, чтобы стать точной наукой, которой должны заниматься специалисты. Он писал: «Задачи почерковедения вполне определенны: найти законы зависимости между деятельностью органов, производящих письмо, и результатом этой деятельности – почерком». Недаром его называют основоположником судебного почерковедения…
После долгих обсуждений Государственный совет постановил с 1 января 1893 г. учредить при прокуроре С. – Петербургской судебной палаты правительственную лабораторию. В ней предусматривались должности присяжного фотографа и его помощника. Эта лаборатория стала первым государственным экспертным учреждением царской России, сыграв положительную роль в развитии отечественной криминалистики.
Е. Ф. Буринский был самым видным профессиональным криминалистом дореволюционной России. Он интересовался очень многими криминалистическими проблемами, но наибольшее практическое значение приобрели его работы в области экспертизы документов. В 1903 году была издана его монография «Судебная экспертиза документов». Мировую известность получили его исследования древних кожаных грамот, обнаруженных при раскопках в Московском Кремле. За эту работу исследователь был удостоен премии имени М. В. Ломоносова. Представляя его к награде, Академия наук в отчете отметила: «Благодаря ему создалась так называемая судебная фотография – искусство открывать всякого рода подделки и изменения в судебных документах… Право Буринского называться творцом судебной фотографии всеми признано и никем не оспаривается».
Е. Ф. Буринский внес огромный вклад в отечественную криминалистику, заложил многие основы этой науки; его идеи и сегодня актуальны для ее развития. Еще в конце XIX века русский криминалист в своих трудах подверг справедливой критике отдельные теоретические и практические положения зарубежных «отцов» криминалистики А. Бертильона и Г. Гросса и показал, что решение ключевых задач криминалистики возможно лишь при условии широкого и активного применения научно технических достижений, трансформированных в специальные познания в интересах расследования и предупреждения преступлений. Он обосновал идею, что криминалисту необходимо не только узкое владение своим предметом, но и познания в смежных областях, что эксперт должен быть свободен при решении криминалистических задач и даче заключения по поставленным перед ним следователем или судом вопросам.
 

 

Предисловие

Просмотров: 968
Коммунистическая партия придает особое значение обеспечению строгого соблюдения советских законов, укреплению правопорядка.
Предметом постоянной заботы партии были и остаются неуклонное соблюдение социалистической законности и правопорядка, улучшение работы органов правосудия, прокурорского надзора, юстиции и внутренних дел. Государственные органы обязаны делать все необходимое для обеспечения сохранности социалистической собственности, охраны личного имущества, чести и достоинства граждан, вести решительную борьбу с преступностью, предупреждать любые правонарушения и устранять порождающие их причины – подчеркивается в новой редакции Программы КПСС.
Важную роль в исследовании и разработке проблем борьбы с преступностью играет советская криминалистика.
В нашей книге и рассказывается о криминалистике – науке, дающей в руки следователя, эксперта и судьи проверенные практикой средства, приемы и методы отыскания истины по любому уголовному делу, каким бы запутанным и сложным оно поначалу ни казалось.
Профессия следователя многих привлекает своей кажущейся романтичностью: загадочные убийства, кражи, происшествия. Но наступит время, когда потребность общества в этой профессии отпадет! А пока на переднем крае борьбы с преступностью бок о бок со следователями сражаются эксперты криминалисты. В тиши лабораторий они ведут кропотливую, тонкую, подчас филигранную и очень сложную исследовательскую работу. В их умелых руках лишь немногие следы и вещественные доказательства остаются немыми. Применяя новейшие приборы и методики, опираясь на огромный опыт и интуицию, эксперты заставляют «немых свидетелей» заговорить и поведать о загадке преступления. Неудачи же случаются, как правило, там, где работают кустарно, без опоры на науку.
Ни один следователь или эксперт точно не предугадает, чем ему предстоит заниматься завтра. Это могут быть любые вопросы: добыча нефти и газа в связи с аварией на буровой или трубопроводе, технология производства продуктов питания – в связи с пищевым отравлением, бухгалтерский учет и контроль – при расследовании хищения социалистического имущества с участием должностных и материально ответственных лиц и т. д. Поэтому знания криминалиста должны быть разносторонни и широки, конечно, если он не ремесленник, а подлинный мастер своего дела. Существует, правда, специализация, но она намечает лишь общее направление. Преступления же мало похожи одно на другое, их расследование требует сложного, напряженного умственного труда. Однако в любом случае нужно постичь все до тонкостей.
 

Разное
Дополнительно

Счётчики
 

{tu5}
Карта сайта.. Статьи