Главная     |     Новости     |     Справка     |     Форум     |     Обратная связь     |     RSS 2.0
Навигация по сайту
Юридическое наследие
Дополнительно


Архив новостей
Октябрь 2013 (14)
Ноябрь 2010 (2)
Июль 2010 (1)
Июнь 2010 (1288)
Май 2010 (3392)
Анонсы статей
» » Страница 2



 

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЦЕЛИ ТАКТИЧЕСКОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ

Просмотров: 1 356
Мы уже отмечали, что всякое решение, и тактическое в том числе, означает прежде всего выбор цели, определение подле-жащей решению задачи. Такими целями тактического решения, по-нашему мнению, могут быть:
1) изменение следственной ситуации в благоприятную для следствия сторону;
2) максимально эффективное использование неблагоприятной следственной ситуации;
3) изменение отдельных компонентов следственной си-1 уации;
4) достижение превосходства в ранге рефлексии над проти-нодействующей стороной;
6) обеспечение методичности и наступательности расследо-иания.
Конечно, этот перечень приблизителен, цели в нем\сформу-пированы в обобщенной форме. Причем в еще более общей форме можно сказать, что целью всякого тактического решения является обеспечение поступательного движения процесса доказывания. В аспекте такого понимания цели- тактического решения едва ли можно согласиться с авторами, которые сво-дят ее во всех случаях к целям конкретногд следственного дей* с гвия. Такого взгляда придерживаются А. В, Дулов и |О. И* Нови к!1). Несколько отлична, хотя по существу аналогична, и по-ниция Л. Я. Драпкина2^ Думается, что такое сужение целей тактического решения неверно, поскольку невольно наводит на мысль о том, что друшх1тшяду ограничений, ято отражается на области и условиях применения методов. да?щой деяфея^нйсти^ Зе*. это( относится и к методам анализа собранной информации, отделение кото-рых от методов сбора информации ресь?аа условно, ибо и те и другие могут служить одним и те,» же,целям.
 

 

ТАКТИЧЕСКОЕ РЕШЕНИЕ ПОНЯТИЕ ТАКТИЧЕСКОГО РЕШЕНИЯ

Просмотров: 4 194
Разработка проблем психологии следственной деятельности и задача использования в криминалистике данных развивающейся теории управления поставили на повестку дня вопрос об исследовании понятия тактического решения, его оснований, це-лей, процесса принятия и реализации как важных практических «выходов» криминалистической тактики. Современное состояние вопроса характеризуется лишь разрозненными высказываниями сопут-* ствующего плана при рассмотрении главным образом судебно-психологических аспектов отдельных моментов расследования. Они относятся преимуще-ственно к тактике действий следователя в условиях конфликтной ситуации, перспективам использования в этих условиях теории рефлексии, а также правомерности использования интуиции как основания для принятия решения и некоторым иным случаям процесса принятия решений как тактического, так и процессуального характера.
Такой психологический «крен» решения пробле- / мы представляется неслучайным, если учесть, что и общее определение этого понятия носит явно психо-логическую окраску, «Решение, — говорится в Большой советской энциклопедии, — один из необходимых моментов волевого действия, состоящий в выборе цели действия и способов его выполнения. Волевое действие предполагает предварительное осознание цели и средств действия, мысленное совершение действия, предшествующее фактическому действию, мысленное обсуждение оснований, говорящих за или против его выполнения, и т. п. Этот процесс заканчи-* вается принятием решения»1. Это или подобное ему определение принимается за исходное и в науке управления. «Под решением понимается, — пишет Г. А. Туманов, — один ' из необходимых элементов волевого действия, состоящий в выборе цели действия и способов ее достижения»2. '
Из приведенных общих определений решения следует, что его элементами — опять-таки в общем виде — являются; 1) выбор цели действий и 2} вь*--
бор, или определение способов достижения цели, способов выполнения действия. Как общие, эти элементы, рч^видно, должны быть в любом определении решения, независимо от того, о решении в какой области человеческой деятельности идет речь. И действительно, например, управленческое решение характеризуется как «сознательный акт (действие) субъекта управления, который, опираясь на имеющуюся в его распоряжении информацию, выбирает цели действия, пути, способы и средства их достижения»3. В\сффе уголовного судопроизводства решение в его процессуальном аспекте определяется как «облеченный в установленную законом процессуальную форму правовой акт, в котором орган дознания, следователь, прокурор, судья или суд в пределах своей компетенции в определенном законом порядке дают ответы на возникшие по делу правовые вопросы и выражают властное волеизъявление о действиях, вытекающих из установленных обстоятельств и предписаний закона, направленны^ на достижение задач уголовного судопроизводства»4. Таким образом, и здесь можно усмотреть выбор цели — установление обстоятельств, требую- . щих реагирования, и выбор средств ее достижения. Примерно так"же формулируются элементы решения любой задачи*следователем: «осмысливание и анализ имеющейся информации; формирование цели решения задачи с учетом конкретной ситуации, а также уголовно-процессуальных и уго-ловно-правовых требований; выявление всех возможных вариантов решения; выбор решения с применением соответствующих методов и его процессуальная регламентация; планирование исполнения решения»5. Но это еще не определение тактического решения, представляющего собой частный случай приведенной общей формулы.
Первое, из известных нам, определение тактического решения было предложено С. И. .Цветковым. Он считает, что «так-тическое решение следователя можно определить как основанный на анализе следственной ситуации вывод о целесообразности применения при производстве одного или нескольких следственных действий некоторых тактических приемов и техни-кд-криминалистических средств определенными лицами и в определенной, последовательности в целяэ? наиболее эффективного осуществления собирания, исследования, оценки и использования доказательств»й. Однако в данном определении о цели, на достижение -которой направлено тактическое решение, говорится в такой форме, какая, на наш взгляд, стирает гра'нь между тактическим и любым другим решением следователя, ибо всякое решение в процессе расследования в конечном счете направлено на обеспечение успеха доказывания.
Можно ли считать тактическим решением вывод о целесо-образности применения тех или иных тактических приемов и средств? Мы полагаем, что вывод о целесообразности применения приема или средства является не тактическим решением, а лишь его предпосылкой, учетом существующих для подобного случая научных или эмпирических рекомендаций, из которых еще надлежит сделать выбор — необходимого для данной ситуации, для достижения данной цели тактического приема или технико-криминалистического средства. / В 1978 году определение тактического решения было сформулировано Г. С. Шостаком. По его мнению, «тактическое решение — это не противоречащий закону и нормам коммунистической морали, основанный на научных положениях, кри-миналистики и других: наук, выбранный из нескольких, после предварительного анализа и обдумывания, наиболее эффек-тивный альтернативный вариант действий, направленных на достижение определенных целей и задач в сложившейся следственной ситуации»7.
Если учесть, что вся деятельность следователя, в том числе и принятие решений, не должна противоречить закону и нор-мам морали, то упоминание об этом в определении понятия, носящего частный по отношению к процессу расследования характер, представляется излишним. Решение в этом определении сводится к варианту действий, что, как это будет показано далее, далеко его не исчерпывает.
В. М. Быков понимает под тактическим «решение следователя, принятое ий в пределах своей компетенции, при строгом соблюдении социалистической законности, на основании изве-стных обстоятельств преступления и сложившейся следственной ситуации, заключающееся в выборе из всех возможных вариантов решения наиболее оптимального приема, способа и средства расследования преступления, направленных на достижение целей уголовного процесса»8.
Различие в этих определениях заключается лишь в том, что Г. С. Шостак считает тактическое решение выбранным ва-риантом, а В. М. Быков — выбором варианта действий.
Сходное с приведенными определение тактического решения предложено Ю. И. Новиков: «Тактическими называются решения следователя, обеспечивающие наиболее рациональное осуществление его деятельности по собиранию, исследованию и оценке доказательств посредством выбора приемов и средств доказывания в рамках норм уголовно-процессуального права*9. В статье, написанной им совместно с А. В. Дуловым, тактическое решение уже определяется как «сформировавшаяся в сознании следователя мысленная модель тактики производства предстоящего следственного действия, объединяющая совокупность словесно-логических и образных представлений, по-нятий, суждений и умозаключений»10. Из этого определения следует, что тактическое решение может относиться лишь и производству одного следственного действия. Как модель, но с более широким содержанием, определяет тактическое решение 106
Л. Я. Драпкин: «мысленная прогностическая модель йаиболее оптимальных способов действий и линии поведения в процессе выявления, исследования, использования информации, ее источников (носителей), 'достижения других целей уголовного судопроизводства»11. И. М. Лузгин сводит содержание тактического решения к нахождению следователем линии поведения в конкретной ситуации .
Для того чтобы раскрыть понятие тактического решения и дать его определение, необходимо выяснить, какое место оно занимает в системе решений, принимаемых в процессе рассле-дования как следователем, так и лицами, которые в соответствии с законом могут оказывать воздействие чна /деятельность следователя, — прокурором, осуществляющим надзорные функции, и начальником следственного подразделения органов внутренних дел.
Всякое тактическое решение преследует цель оказания воздействия на определенный объект. Таким объектом может быть следственная ситуация в целом или отдельные ее компо-ненты, материальные образования (вещи), люди и др.
Эта цель тактического решения позволяет отнести его к классу управленческих решений, ибо «под научным управле-нием понимается сознательное, на достоверном знании основанное систематическое воздействие субъекта управления (уп-равляющей подсистемы) на социальный объект (управляемую подсистему) с целью обеспечения ее эффективного функциони* рования и развития, достижения поставленной цели»13.
В теории управления существуют различные классификации управленческих решений. В качестве основных их видов называют нормативные и индивидуальные; относящиеся к организации структуры системы и к организации процессов уп-равления; касающиеся внешнего управления и внутриоргани-зационной деятельности; основные и дополнительные; импера^-тивные и рекомендательные14.
Существует деление управленческих решений в зависимо-сти от их содержания, точнее, от той функции системы, в об-ласти которой они принимаются. С этой точки зрения реше-н/!я, принимаемые, например, начальником органа внутренних дел, можно разделить на три группы: в области борьбы с преступностью и охраны общественного порядка, в области кад-ровой работы, в области материального и технического обеспечения. Решения первой группы в свою очередь подразделяются на решения в следующих областях деятельности: админи-стративно-правовой, уголовно-процессуальной, оперативно-ро-зыскной.
Применительно к классификации управленческих решений тактические решения можно рассматривать как индивидуаль-ные, относящиеся к внешним управляющим воздействиям, которые могут быть как основными, так и дополнительными, а в
зависимости от субъекта, принимающего решение, — как им-перативн&ши, «так и рекомендательными.
Решения, принимаемые в процессе расследования, могут быть разделены также по их отношению к процессуальной процедуре, к уголовно-процессуальному закону. С этой точки зрения различают решения процессуального и непроцессуального характера. Однако мы полагаем, что не все решения про-цессуального характера можно считать решениями в смысле актов применения уголовно-процессуального права.
1Ь А. Дупинская, называя характерные черты процессуальных решений как актов применения уголовно-процессуального права, указывает, что «решения могут ^ыть вынесены только государственными органами и должностными лицами, веду-щими уголовное судопроизводство, в пределах их компетенции; они выражают властное веление органов государства, по-рождают, изменяют или прекращают уголовно-процессуальные отношения, подтверждают наличие или устанавливают отсутствие материально-правовых отношений; они должны быть вынесены в установленном законом порядке и выражены в определенной законом форме»15.
Однако существует ряд решений, которые принимаются и реализуются исключительно в сфере уголовного судопроизвод-ства на основании и в соответствии с уголовно-процессуальным законом и носят, таким образом, процессуальный харак-тер, хотя и лишены одного или нескольких упомянутых черт. К их числу можно отнести, например, решения о проведении следственного действий, допустимого, но не являющегося обязательным по закону, об очередности следственных действий, об использовании отдельных технико-криминалистических средств и т. д. Закон не предусматривает порядок вынесения такиэГрешений и форму их выражения. В то же время нельзя отрицать их процессуального характера, поскольку они принимаются и реализуются во исполнение требований судопроизводства, в полном соответствии с его принципами и Порядком, ради достижения его целей и по своей природе составляют элемент процесса доказывания.
 

 

ВИДЫ СЛЕДСТВЕННЫХ СИТУАЦИЙ

Просмотров: 3 606
Существует несколько классификаций следственных ситуации, основанием которых, как правило, ^служит характеристика одного из компонентов следственной ситуации. Наиболее полно эти классификации описаны Л. Я. Драпкиным26. Анализ этих классификаций приводит нас к выводу, что все они носят частный характер и ч-го теоретически и практически зна^имы-ми из них являются лищь те, в которых следственные ситуации подразделяются на типичные и специфические; бесконфликтные и конфликтные; начальные, промежуточные и ко-нечные.
Типизация следственных ситуаций в том смысле, в каком мы говорили о ней выше, необходима для построения частных криминалистических методик. Выявление же специфики ситуации необходимо для правильного применения этих ме„тодик и решения тактических вопросов расследования.
Ситуация специфична не только абсолютно, но и относительно различных моментов своего существования. Прав Д. Я. Драпкин, подчеркивая, что «следственные ситуации независимо от их классификационной группировки представляют собой динамические системы, меняющие свое содержание, структуру и форму в результате воздействия различных внеш-них и внутренних факторов»27. Эту же мысль выразил и И. М. Лузгин: «Для любой Ситуации, в том числе и следственной, характерны временные эпизодические связи между предметами и явлениями материального мира. Подчиняясь диалектике явлений, ситуации могут меняться, переплетаться, исчезать и вновь возникать под воздействием некоторой совокупности факторов, в том числе поведения людей»28. Именно динамичность следственных ситуаций дает основание различать в их числе исходные (с точки зрения процесса расследования), промежуточные и конечные.
Деление следственных ситуаций на конфликтные и бесконфликтные, заимствованное криминалистикой у психологии, ос-новывается на характеристике одного из психологических компонентов следственной ситуации: соперничества и противодействия сторон, цели и интересы которых при расследовании преступления не совпадают. «Бесконфликтная ситуация, — писал в 1967 году А. Р, Ратинов,, — характеризуется полным или частичным совпадением интересов участников взаимодействия, отсутствием противоречий в целях, к достижению которых направлены их усилия на данном этапе расследования. Ситуации конфликтов различной длительности и остроты возникают тогда, когда между участниками процесса складывают ся отношения соперничеству и противодействия» .
Имея в виду важный, подчас определяющий для всей ситуации характер психологического компонента, необходимо признать практическую значимость указанной классификации.
Помимо частных классификаций следственных ситуаций может быть предложена их общая классификация. Основанием для такой классификации следственных Ситуаций служит ее качественная по отношению к возможности достижения целей расследования характеристика. С этой точки зрения мы делим все следственные ситуации на благоприятные и небла-гоприятные для расследования и полагаем, что всякое достижение следователем намеченных целей должно начинаться с оценки существующей следственной ситуации и при необходимости — с принятия мер по изменению ее в благоприятную сторону. Наиболее эффективное средство такого воздействия на следственную ситуацию — тактическая комбинация, о 4
Иногда термином «ситуация» обозначают состояние среды, в которой замышлялось, готовилось и было совершено престу-пление. Именно в этом смысле говорят о ситуации в момент со-вершения преступления, о ситуации на месте происшествия и т. п. Такое значение придает термину «ситуация», например, Г. Л. Грановский, когда рассматривает вопрос о ситуационной экспертизе: исследованию подлежит обстановка на месте про-исшествия, а не следственная ситуация в рассматриваемом нами аспекте. Он пишет: «Ситуации могут быть подразделены на: конечную, сложившуюся после события преступления; ис-ходную, которая была до преступления, и промежуточные, ко-торые формировались на различных этапах преступления. Исследование мес-га происшествий должно дать набор промежуточных ситуаций, которые должны были быть, жогли-быть, быть не могли» . Такие ситуации Л. Г. Грановский назвал криминалистическими и отнес к ним лишь часть объектов, составляющих вещную обстановку места яроисшествия, С !юши зрений понятия следственной ситуации здесь мы имеем дело с рдним из ее информационных компонентов
о концепции
«БЕСКОНФЛИКТНОГО СЛЕДСТВИЯ»»
В основе каждого преступления лежит конфликт правонарушителя с законом, с интересами общества и государства, Восстановление попранного права начинается с раскрытия и расследования преступления, в ходе которых конфликт с зако-ном может обрести форму конфликта со следователем — лицом, призванным установить истину Так возникает конфликтная следственная ситуация, в которой противодействие устано-влению истины со стороны заинтересованных в этом лиц и ме-ры следователя по преодолению этого противодействия и до-стижению целей следствия являются доминирующими факто-рами Реальность подобных ситуаций и их известная раслро-страненность обусловили развитие тех приемов и рекомендаций криминалистической тактики, которые вооружают следо-вателя для действий в обстановке конфликта, помогают разре-шить его* в соответствии с законом в интересах правонаруши-теля
Наличие элементов борьбы, соперничества в достижении целей при производстве расследования в условиях противодей-ствия со стороны лиц, не заинтересованных в установлении истины, обычно не вызывало сомнений ни у криминалистов, ни у процессуалистов Конечно, не каждый обвиняемый стре-мится ^скрыть истину, не каждый выступает как противник следователя. Но следователь должен быть готов к противодействию, должен допускать его возможность.
«Деятельность следователя, — замечает А. Н Васильев, — это, главным образом, работа с людьми, объединение с ними своих усилий на решение общей задачи расследования — установления истины, несмотря на^то что индивидуальные интересы некоторых из участников этой деятельности, особенно обви^ няемых и подозреваемых, зачастую оказываются направленными в противоположную сторону»31. Такая противоположная направленность интересов и может привести к конфликтной ситуации в процессе расследования
Конфликтные ситуации с разной степенью остроты противоборства, сторон —не редкость в следственной практике* «Нравственные критерии допустимости различных методов, средств и приемов-имеют чрезвычайное значение в деятельно-сти следователя, поскольку она протекает^ как правило, в конфликтных ситуациях, носит характер борьбы (курсив наш. »~-Р. Б.), — пишут авторы «Судебной этики»32 Н, Л, Гранат;
т
В. Е. Коновалова, В. Г. Китченко, О, Я. Ваев, В, А г в «юорфликт^-«реальное соперничестве, двух ^^я^^^Де^вие друшддау;учасз-шшо» расследуемого дела^ . шкое понимание рае<эшедощш*ш не йогласуетея с самой "сущноотьш и принципами: совет «кокф^шкта» — неизбежно порождает^ проникновение в совеисшш уголовный процесс и несвойственных ему методов»^. ? г ^ : ,
Т^ак, :не рриводя никаких аргументов; И. Ф. Пантелеев проезд «закрыл» конфликтные ситуации в расследовании как «не-согласующиеся» с сущностью 15 принципами процесса.
С. Г. Любичей полностью разделил его взгляды и даже по-шел несколько дальше, усмотрев в признании ситуаций проти-воборства путь к отрицанию воспитательных целей правосудия. «Принятие этой идеи расследования —- борьбы, — писал он, -—способно привести к проникновению в следственную тактику недопустимых приемов, нарушению прав граждан, нравственных: ценностей общества и личности. О борьбе в следственной тактике можно говорить лишь в плане общего направления, следственной деятельности -- то есть о борьбе с преступностью и в плане воспитательном—о борьбе за человека» за сохранение и укрепление в нем положительных черт личности. Определение процесса расследования <экак борьбы, «противоборства двух сил» означает превращение процесса расследования в борьбу с личностью как таковой и в сочетании с «особыми нравственными нормами» судопроизводства ведет к замене нравственного принципа нетерпимости к антиобщественным проявлениям особой «нормой» нетерпимости к дан- ! нойч личности. Это- в свою очередь, открывает путь» к отрицанию воспитательных целей прав^удия»^. /
 

 

СЛЕДСТВЕННАЯ СИТУАЦИЯ И ЕЁ ТАКТИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ПОНЯТИЕ СЛЕДСТВЕННОЙ СИТУАЦИИ

Просмотров: 5 127
Расследование преступлений осуществляется в конкретных условиях времени, места, окружающей его среды, взаимосвязях с другими процессами объективной действительности, поведением лиц, оказавшихся в сфере уголовного судопроизводства, и под воздействием иных, порой остающихся неизвестными для следователя факторов. Эта сложная система взаимодействий образует в итоге ту конкретную обстановку, в которой действуют следователь и иные субъекты, участвующие в доказывании, и в которой протекает конкретный акт расследования. Эта обстановка получила в криминалистике общее название следственной ситуации.
О следственной ситуации, ее значении для расследования, необходимости ее учета для эффективного использования криминалистических рекомендаций мы неоднократно, начиная с 1959 года, упоминали в своих работах1. Нами отмечались ситуационный характер работы с доказательствами и проявления закономерностей, «управляющих» этой деятельностью, рассматривались некоторые аспекты проблемы следственной ситуации, важные для уяснения соотношения понятий организации и методики рассле-дования2.
О следственной ситуации и необходимости ее уче-та в процессе расследования упоминали^ и другие авторы. Так,, в 1967 году А. Н. Колесниченко писал: «В осуществлении принципа индивидуальности рассле-дования,могут быть выделены следующие два основных элемента: а) анализ и оценка следственной ситуации; б) выбор наиболее эффективной системы приемов расследования* Анализ следственной ситуации должен быть всесторонним, глубоким и безупречным в логическом отношении. Установление особенностей ситуации базируется на личном опыте следователя в расследовании аналогичных ^престу-плений... Выбор наиболее эффективной системы приемов раскрытия конкретного преступления определяется не только глубиной анализа и правильно-
стью оценки ситуации, но и творческим подходом к решению возникающих задач»! Тогда же б тантичесЯшр ситуациях рас-следования писал А- Р. Ратинов4. В 1972 году о ситуадионноетй планирования расследования и самого расследования писал И. М. Лузгин5; аналогичные мысли можно встретить и у мно-гих других авторов в работах того периода.
Интерес к проблематике следственных ситуаций заметно возрос с начала и особенно с середины 70~х годов, когда она привлекла внимание многих криминалистов Этому, на наш взгляд, способствовала активизация исследований в области криминалистической методики, выявивших ключевое значение ряда понятий криминалистической тактики и среди них понятия следственной ситуации. /
Первое известное нам определение следственной ситуации, принадлежавшее А. Н. Колесниченко, появилось в 1967 году. «Под следственной ситуацией принято понимать, — писал он, — определенное положение в расследовании преступлений, характеризуемое наличием тех ии иных доказательств и информационного материала и возникающими в связи с этим конкретными задачами его собирания и проверки»6. Следующее определение сформулировал в 1972 году В, Е. Корноухов, считавший следственные ситуации одной из закономерностей, присущих процессу расследования. Он писал: «Под следственной ситуацией следует понимать объективно повторяемое положение в процессе расследования, обусловленное фактическими данными, которое определяет процесс обнаружения, собирания доказательств. Типичные следственные ситуации определяются с учетом этапов расследования, что в большей степени конкретизирует процесс обнаружения, собирания доказательств»7. Из этого определения можно сделать вывод, что автор дал характеристику не следственных ситуаций вообще, а типичных следственных ситуаций («объективно ''повторяемое положение») и поставил формирование последних в зависимость лишь от фактических данных, очевидно, имея в виду под ними доказательства, ,
В 1973 году В. К. Гавло определил следственную ситуацию в наиболее общем виде «как совокупность фактических Данных, которые отражают существенные черты события, каким оно представляется на том или ином этапе расследования пре-ступлений»8, ^. е. свел ее к совокупности доказательств, имеющихся в данный момент и позволяющих составить представ^ле-ние о событии. Такой подход к определению следственной ситуации не давал ответа на главный вопрос: почему следователь должен сообразовывать свои действия со 'следственной слючается ее детерминирующее по отношению к тактике следователя значение?
Обоснованно критикуя определение В. К. Гавло, Л. Я. Драпкин что
ственного
признака, позволяющего выделить определенное по-нятие из множества однородных. Практически здесь не видны различия между определением следственной ситуации и такими понятиями, как предмет доказывания, совокупность обстоятельств, имеющих значение для дела, фактическая база версии, система собранных доказатель9тв и т п.»9.
Одновременно с В. К. Гавло свое определение следственной ситуации предложил И. Ф Герасимов, придя к выводу, что следственная ситуация — «это совокупность обстоятельств по делу (обстановка, положение), которая может быть благоприятной или неблагоприятной (в различной степени) для каких-либо' выводов и действий следователя»10. Впоследствии И Ф. Герасимов предложил иное определение: «Следственная ситуация — это сложившаяся на определенный момент рассле-дёвания, внутренне необходимая, склонная к изменению совокупность характеризующих расследование материальных, информационных и иных факторов и их оценка, которая обусловливает основные направления расследования, принятие решений и выбор способов действий»11.
Мы уже отмечали12г что и по определению В К. Гавло, и по двум определениям И. Ф Герасимова, следственная ситуация лежит как бы «внутри» процесса расследования, выступая либо как совокупность фактических данных дела, либо как со-вокупность обстоятельств по делу, либо как совокупность факторов, характеризующих не что-то внешнее по отношению к расследованию, а непосредственно само расследование
Эту ограниченность приведенных определений не смог полностью преодолеть и Л. Я. Драпкин, который попытался сфор-. мулировать понятие не реальной следственной ситуации, а ее «ийформационной модели» По его мнению, «следственная ситуация — это динамическая информационная система, элементами которой являются существенные признаки и свойства обстоятельств, имеющих значение по уголовному делу, связи и отйошения между ними, а также между участниками процесса расследования, наступившие или предполагаемые результаты действий сторон»13. И здесь большая часть элементов определения Лежит «внутри» процесса расследования и лишь часть их относится к его внешним условиям
По мнению А. Н. Васильева, «под следственной ситуацией целесообразно понимать в криминалистике ход и состояние расследования, совокупность установленных и подлежащих установлению обстоятельств, значение и сложность тех и дру-гих, степень разрешения иных задач расследования на данный момент, из чего, так сказать, «на выходе» создаются предста-вление и выводы о дальнейшем ходе расследования и его первоочередных задачах»14. Это скорее описание, чем определение следственной ситуации, страдает, как нам кажется, еще в большей степени тем же дефектом, что и предыдущие: ничего не говорится о внешних по отношению к расследованию услог виях, речь идет не об обстановке, в которой осуществляется расследование, а о состоянии самого следствия.
 

 

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ЭКСПЕРТНЫХ ОШИБОК

Просмотров: 2 009
Существенным условием повышения эффективности судебно-экспертной деятельности является предупреждение эк-спертных ошибок, сводящих на нет или ставящих под сомнение доказательственное значение заключения эксперта.
В общем виде экспертную ошибку можно определить как не соответствующее объективной действительности суждение эксперта или его действия, не приводящие К цели экспертного исследования, если и искаженное суждение и неверные действия представляют собой результат добросовестного заблуждения.
Основной признак, отличающий экспертную ошибку от заведомо ложного заключения эксперта, заключается в том, что ошибка — результат добросовестного заблуждения эксперта, а не заведомо" для него неверных рассуждений или действий. Осознание ложности своих выводов или неправильности действий исключают заблуждение, как такое психологическое со-стояние, при котором субъект не осознает неправильности своих суждений или действий. Такое заблуждение является до-бросовестным* эксперт искренне полагает, что он мыслит и действует правильно, он честен.
Причина ошибочного заключения эксперта не всегда заключается в допущенных экспертом ошибках. Экспертное исследо-вание может быть проведено безупречно, и сделанные экспертом выводы полностью соответствовать полученным результатам, но если исходные для экспертизы данные были ошибочными или исследуемые объекты не имели отношения к делу,, были фальсифицированы и т. п — заключение эксперта в аспекте установления- истины по делу окажется ошибочным. В этом случае мы имеем дело не с экспертной ошибкой: причиной ошибочного заключения служит либо ошибка органа, назначившего Экспертизу, либо его умышленно неправильные действия, правонарушение. Исходя из этого, в дальнейшем речь будет идти лишь об экспертных ошибках в том смысле, в каком мы определили это понятие.
По своей природе экспертные ошибки неоднородны и могут быть разделены на три класса. 1) ошибки процессуального ха-рактера; 2) гносеологические ошибки (логические и фактические); 3) деятельностные (операционные) ошибки.
Ошибки процессуального характера заключаются в выходе
эксперту за пределы своей компетенций и, в частности» #тбр-жении в сферу вопросов правового характера, в несоблюдении по незнанию процессуальных требований к заключению, в обосновании выводов не результатами исследования, а материалами дела и т. п.
Гносеологические ошибки коренятся в сложностях процесса экспертного познания. Как известно, познание может быть со-держательным и оценочным. Соответственно и экспертные ошибки могут быть допущены при познании сущности, свойств и признаков объектов экспертного исследования и при оценке результатов содержательного познания, итогов экспертного исследования, их интерпретации.
' Гносеологические ошибку можно подразделить на логиче-I ские и фактические, или предметные.
Логические ошибки — это «ошибки, связанные с нарушением в содержательных мыслительных актах законов и правил логики, а также с некорректным применением логических приемов и операций»57.
Предметные, или фактические, ошибки — искаженное представление об отношениях между предметами объективно- ( то мира. Ка1к замечает Н. И. Кондаков, «если логические ошибки, как правило, могут быть открыты и исправлены без знания предмета, о котором идет речь, то предметные ошибки, кото-рые относятся к содержанию умозаключения, могут быть за-1 мечены и исправлены только тем, кто знаком с самим предметом, о котором идет речь»58. О подобных ошибках пишет В. Ф. Берзин, указывая, что в практике имеют место «случаи необоснованного использования для обоснования экспертного вывода признаков, «нейтральных» для решения поставленной задачи. Например, в совокупность признаков, которые являются основанием для установления исполнителя рукописи, включаются признаки, характеризующие автора рукописи. Вывод об одной совокупности предметов основывается на признаках состава материалов предметов. Орудие взлома идентифицируется не только по признакам следа-отображения, но и по частицам краски»59. Естественно, что подобные фактические ошибки может обнаружить лишь лицо, компетентное в подобного рода вопросах.
Деятельностные (операционные) ошибки связаны с осуществляемыми экспертом'операциями и процедурами с объектами исследования и могут заключаться в нарушении предписанной последовательности этих процедур, в неправильном ис-пользований средств исследования, в получении некачественного сравнительного материала и т. п.
Г. Л. Грановский,предложил иную классификацию экспертных ошибок. Он подразделил их на общие — относящиеся к правильности решения общей задачи экспертного исследования, и частные — относящиеся к рещению подзадач. Кроме
этой классификации г. Л. Грановский предложив и другую, построенную с учетом «психологических составляющих» дея-тельности эксперта, подразделив ошибки на: а) ошибки в определении целей (задач) экспертизы; б) ошибки в восприятии; в) ошибки при конструировании экспертных версий; г) ощибки при выборе способа (метода, технического средства) решения экспертной задачи; д) ошибки мышления; е) ошибки, связанные с взаимодействием участников экспертизы60.
Обе предложенные Г. Л. Грановским классификаций экспертных ошибок нам представляются недостаточно строгими. Дело в' том, что общая ошибка »с точки зрения процесса экспертного исследования есть не что иное, как логическое следствие частной ошибки, а точнее даже — частная ошибка обоснования. В ином качестве она просто не существует. Отдельные же члены второй классификации дублируют друг друга. Так, ошибки в определении целей экспертизы (а) и ошибки при конструировании экспертных версий (в) суть разновидности ошибок мышления (д); ошибка, связанная со взаимодействием участников экспертизы (е), может заключаться в ошибке при выборе способа решения, экспертной задачи (г) и т. п.
 

 

КОЛЛЕКТИВНОЕ ВНУТРЕННЕЕ УБЕЖДЕНИЕ ЭКСПЕРТОВ

Просмотров: 1 797
Ранее нами был подробно рассмотрен вопрос о содержании внутреннего убеждения судебного эксперта4 Был обоснован тезис о том, что внутреннее убеждение эксперта — категория субъективная, имеющая прочную объективную базу Возникает вопрос* можно ли из субъективного его характера делать вывод, что оно носит исключительно индивидуальный характер, что не может быть коллективного внутреннего убеждения?
В такой прямой постановке данный вопрос не исследовался* Между тем для этого, как нам кажется, имеются все основания Представляется, что при производстве комиссионной'экспертизы, когда эксперты приходят к одинаковым выводам и формулируют общее заключение, налицо как раз коллективное внутреннее убеждение, формирующееся при оценке полу-ченных результатов, обмене по их поводу мнениями, уточнении отдельных положений Оно выражает общую убежденность всех экспертов — субъектов данной экспертизы, что повышает степень уверенности каждого из них в правильности сделанных выводов, а как следствие — авторитетность коллективного заключения
Коллективное внутренее убеждение возникает и при производстве комплексной экспертизы в тех случаях, когда соста-вляется общее заключение и формулируется общий вывод экспертами разных специальностей Представляется, что условием возникновения коллективного убеждения является «достаточность специальных знаний эксперта для критической оценки научной обоснованности примененных как им „самим, так и другими экспертами, участвующими в комплексном исследовании, методов исследования и значимости полученных при этом результатов для решения общей задачи (взаимосвязанных задач)»50 Эта «достаточность», как обоснованно замечает М Н Ростов, не обязательно означает доскональное знание каждым экспертом объектов и методов исследования другой отрасли знаний «Достаточно, чтобы каждый эксперт был осведомлен в них в той мере, которая бы йозволила ему критически оценивать научную обоснованность методов исследования,
примененных другими экспертами, и значимость получаемых при этом результатов для решения общей задачи»51 Срвпаде-ние результатов исследования общей задачи довьйлает убежденности каждого из экспертов в правильности лм;шо им сде-ланных выводов Фактически и здесь формируется коллективное внутреннее убеждение В этом аспекте представляет инте-рес и такая проблема, как возможность дачи заключения от имени юридического лица4
«Экспертиза учреждений», или заключение от имени эк*-спертного учреждения как юридического лица, на протяжении многих лет встречала отрицательное отйошение со стороны большинства криминалистов и процессуалистов Считая «эк-спертизу учреждений» буржуазным институтом, А В. Дулов писал «Советские ученые вели активную борьбу против попыток перенесения в социалистическое право институтов буржуазного права, в том числе и против порядка дачи экспертных заключений юридическими лицами Права личности при проведении экспертизы, реальность исполнения обязанностей мо-гут быть гарантированы только в том случае, йсогда за экспертное заключение отвечает Конкретное лицо (или лица)»32 Долгие годы проведение экспертизы лишь экспертом — физическим лицом считалось незыблемым принципом данного процессуального института, закрепленным к тому же в действующем уголовно-процессуальном законодательстве Но вот раздались первые голоса, ставящие под сомнение универсальность и категоричность этого принципа
В 1966 году И Ф Крылов в автореферате докторской диссертации выразил мнение, что «столь отрицательная оценка экспертизы учреждений представляется неЬправданной Применение ее в некоторых странах социалистического лагеря (Чехословакия, Польша) показывает возможность успешного использования данной формы экспертизы в интересах социа-листического правосудия Автор диссертации не исключает возможности существования экспертизы учреждений наряду с экспертизой физических лиц»53
В 1973—'1974 гг с докладом, а затем и со статьей по рассматриваемой проблеме выступил А И Винберг Он убедительно показал преимущества дачи заключения от? имени юридиче-ского лица и, в Частности, отметил, что «в экспертном учреж-дении стирается понятие автономии частного эксперта, кото-рая заменяется коллективным творчеством и ответственно-стью государственного учреждения как юридического лица, отвечающего за свои профессиональные кадры, за современную научную методику исследования объектов, за качество контролируемых заключений, за комиссионно-комплексную научную организацию труда в области экспертной работы»84 По мнению А И> Винберга, подобный порядок проведения экспертизы не освобождает от персональной ответственности экспертов, выполняющих исследование, и не ущемляет прев участников процесса. ч
Предложение А. И. Винберга поддержали С. С. Остроумов и М. С. Брайнин55. Однако, как оказалось, эта поддержка не вы-ражала общего мнения научной общественности. В 1979 гаду с возражениями против идеи составления заключений от имени экспертного учреждения выступил Н. А. Селиванов. Он отметил^ что 'все преимущества, которые имеет производство экспертиз в государственных экспертных учреждениях, «успешно реализуются при существующем правовом статусе эксперта, рассматриваемого в качестве физического лица», что предлагаемое А. И. Винбергом решение «существенно ущемило бы право обвиняемого» при назначении и проведении экспертизы, что выполнению руководителем экспертного учреждения контрольных функций нисколько не препятствует личная ответственность эксперта, дающего заключение в качестве физического лица. «Кроме того, — писал- Н. А. Селиванов, — дача заключений от имени экспертного учреждения чревата некоторым обезличиванием экспертов, снижением их личной ответственности за качество экспертиз и умалением фактора морального стимулирования». В итоге он высказал мнение, «что совершенствование процессуального законодательства в части, касающейся проведения судебных экспертиз, должно пойти по другому пути и прежде всего в направлении четкой и детальной регламентации процессуальных полномочий руководителей государственных экспертных учреждений и их структурных подразделений».
 

 

ИСХОДНАЯ ИНФОРМАЦИЯ ПРИ ПРОИЗВОДСТВЕ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИХ ЭКСПЕРТИЗ

Просмотров: 1 301
Процесс криминалистического экспертного исследования начинается с изучения и осмысливания экспертом исходной информации, представляемой в его распоряжение субъектом, назначившим экспертизу, либо собранной им самостоятельно . из имеющихся в его распоряжении источников Отдельные виды этих источников были предметом рассмотрения в криминалистической литературе, но в целом проблематика исходной информации практически""не исследовалась. Между тем она представляется достаточно важной, поскольку непосредственно связана с качеством экспертного исследования И решения стоящих перед ним задач.
(2 нашей точки зрения, под исходной информацией при даро-из!&эдстве криминалистических экспертиз следует понимать сведения (сообщения), с помощью которых эксперт ориентируется в задачах исследования, определяет его методику и осу-ществляет выбор необходимых средств и методов.
Уже само определение исходной информации позволяет заключить, что ее роль в процессе экспертного исследования трудно переоценить Фактически она является той основой, на которой строится этот процерс, и от ее полноть? и качества зависит успешность решения экспертной задачи I Исходная информация может содержаться в двух видах источников' процессуальных и непроцессуальных
Процессуальными источниками исходной информации служат
постановление следователя или определение суда о назначении экспертизы;
протоколы следственных и судебных действий;
вещественные доказательства — объекты экспертного исследования,
образцы для сравнительного исследования,
заключения предшествующих экспертиз,
письменные документы
Кромке того, в качестве исходной может фигурировать информация, полученная экспертом в его присутствии при произ-водстве следственных или судебных действий
Будучи процессуальными, перечисленные источники удовлетворяют требованиям допустимости и относимости к делу, содержат сведения о его обстоятельствах и данные, непосредственно относящиеся к предмету экспертизы
Непроцессуальными источниками исходной информации могут быть.
справочные издания,
эталоны, стандарты, типовые образцы,
предметные коллекции и альбомы,
учетно-регистрационные информационные массивы (карто-теки и т. п ),
научная и учебно-методическая литература;
коллективный и личный опыт эксперта, обобщенные дан- ' ные экспертной практики,
методические рекомендации, инструкции, указания и т п
По своей природе исходная информация может быть доказательственной и ориентирующей Процессуальные источники могут содержать как доказательственную, так и ориентирующую, т е не имеющую доказательственного значения, инфор-мацию; непроцессуальные — только ориентирующую
Несмотря на очевидную важность как процессуальных, так и непроцессуальных источников исходной информации, до сих пор в некоторых работах последнего времени исходной информацией признаются лиш& сведения об обстоятельствах дела^ почерпнутые из процессуальных источников. Так, Н И, Кди менко пишет- «В качестве исходных данных для проведения экспертизы могут использоваться лишь те сведения, которые содержатся в материалах дела, представляющих собой источники доказательств, предусмотренные ч. 2 ст. 65 УПК РСФСР. По общему правилу, эти данные должны быть указаны в по-становлении (определении) о йазначении экспертизы»48 Всякие другие источники автором, таким образом, отвергаются.
Эта точка зрения представляется ошибочной
Предложенный нами перечень источников исходной информации можно оспаривать, возможно, дополнять, но бесспо$>-ным представляется то-Т факт, что исходная информация содержится не только в процессуальных источниках, о которых пишет Н И. Клименко. В процессуальных- источниках содержится конкретная исходная информация, относящаяся к данной экспертизе по данному делу В перечисленных же нами непроцессуальных источниках содержится обобщенная инфор-мация, которая применительно к каждому случаю нуждается в адаптации, в конкретизации и поэтому используется избира-тельно, но без которой производство экспертизы, по нашему мнению, невозможно.
Разумеется, в каждом случае экспертом используются не все перечисленные источники исходной информации. Их круг обусловлен задачами экспертизы, экспертным заданием, а в отношении непроцессуальных источников — профессиональ-ным уровнем и возможностями эксперта, наличием этих источников в его распоряжении, их доступностью и актуально-стью содержащейся в них информации Актуальность исходной информации и правовая природа ее источника обусловли-вают степень обязательности ее использования экспертом, В этом аспекте исходная информация может быть подразделена на безусловно обязательную, альтернативно-обязательную и рекомендательную
Обязательная исходная информация имеет непосредственное, прямое отношение к предмету экспертизы и подлежит не-пременному использованию или учету при производстве экспертизы Это,- например, информация о механизме следообра-зования, о первоначальном состоянии объекта исследования, о средствах и методах его обнаружения, фиксации, упаковки и т. п. Ей} может быть информация о методах и методике исследования, о типичшцх ошибках, допускаемых при производстве аналогичных экспертиз, и другая, содержащаяся, как это совершенно очевидно, в непроцессуальных источниках
Альтернативно-обязательная информация предоставляет эксперту возможность выбора из жестко ограниченного круга вариантов Примером такой информации также может служить информация о методиках исследования данного объекта, если их существует несколько и эксперт может выбрать из них ту, которую считает наиболее подходящей к данному случаю. Будучи избранной, эта информация становится безусловно обязательной и как таковая должна быть испелвзована при производстве экспертизы
Наконец, рекомендательная информация предполагает свободу выбора, отбора и учета ее экспертом
Обязательная информация и ее источники должны упоминаться в заключении эксперта; необязательная рекомендательная информация упоминается в заключении лишь в тех случаях, когда это необходимо для обоснования выводов
Извлечение и использование исходной информации осуществляется экспертом на всех этапах экспертного исследования. За редкими исключениями, «жестко» привязать источники исходной информации к определенному этапу исследования не-возможно и нецелесообразно^
Исходной информацию следует считать не потому, чтр она имеется в наличии еще до производства экспертного исследо-вания в целом, а исходя из ее роли для каждого этапа экспертизы. Не является исходной, с нашей точки зрения, информа-ция, полученная экспертом в процессе самого исследования в результате завершения какого-либо его этапа. Это информация промежуточная. Информацию же, содержащуюся в выводах эксперта, с этой точки зрения можно, условно назвать окончательной
Применительно к непроцессуальным источникам исходной информации следует особо остановиться на проблеме создания и использования предметных или, как их еще называют, натурных коллекций, и на проблеме актуализации и апробации исходной информации, содержащейся в непроцессуальных источниках.
В связи с развитием новых видов судебной экспертизы, задачей повышения эффективности экспертизы в целом, расши-рением ее возможностей предметные или натурные коллекции начинают играть все более значительную роль. Они создаются сейчас в различных местах, на различной основе, причем используются различные источники их комплектования.
 

 

КЛАССИФИКАЦИЯ ВИДОВ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ. НОВЫЕ ВИДЫ ЭТОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ

Просмотров: 9 395
Исторически, и на этой основе традиционно, криминалистическую экспертизу подразделяют на судебную эк-спертизу документов, судебно-баллистическую, трасологическую и на экспертизу по чертам внешности25 (портретно-криминалистическую, или криминалистическое установление личности по чертам внешности). По мере развития теории и практики криминалистической экспертизы эта классификация становилась все \ более дробной. Так, Л. Е. Ароцкер приводил уже классификацию, охватывающую не только виды, но и подвиды криминалистической экспертизы:
1. Криминалистическое исследование документов:
1 1 Криминалистическая экспертиза почерка (почерковедческая экспертиза);
1.2. Технико-криминалистическая экспертиза документов;
2. Трасологическая экспертиза:
2.1. Механоскопическая трасологическая экспертиза;
2.2. Гомеоскопическая трасологическая экспертиза;
2.3 Криминалистическая экспертиза следов животных;
2.4. Транспортно-трасологическая экспертиза (криминалистическая экспертиза следов транспорта);
2.5. Трасологическая экспертиза с целью идентификации целого пр частям;
3. Криминалистическая экспертиза оружия и боеприпасов.
4, Криминалистическое установление личности до внешним признакам26
Таким образом, в основе детализации классификации видов криминалистической' экспертизы лежит дальнейшая дифференциация ее объектов. Эту тенденцию можно проследить и применительно к методикам экспертного исследования: разрабатываются отдельные методики для исследований, например, подписей, буквенного, цифрового письма и т. п. Однако эти процессы не, затрагивают содержания перечня основных — названных впоследствии традиционными — видов криминалистической экспертизы.
Развитие всех видов судебной экспертизы на базе общего прогресса науки, появление новых методов и объектов исследования, процессы интеграции и дифференциации научного знания не могли не отразиться на криминалистической экспертизе и ее теоретических основах. На повестку дня был поставлен вопрос о пополнении перечня криминалистических экспертиз новыми видами и, как следствие, о критериях отграничения криминалистической экспертизы от других видов судебной экспертизы
До известного времени данная задача успешно решалась по линии предмета экспертизы. В 1961 году А. И, Винберг писал по этому вопросу: «Для отграничения сферы криминалистической экспертизы от судебно-медицинской, судебно-химичоской и других видов судебной экспертизы могут быть предложены два критерия — основной и производный. Основной критерий относится к главной задаче экспертизы; индивидуальная идентификация — это сфера криминалистической экспертизы, и родовая идентификация — сфера судебной физики, химии и т, д. Производный критерий относится к вспомогательным задачам экспертизы (к неидентификациойным): степень близости к основной науке — криминалистике — в одних случаях, и к физике, химии, биологии и т. п. — в других»27.
Однако скоро под сомнение был поставлен основной критерий разграничения. Была признана правомерность производства некоторых идентификационных исследований судебными медиками с использованием трасологических методов, высказаны суждения о существовании наряду с криминалистической и медицинской автотехнической, агробиологической, товароведческой и иных видов судебной идентификации?8. Индивидуальная идентификация перестала рассматриваться как сфера только криминалистической экспертизы. Этому предшествовало упоминание среди объектов криминалистической экспертизы материалов и веществ.
Сейчас трудно сказать, кому принадлежит первенство в провозглашении экспертизы материалов и веществ новым видом именно криминалистической экспертизы. Во всяком случае, уже в Г959 году В. К. Лисиченко включил этот вид в криминалистическую экспертизу имея в виду исследования волокнистых материалов, красителей, лаков, горюче-смазочных материалов и других веществ29.
На первых порах аргументация сторонников расширения перечня видов криминалистической экспертизы; за счет отнесе-ния к ней экспертизы материалов и веществ была расплывчатой Так, В. К. Лисйченко в указанной работе обосновал это тем, что используемые в криминалистической экспертизе аналитические (биологические, химические) методы являются подчиненными по отношению к сравнительному методу, применение которого составляет содержание криминалистической экспертизы.
Существенным для аргументации сторонников новых видов криминалистических экспертиз было утверждение^ В. С. Митричева и некоторых других криминалистов о возможности индивидуальной идентификации — хотя бы в принципе—-жидких и сыпучих тел. Несмотря на спорность этого утверждения, оно стало ключевым при решении рассматривает мой проблемы. Система ддказательств теперь строится примерно таким образом. I
Определяющим Прианаком криминалистической экспертизы является решение ею задачи индивидуальной идентификации. До настоящего времени идентификация" считалась возможной только в отношении твердых тел с устойчивыми пространственными границами и выраженным рельефом. Экспериментально доказана возможность идентификации жидких и сыпучих тел, обладающих при определенных условиях выраженной, индивидуальностью. Поскольку ни химия, ни физика, ни иные естественные науки не решают задачи установления, индивидуального, тождества, а жидкие и сыпучие, вещества в рассматриваемом случае исследуются именно в этих целях, такая экспертиза будет криминалистической.
Помимо основного аргумента—решения экспертизой жидких и сыпучих тел идентификационных задач - сторонники рассматриваемой концепции подкрепляют свою позицию следующими обоснованиями,
1. Научные основы экспертизы материалов и веществ '— это не только соответствующие данные химии, физики, биологии и других естественных наук, но и криминалистики, представленной теорией криминалистической идентификации . Более того, теория, криминалистической идентификации является методологической основой ^криминалистического исследования материалов и веществ. «.Стремление вести такого рода исследования на основе методологических положений других наук (химии, биологии и т. п.) приводит к выхолащиванию специфически криминалистического их содержания, лишает органы расследования и суды важной информации об обстоятельствах дела».
2. Судебная аналитическая химия, объектом исследования которой является почва, горюче-смазочные материалы, лако-красочные покрытия, волокнистые и другие материалы, яды, наркотики и т. п., «имеет задачи, разрабатывает и использует некоторые методы, которых не знает общая аналитическая химия. Это устраняет, по-видимому, возражения, выдвигавшиеся против включения экспертизы материалов (веществ) в число криминалистических экспертиз»32. Иными словами, методы этих экспертиз не разрабатываются в соответствующих естественных науках, и поэтому экспертизы должны считаться криминалистическими.
«При таком положении, — заключает В. С. Митричев, — отрицание принадлежности рассматриваемых видов исследо-» ваний к числу криминалистических вообще, по нашему мнению, допустимо лишь в случаях, когда авторы соответствую-щих точек зрения смогут точно указать, в рамках какой именно естественной или технической науки, по их мнению, в настоящее время возможно определение специальной групповой принадлежности материалов, веществ и изделий и отождествление образованных этими материалами и веществами индивидуально определенных материальных объектов»33.
3 На принадлежность к криминалистическим экспертизам рассматриваемых видов исследований указывает характер специальных познаний, которыми должен обладать выполняющий их эксперт Сюда входят знания о свойствах и признаках объектов; о методах анализа материалов и веществ; о содержании и методах сравнительного исследования; о методах и критериях оценки признаков (В. С. Митричев).
Не останавливаясь на некоторых других менее существенных доводах, попытаемся проанализировать обоснованность приведенных 'аргументов.
Решение экспертизой идентификационных задач не является исключительным признаком, свидетельствующим о ее криминалистической природе. Действительно, криминалистическая экспертиза в большинстве случаев — экспертиза идентификационная. Но, как известно, кроме отождествления, она решает множество неидентификационных задач и остается при этом криминалистической экспертизой Следовательно, характеристики решаемых экспертизой задач еще недостаточно для категоричного причисления ее к тому или иному виду судебной экспертизы, для определения ее «родовой принадлежности». Кроме того, возможность индивидуальной идентификации материалов и веществ даже при той трактовке индивидуального объекта, которую^ предлагают ее сторонники, признана далеко не всеми криминалистами, поэтому не может пока претендовать на ранг бесспорного исходного положения.
Для отграничения одного вида судебной экспертизы от другого или для причисления экспертизы к тому или иному известному виду экспертиз недостаточно какого-либо отдельного признака. Это неоднократно и совершенно правильно отмена;-ется самими сторонниками криминалистической природы экспертизы материалов и веществ. Так, А, Р. Шляхов писал по этому поводу: «Судебная экспертиза вооб^ще и криминалистическая эксертиза в частности могут 0ыть подразделены на области-знания по совокупности трех ее существенных признаков: предмета, объекта и методики экспертного исследования. Лишь в совокупности (курсив наш. — Р. Б.) они образуют отдельную отрасль специальных познаний, самостоятельный вид экспертизы. В криминалистических учреждениях встречаются предложения различать экспертизы по объектам, например исследование красок, следов орудий взлома замков, документов и т. д. Другие предлагают классификации, учитывающие лишь задачи, т. е. вопросы, которые ставятся на разрешение эксперта... Представляется, что на основе задач экспертизы, отвлекаясь от объекта, нельзя получить удовлетворительную класси-фикацию" видов криминалистической экспертизы. Невозможно выяснить сущность экспертизы, не определив объект экспертного исследования. Некоторые криминалисты предлагают различать отдельные виды криминалистической экспертизы по методам исследования... Отдельные виды криминалистической экспертизы нельзя различать только по вопросам, либо пд объектам, либо методам исследования»34.
Мы с удовольствием присоединяемся к этой точке зрения. Хотелось бы только сказать, что к трем названным признакам, отличающим один вид экспертизы от другого, следует добавить и четвертый — характер специальных познаний, играющих доминирующую рольшри решении задач данного вида экспертизы. Если подойти с точки зрения этого критерия к оценке природы экспертизы материалов и веществ, то окажется, что в структуре специальных знаний, «оторыми должен обладать осуществляющий эту экспертизу специалист, как это будет показано нами далее, вообще отсутствуют специфически криминалистические познания или в лучшем случае они представлены лишь познаниями в области теории криминалистической идентификации.
 

 

КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА, ПРЕДМЕТ И ОБЪЕКТ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ

Просмотров: 2 690
Понятия предмета и объекта экспертизы вообще и криминалистической экспертизы в частности представляют интерес как с точки зрения характеристики компетенции и возможностей данного вида или разновидности судебной экспертиз^, так и с точки зрения эффективности и правильности использования специальных познаний в судебно-следственной практике. Небезразличен соответственно этот вопрос и для криминалистической теории, где он решается далеко не равнозначно.
Понятию предмета судебной экспертизы и отдельных ее видов, пожалуй, наибольшее внимание уделил в своих работах А. Р Шляхов. По его мнению, «предметом экспертизы являются факты, обстоятельства уголовного или гражданского дела, подлежащие установлению с помощью специальных познаний»,'. Когда же говорят о предмете конкретной экспертизы, *о «имеют в виду обстоятельства (фактические данные), устанавливаемые на основе специальных познаний по вопросам, которые ставятся на разрешение экспертизы»2.
В. К. Лисиченко в качестве предмета криминалистической экспертизы называет различные вещественные доказательства3, а впоследствии связывает его с выяснением определенных обстоятельств расследуемого преступления4. Г. А. Цимакуридзе называет предметом криминалистической экспертизы «совокупность вопросов, которые может разрешить эксперт-криминалист на основании применения своих специальных познаний при исследовании конкретных видов вещественных доказательств»5: И. Л. Петрухин6, Л. Е, Ароцкер7 определяют предмет криминалистической экспертизы как совокупность решаемых экспертизой задач или вопросов. Этой же точки зрения придерживаются Ф. Э. Даву-дов8, В. В. Аксенова9, Н. С. Романов10 ц др.
Взгляды всех названных авторов7 повторяют определение А. Р. Шляхова или близки к нему по смыслу. Однако в литературе известна и другая точка зрения по данному вопросу. В общей форме она заключается в том, что предмет экспертизы приравнивается к «предмету той науки или какой-то ее части, на данных которой основана экспер-тиза»11.
Полемизируя со сторонниками этой точки зрения, А Р. Шляхов справедливо указывает, что предмет экспертизы и предмет лежащей в ее основе науки не совпадают, что между ними нельзя поставить знак равенства12. Предмет науки и предмет основанной на ней экспертизы нам представляются понятиями разных уровней. Как известно, предмет науки — это определенная группа объективных закономерностей действительности, предмет же экспертизы — это те обстоятель-ства, которые можно установить с помощью результатов познания наукой своего предмета. «Изучение закономерностей предполагает разработку соответствующих научных методик и методов, которые служат практическим целям познания»13, т е целям экспертизы.
По нашему мнению, предложенные А Р Шляховым определения предмета экспертизы вообще и предмета конкретного вида экспертизы наиболее правильны и заслуживают общего признания. Можно согласиться с Ю К Орловым, который считает, что «такое понимание предмета соответствует смыслу закона (ст. ст. 82, 288 УПК) и вполне оправдано теоретически», поскольку «согласуется с понятием предмета доказывания и находится с ним в таком же соотношении, как экспертиз^ с процессом доказывания в целом»14
В «Словаре основных терминов судебных экспертиз» предмет судебной экспертизы определяется как «фактические данные (факты, обстоятельства), устанавливаемые йа основе спе-циальных научных познаний и исследования материалов уго-ловного либо гражданского дела. Предмет экспертизы предопределяется объектом экспертного исследования и вопросами следователя (суда)» Далее «Словарь» указывает, что «различают понятие предмета судебной экспертизы, рода, вида, под-вида (общее научное определение) и конкретной экспертизы (частное определение) Первое доказывается и устанавливает-ся научно для каждого рода, вида, подвида судебной экспертизы. Второе предопределяется вопросами, поставленными следователем (судом) и разрешенными экспертом в пределах его / \ специальных познаний»
Считаем, что ошибочность некоторых из этих положений заключается в следующем. Если речь идет о предмете экспертизы в ее общем, родовом или Видовом понятиях, то правильнее считать, что он предопределяется не объектом исследования и вопросами следователя или суда, а положениями той науки, на которой основывается экспертиза, и возможностями последней. Иными словами, предмет экспертизы составляют проявления тех закономерностей объективной действительности, которые образуют предмет соответствующей* науки. Следовательно, род или вид экспертизы и ее возможности обусло-вливают объекты исследования и вопросы эксперту (экспертное задание), а не наоборот.
Иначе обстоит делр, когда речь идет о предмете конкретного экспертного исследований. Здесь он действительно характеризуется наличием объектов и относящимися к ним вопросами эксперту. Так, предмет графической экспертизы очерчивает круг ее объектов в целом — рукописные документы; предмет же конкретного почерковедческого исследования определяется тем, какие/ документы и для установления каких обстоятельств дела будут исследоваться. Остается, однако, неясным, почему «Словарь», не считая, что предмет конкретной экспертизы обусловлен объектами исследования, ставит его в зависимость от разрешения экспертом поставленных вопросов На наш взгляд, между общим определением предмета экспертизы и определением предмета конкретного экспертного исследования — поскольку имеются в виду ^научные дефиниции — такого различия быть не должно.
 

 

«ПОЛЕВАЯ КРИМИНАЛИСТИКА» -1

Просмотров: 2 132
ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМ

Термин «полевая криминалистика» отсутствует в языке криминалистической науки Его нет потому, что не существует и такого научного понятия, которое обозначалось бы этим термином Под этим условным названием мы подразумеваем те технико-криминалистические средства и методы работы с доказательствами, которые используются или могут быть использованы не в кабинете следователя или в ' лаборатории эксперта, а непосредственно в «полевых» условиях — на месте происшествия при его осмотре или при производстве на этом месте иных следственных действий или исследовательских экспертных операций.
Многие вопросы, относящиеся к «полевой криминалистике», давно перестали* быть дискуссионным^ Однако по-прежнему значительный интерес как я научном, так и в практическом планах представляют анализ и решение таких проблем, как принципы комплектования наборов технико-криминалистических средств для работы в «полевых» условиях, распределение функций по их использованию между участниками следственного действия, определение возможностей .производства криминалистических экспертиз непосредственно на месте происшествия и некоторые другие Исходя из сложившегося у нас представления об этих проблемах, мы считав»? целесообразным объединить их в следующие группы:,
1) проблемы технического характера; принципы комплектования наборов технико-криминалистических средств; пределы технического оснащения следователя и специалиста для работы, в «полевых» условиях; целесообразные направления научных исследований по совершенствованию технико-криминалистического арсенала следователя; информационное обеспечение следственно-оперативной группы в «полевых» условиях.
2) проблемы организационного характера: централизация или децентрализация средств «полевой криминалистики»; выбор оптимального решения о субъекте применения этих средств;
3) проблемы методического характера: определение принципиальной возможности проведения криминалистических экспертиз на месте происшествия, выявление круга задач, доступных для экспертного решения в «полевых;» условиях, вопросы о так называемой Ситуационной экспертизе, об экспертном осмотре места происшествия.

ВОЗМОЖНЫЕ ВАРИАНТЫ РЕШЕНИЯ ПРОБЛЕМ
Принципы комплектования наборов технико-криминалистических средств. Комплектование (создание) наборов технико-криминалистических средств для работы в «полевых» условиях идет двумя путями, создание наборов универсального типа (общего назначения) и комплектование специализированных наборов.
Первыми наборами технико-криминалистических средств, которые стали поступать на вооружение следователей и оперативных работников, были наборы универсального характера типа следственного чемодана (следственного вьюка, следственного портфеля) и оперативной сумки Содержимое этих наборов группировалось в три или четыре отдела фотоотдел, отдел составления плана; отдел работы со следами, отдел подсобных технических средств1.
По мере возрастания уровня технической оснащенности органов дознания и следствия расширялся ассортимент технико-криминалистических средств, входящих в соответствующие наборы общего назначения. В дополнение к ним практические работники получили фотокомплект и специальный набор химических реактивов, такж« предназначенных для работы на месте происшествия2 Все эти средства были рассчитаны на, их применение непосредственно следователем или оперативным работников дознания; навыки владения ими и их использования стали включаться в качестве обязательного элемента в состав профессиональных навыков, которыми должен обладать следователь и оперативный работник. Неотъемлемой частью работы по повышению квалификации последних стали занятия по применений технико-криминалистических средств и методов работы с доказательствами
Работа по обучению следователей применению технико-криминалистических средств и методов особенно активизировалась после выхода в свет постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 10 декабря 1965 г «О мерах по улучшению работы следственного аппарата органов прокуратуры и ^охраны общественного порядка», /в котором было обращено внимание на необходимость широкого применения криминалистических средств в целях раскрытия и расследования преступлений. В те годы отмечалось, что «работа по обучению следователей использованию научно-технических средств не является какимгто очередным мероприятием и должна проводиться постоянно»3.
С введением должностей прокуроров-криминалистов для них был разработан специальный комплект технико-криминалистических средств, который «был задуман как дополняющий следственный комплект и расширяющий возможности последнего. Учитывалась также необходимость включения в него средств не только фиксирующей, но и аналитической техники»4.
Для экспертов органов внутренних дел были разработаны специальные комплекты, размещенные в так называемых экспертном и фоточемоданах.
Все эти наборы технико-криминалистических средств предназначались для транспортировки к месту их применения транспортными средствами общего назначения. Однако эффективное применение технико-криминалистических средств на месте происшествия требовало некоторых дополнительных устройств и приспособлений, например, осветительной аппаратуры, которые в комплекты не включались и которые нередко не удавалось изыскать на месте происшествия. Их доставка и применение потребовали некоторых конструктивных), переделок обычных транспортных средств, снабжения последних достаточно мощными источниками питания. На первых порах эта задача решалась приспособлением транспортных средств, имеющихся в распоряжении органов прокуратуры, экспертно-криминалистической или дежурной службы органов внутренних дел. В ряде мест такое положение сохраняется и поныне.
Однако расширение технического арсенала дознания и следствия, появление таких технических средств, применение которых в «полевых» условиях выходит за рамки осмотра места происшествия, например при производстве следственного эксперимента, обыска, проверки и уточнения показаний, на месте и т. д, потребовали принципиально иного решения вопроса. В конце 60-х годов Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности Прокуратуры СССР и ОТУ М&Д СССР разработали образец выездной криминалистической лаборатории на шасси автомашины УА3 452а Эти лаборатории поступили в серийное производство и в настоящее время используются на практике
Советская и мировая практика показывают, что существуют три принципа комплектования наборов технико-криминалистических средств «полевой криминалистики».
Первый — принцип универсализма. В соответствии с этим принципом комплектуются следственный набор, набор прокурора-криминалиста, экспертный набор общего назначения, размещенный в экспертном чемодане. Данный принцип предполагает в сущности только количественное отличия между различными наборами, зависящие от функциональных обязанностей субъекта — адресата набора.
Второй принцип — принцип специализации. По этому принципу комплектуются экспертные наборы Для работы с различными видами следов и иных вещественных доказательств (например, так называемый биологический чемодан, наборы работников службы БХСС, ГАИ и др.). В некоторых странах по этому принципу комплектуются наборы для осмотра мест происшествий в зависимости от категории преступлений
Наборы, комплектуемые как по принципу универсализма, так и по принципу специализации, по своим параметрам рассчитаны на мускульную силу человека; это в сущности «носимые» наборы, для транспортировки которых могут быть использованы любые средства передвижения. Естественно, что это ограничивает как размеры и вес, так и ассортимент наборов и предъявляет определенные требования к форме их оболочки. Не случайно в качестве последней используются чемодан, сумка; портфель.
Третий принцип — смешанный Условно его можно было бы назвать «лабораторно-полевым». Комплексы технико-криминалистических средств, составляемые по этому принципу, могут быть трех видов:
а) наборы универсального типа и дополнительное лабораторное и вспомогательное техническое оборудование;
б) наборы специализированного типа и дополнительное лабораторное и вспомогательное техническое оборудование или только техническое оборудование.
Как тот, так и другой вид предполагает наличие автомобиля либо общего назначения, используемого только для транспортировки 'комплекса к месту его использования, либо специализированного, который сам уже является элементом этого комплекса, подобно описанной передвижной криминалистической лаборатории. Здесь возможны и варианты типа «оперативного вагона», существующего в ФРГ, когда весь комплекс технических средств размещается в прицепе вагонного типа, транспортируемого к месту происшествия легковым автомобилем;
в) наборы со сменным содержимым. «Сущность этой идеи, — пишет Н, А. Селиванов, — заключается в следующем. При органе, ведущем расследование, имеется значительный по объему комплекс научно-технических средств, заранее не разложенных по наборам. Нужный набор формируется непосредственно перед выполнением следственного действия, в зависимости от характера последнего. Такая система использования техники обеспечивает возможность широкого выбора приборов и инструментов при сохранении относительной портативности выездного набора».
Решение вопроса о том, какому принципу комплектования следует отдать предпочтение, лежит уже не в технической, а в организационной плоскости, и на нем мы остановимся далее.
Пределы технического оснащения следователя и специалиста для работы в «полевых» условиях определяются их процессуальными функциями, объемом их профессиональных познаний в области применения технико-криминалистических средств и реальными возможностями доставки и развертывания необходимого оборудования по месту его использования. Исходя из этих критериев, «нижним» пределом технического оснащения указанных субъектов можно признать наборы универсального типа. Их применение обеспечивает выполнение основных операций по работе с доказательствами в «полевых» условиях. В настоящее время «верхним» пределом можно считать передвижную криминалистическую лабораторию среднего размера7, в салоне которой имеются условия не только для ^предварительного исследования вещественных доказательств, но и для производства допроса с применением магнитной записи и выполнения иных необходимых действий. Специализированным дополнением такой лаборатории можно считать передвижные средства фиксации объектов на месте происшествия типа спецавтомобиля Управления ГАИ ГУВД Мосгорисполкома с фотограмметрической стереока-мерой8.
При отборе технических средств для укомплектования передвижной криминалистической лаборатории следует, на наш взгляд, исходить из максимального варианта, при котором лаборатория будет использоваться в «полевых» условиях не только следователем, следователем и специалистом, но и экспертом для производства экспертиз непосредственно на месте происшествия. На наш взгляд, вполне реальна задача создания специальной передвижной экспертной криминалистической лаборатории, оборудованной широким ассортиментом экспертной криминалистической техники, включая аппаратуру для экспресс-анализов, сравнительных исследований и т. п. Подобная передвижная криминалистическая лаборатория, размещенная в автобусе и укомплектованная аппаратурой для проведения экспресс-анализов, создана экспертно-криминалистическим отделом ГУВД Леноблгорисполкомов и положительно зарекомендовала себя на практике.
Целесообразные направления научных исследований в области технического оснащения следователя для работы в «полевых» условиях. Основными задачами, которые решаются следователем в «полевых» условиях, являются поиск объектов, имеющих доказательное значение, исследование обстановки того или иного места и запечатление обнаруженного. Эти задачи и должны, на наш взгляд, определять направления научных исследований в рассматриваемой области.
Применительно к задаче поиска актуально совершенствование существующих и разработка новых поисковых приборов для обнаружения тайников и сокрытых предметов. Исследования в данной области пока не позволяют считать эту задачу выполненной. Разрешающая способность существующих поисковых средств еще невелика; они не позволяют составить представление об обнаруженном сокрытом объекте до его извлечения на свет Прав Н. А. Селиванов, отмечающий, что «значительный интерес представляет идея создания надежного метода, который позволял бы воспринимать объекты поиска визуально в виде их контуров. В связи с этим необходимо выяснить возможности применения портативных рентгенографических приборов непрерывного и импульсного действия, ультразвуковых преобразователей, радиоинтроскопических установок»9 В этом же ряду стоит, по нашему мнению, задача создания средств поиска и собирания микрообъектов ^/ Идея использования микрообъектов в качестве источников доказательственной и ориентирующей информации не нова. По словам Э. Локара, она принадлежит Г. Гроссу и Конан Дойлю ВЛ/ 1918 году немецкий судебный химик Г Попп указывал на важность исследования частиц пыли и загрязнений на основе изучения их морфологических, химических и физических свойств В 1923 году немецкий криминалист Г. Гизеке описал методы ис-следования микрообъектов на одежде подозреваемых лиц с целью установления их профессии. Исследованию микрочастиц уделяли внимание и немецкий криминалист А. Брюнинг, и известный французский криминалист Э Локар. В Советском Союзе первыми обратили внимание на изучение микрообъектов судебные медики. Еще в 1918 году судебный медик М Н. Неменов указал на определение мельчайших частиц металла в огнестрельном повреждении. Этой проблемой занимались в 1932 году Т. С. Бородатова, Л. М. Эйдлин и др. Они описали возможности участково-послойной рентгенографии и микроскопии при исследовании микрообъектовУВпервые же термин «микрослед» употребил швейцарский криминалист Макс Фрей Сульцер в 1951 году, а затем этот термин был широко использован в 1953 году американским криминалистом П. Л Кирком.^В последние годы интерес к микрообъектам резко усилился, причиной чему послужило бурное развитие микроскопии и иных аналитических средств и методов, сделавших возможным извлечение из этих объектов такой информации, которая при прежних методах исследования оставалась «вещью в себе». Появилась и тео-рия вопроса, существенное место в которой заняла понятийная часть.
В криминалистической литературе и в практике употребляются - иногда как синонимы, а иногда для обозначения разных понятий — такие термины, как микроследы (в том числе следы наложений), микрочастицы Так, И. Ф Крьрюв,* исходя из своего понятая следа, употребляет в собирательном смысле термин «микроследы». Он считает ненужной форму-лировку криминалистического определения микроследов, утверждая, что такое определение «существует в естественны* науках ^ вполне приемлемо для криминалистики В естественных науках микроследами принято называть содержание вещества от тысячных др миллионных долей процента»10.
В И Шиканов попытался дать общее понятие микроследов «Микроследы в криминалистике — материальные образования, которые в силу особенностей своей структуры, агрегатного состояния и мизерного количества можно выявить и использовать в качестве средства для обнаружения преступления, преступника или иных фактических обстоятельств расследуемого дела лишь с применением определенных технических средств и специальных экспертных методик исследования»11 Это определение И Ф Крылов подверг обоснованной критике, отметив, что латентность не может быть основным признаком микроследов12
Думается, что наиболее точно отражает понятие рассматриваемых объектов термин «микрообъекты.» С криминалистической точки зрения они представляют интерес в том случае, если являются следами преступления, среди которых могут быть и микроносители следов-отражений. В качестве критерия отграничения их от других криминалистических объектов целесообразнее всего использовать условный количественный критерий, предложенный Г Л. Грановским применительно к разновидностям микрообъектов Оспаривая мнение о том, что такой критерий есть в естественных науках, он вывел его на основе обобщения опросов экспертов-практиков, а также материалов экспертиз
V «На практике, — пишет Г. Л. Грановский, — термином <эмикрочастица» чаще определяется все то, что ни в одном, из чгрех измерений не превышает 2 мм Итак, микрочастицами^ можно назвать небольшие материальные объекты, форма и размеры которых не определяются невооруженным глазом. От ультрамикрочастиц их отличает то, что они видимы, т. е. их размеры превышают 0,1 мм от макрочастиц (макрообъектов) — то, что ни в одном из измерений (длина, ширина, высота) их размеры не превышают 2 мм»13
Г Л. Грановский предупреждает, что это определение не претендует на окончательность, но, ро его мнению, вполне пригодно в качестве «рабочего», исходного для обсуждения, С этим можно согласиться хотя бы потому, что данное определение дозволяет однозначно отграничить класс объектов с помощью одного критерия, что практически удобно. Итак, микрообъекты —• объекты, размеры которых не превышают ни в одном из измерений 2 мм. Класс этих объектов можно разделить на два подкласса: микрочастицы и ультрамикрочастицы (все, что меньше 0,1 мм, т. е. практически недоступно невооруженному глазу)14.
Важное практическое значение имеет классификация микрообъектов, на основе которой должны разрабатываться средства и приемы их обнаружения и исследования. Наиболее распространена классификация микреобъектов по их происхождению (точнее, по их природе), хотя и эта классификация излагается в различных вариантах.
 

 

«ПОЛЕВАЯ КРИМИНАЛИСТИКА» -2

Просмотров: 2 262
Сравнивая процесс экспертизы на месте происшествия с процессом лабораторной экспертизы, Б. М. Комаринец отметил особенности первого, обусловливающие его повышенную сложность Эти особенности заключаются в следующем (приводим их текстуально, поскольку в более поздних работах других авторов положения Б. М Комаринца либо умалчива-лись, либо излагались неточно):
«1 Исследованию подлежит не один какой-либо предмет, а вся материальная обстановка места происшествия, включающая большое количество следов и самых различных предметов. А почему-то считается, что отдельные вещественные доказательства, которые можно послать на экспертизу в криминалистическую лабораторию, — это объекты криминалистической экспертизы, а место происшествия — весь комплекс предметов и следов на нем — может быть успешно исследовано следователем без привлечения эксперта,
2 Условия исследования необычные, нередко неблагоприятные — под дождем, при плохом освещении и в непривычной обстановке,
3. Исследование выполняется непрерывно в сжатые сроки пребывания эксперта на месте происшествия; -;
4 Эксперт обычно не имеет возможности получить консультацию других специалистов и привлечь для производства экспертизы справочные материалы;
5 Эксперт ограничен техническими средствами для производства необходимых исследований»36
Признавая принципиальную возможность проведения на месте происшествия криминалистической экспертизы любого вида, Б. М. Комаринец отдавал предпочтение судебно-баллистической и, трасологической экспертизам, для которых даниые, полученные на месте происшествия, имеют наибольшее значение.
Насколько нам известно, концепция Б. М. Комаринца * о проведении криминалистической экспертизы в «полевых» ус-ловиях возражений в литературе не вызвала, но и не получила существенного развития. Основная его идея — о возможности, а иногда и о необходимости именно экспертного исследования всей обстановки места происшествия для решения задач, относящихся к предмету конкретных видов криминалистической экспертизы, не привлекла внимания ученых. Роль криминалиста по-прежнему ограничивали исполнением при осмотре места Происшествия функций специалиста, хотя и трактовали иногда эти функции достаточно широко. Так, Г, Г. Зуйков писал: «Осмотр места происшествия, как известно, проводит следователь, а специалист-криминалист обязан оказывать ему помощь, используя свои специальные познания и навыки.. В отличие от производства экспертизы, когда эксперт устанавливает лишь какое-либо отдельное обстоятельство, относящееся к способу совершения преступления (Г Г Зуйков рассматривает этот вопрос в аспекте установления способа совершения преступления. — Р. В.), и исследует материалы, представленные ему следователем, в данном случае специалист-криминалист изучает всю обстановку места происшествия (курсив наш. — Я, Б.), все следы, предметы, вещества, имеющиеся на нем, для того, чтобы выявить факты, относящиеся к любой из сторон или ко всем составным частям и элементам способа совершения преступления»37. В тех же случаях» когда говорилось об экспертном исследовании места происшествия, его обычно не связывали по времени с осмотром места происшествия ,
В концепции Б М. Комаринца наше внимание привлекают два положения общего характера: принципиальная возможность и Целесообразность проведения криминалистической экспертизы в «полевых» условиях и признание места происшествия в целом (а не только отдельных следов и предметов) объектом криминалистической экспертизы
Мы считаем обоснованными аргументы Б. М. Комаринца в пользу проведения в ряде случаев криминалистических экспертиз на месте происшествия на начальном этапе расследования, иногда практически параллельно с осмотром места происшествия, в котором криминалист будет принимать участие именно как эксперт, а не как специалист, что найдет свое обоснование в процессуальном акте назначения экспертизы и будет полностью соответствовать закону, предоставляющему именно эксперту такое право (ст. 82 УПК РСФСР) Трудности при проведении экспертизы на месте происшествия, о которых писал Б. М. Комаринец в 1964 году, в настоящее время легче могут быть преодолены, поскольку передвижные криминалиетические Лаборатории, оснащенные современными средствами связи и необходимым исследовательским оборудованием, наличие «носимых» хранилищ справочной информации, которая может потребоваться эксперту для дачи заключения, развитие системы экспресс-методов исследования — все это создает необходимые условия для проведения экспертизы в «полевых» условиях. В сущности, мы имеем дело с ситуацией, при которой даже, лабораторное исследования становятся «полевыми», поскольку сама лаборатория находится в «поле». Нечего говорить, насколько существенным при этом оказывается выигрыш во времени, возможность в полном смысле слова оперативно использовать результаты экспертизы для раскрытия преступления по горячим следам.
Однако реализация рекомендаций о проведении экспертизы на месте происшествия параллельно с его осмотром в большинстве случаев оказывается невозможной но причинам процессуального характера Деле* в том, что на практике осмотр места происшествия как первоначальное действие обычно проводится до возбуждения уголовного дела, что не позволяет следователю до его окончания и принятия решения о возбуждении уголовного дела назначить экспертизу. Между тем, помимо того значения, которое может иметь проведение экспертизы на месте происшествия для раскрытия преступления по горячим следам» порой выявление признаков преступления вообще" невозможно без проведения экспертного исследования. Все это послужило основанием для постановки в процессуальной и криминалистической литературе вопроса о возможности назначения судебной экспертизы до возбуждения уголовного дела.
Инициаторы постановки указанного вопроса (Я. П. Нагнойный, 1967; Р. С. Белкин, 1969; X. Рооп, 1971; Г. МуДьюгин, М. Похис, 1971 и др.), исходя из реальностей следственной практики, особенно в области проведения судебно-медицин-ских исследований до возбуждения уголовного дела, предлагали внести соответствующие изменения в процессуальное зако-нодательство, разрешив, наряду с осмотром места происшествия, назначение судебных экспертиз до возбуждения уголовного дела.
Естественно, что предложение разрешить производство экспертизы до возбуждения уголовного дела вызвало и решительные возражения (В, М, Савицкий, 1974; В. Д Арсеньев, 1976; В. И. Шиканов, 1978; И. Н. Сорокотягин, 1984 и др.). Ос-новные доводы противников этого предложения сводились (и сводятся) к следующему:
а) разрешение назначать экспертизу до возбуждения уголовного дела создаст опасный прецедент и приведет к тому, что по тем же основаниям начнут проводиться и другие следственные действия; -
53
б) назначение экспертизы до возбуждения уголовного дела влечет за собой существенное ограничение законных прав и интересов заинтересованных в исходе дела лиц;
в) для экспертизы до возбуждения уголовного дела нет необходимых процессуальных условий;
г) для возбуждения уголовного дела достаточно данных, указывающих на признаки преступления, для установления которых не требуется проведения экспертизы;
д) что касается необходимости применения судебно-медицинских познаний именно в экспертной форме, на что обычно ссылаются сторонники рассматриваемого предложения, то имеется полная возможность решить соответствующие вопросы в процессе осмотра места происшествия и трупа либо самому следователю, либо с помощью специалиста — судебного медика, не прибегая ни к экспертизе, ни к ее суррогатам,
е) назначение экспертизы до возбуждения уголовного дела может привести к неоправданной затяжке в принятии решения о возбуждении уголовного дела.
Насколько основательны эти возражения?
Ссылки на то, что разрешение назначать экспертизу до возбуждения уголовного дела может создать опасный прецедент и повлечет за собой нарушение закона э части обязательного условия проведения следственных действий только по возбужденному делу, не имеют под собой почвы Таким прецедентом мог был уже стать осмотр места происшествия, однако этого не случилось.
Производством экспертизы до возбуждения уголовного дела права и интересы заинтересованных в исходе дела лиц (подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего) не ограничиваются. На этой стадии еще нет ни подозреваемого, ни обвиняемого, а потерпевший (который также не получил своего процессуального статуса), как правило, сам заинтересован в проведении экспертизы. Кстати говоря, при существующем порядке проведения экспертизы в экспертной учреждении, права обвиняемого при назначении экспертизы ограничиваются (он, например, не имеет возможности заявить отвод эксперту), что тем не менее, возражений не вызывает.
Когда говорят о том, что для экспертизы до возбуждения уголовного Дела нет необходимых процессуальных условий, обычно имеют в виду, что направляемые на исследование объекты еще не имеют статуса вещественных доказательств, что нет процессуальной возможности при необходимости провести дополнительную и повторную экспертизы и т. п. А иногда добавляют, что для возбуждения уголовного дела не требуется достоверно устанавливать обстоятельства преступления, достаточно лишь предположения о преступлении (В. М. Галкин) На это можно возразить, что и по возбужденному делу на экспертизу представляются объекты, не имеющие, строго
говоря, Статуса вещееГйекнйх1 доказательств. Что касается проведения дополнительной II повторной экспертиз, то для их проведения нет никаких помех либо после возбуждения уголовного дела, либо до его возбуждения. Мнение о том, что для возбуждения уголовного дела не нужно достоверно установленных обстоятельств, едва ли можно считать серьезным ар-гументом, о чем свидетельствует практика прекращения неосновательно возбужденных уголовных дел.
Известно, что выводы следователя и специалиста не имею* доказательственного значения. Между тем закон в ряде случаев требует именно доказательственного решения специальных вопросов, что возможно лишь путем производства эк-спертизы. Жизнь, следственная практика свидетельствуют о том, что без компетентного заключения Специалиста, именно заключения, а не консультации, не оставляющей следа в материалах дела, бывает невозможным решить вопрос об основаниях для возбуждения уголовного дела, например, по дорожно-транспортньм происшествиям, пожарам, выпуску недоброкачественной продукции, нарушению техники безопасности и др.
Наконец, попытки подменить экспертизу некими предварительными исследованиями, чтобы хоть чем-то обосновать решение о возбуждении уголовного дела, создают еще большую опасность затяжки с принятием решения о возбуждении уголовного дела, поскольку в этом случае следователь лишен возможности лично следить за их производством, участвовать в их проведении, принимать необходимые меры при несогласии с их результатами или примененными методиками. Кроме того, возможности подобных исследований более ограничены, чем экспертизы, рядом условий (необходимость сохранения объекта в первоначальном виде и т. п). К этому следует добавить, что проведение таких исследований не исключает последующего проведения соответствующей экспертизы с целью получения необходимых доказательств.
С нашей точки зрения, нет никаких сколько-нибудь серьезных препятствий для принятия законодателем решения о возможности производства экспертизы до возбуждения уголовного дела. Повторяем, что без этого практически невоз-можно реализовать рекомендации о производстве экспертизы на месте происшествия параллельно с его осмотром, применение в тех же целях экспресс-методов исследования, эффективное использование передвижных криминалистических лабораторий и др. Строго говоря, без этого не может быть объектом экспертного исследования и обстановка места происшествия» когда условием достоверности заключения является исследование ее в первоначальном, неизменном состоянии.
Разрешение назначать экспертизу до возбуждении уголовного дела должно иметь определенные ограничения. Так, оно не может распространяться на те случаи производства экспертиз, для которых необходимо получение образцов для сравнительного исследования в порядке ст. 186 УПК. Но такие ограничения также могут быть предусмотрены законом.
Разумеется, и при существующем порядке вещей имеется возможность проведения лабораторных исследований и в тех случаях, когда осмотр места происшествия осуществляется до возбуждения уголовного дела. Однако результаты такого исследования носят характер лишь ориентирующей информации, хотя и в этом виде могут быть использованы для раскрытия преступления по горячим следам.
Вопрос о признании места происшествия в целом объектом криминалистической экспертизы решается, как нам представляется, не так однозначно.
Практика производства ряда некриминалистических экспертиз, таких, например, как пожарно-техническая, технологическая, автотехническая, экспертиза по делам о нарушении Правил техники безопасности и других убедительно свидетельствует, что место происшествия может быть, а зачастую должно быть, объектом экспертного исследования.
Так, Б. М. Савельев считает, что «необходима такая организация автотехнической экспертизы, при которой эксперт имел бы возможность лично ознакомиться с местом дорожного происшествия и принять активное участие в осмотре тран-спорта». Аналогичного мнения придерживаются К. А. Василевский и Т. Ф. Шаркова: «Объектом экспертного исследования может быть любое место дорожно-транспортного происшествия: не только дорога.., н^) и поле, двор, покрытая льдом река и вообще все те места, где осуществляется движение транспортных средств». Е. А. Долицкий ^утверждает, что при производстве технических экспертиз по делам о крушениях и авариях на железнодорожном транспорте «непосредственный осмотр экспертами места крушения ^трудно заменить каким-либо материалом».
 

 

«ЧЕЛОВЕК ИЛИ МАШИНА» В КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ НАУКЕ И ПРАКТИКЕ ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ -1

Просмотров: 1 004
Развитие кибернетики, расширение сферы применения кибернетических и математических методов исследования, их проникновение в область криминалистической экспертизы логически потребовали решения вопроса об их роли в процессе познания и практической деятельности, об отношении между ними и субъектом познания. Возникновению в кри-миналистике проблемы «человек или машина» способствовали, как указывал А. Р Шляхов, встречающиеся в литературе небрежные, по его мнению, формулировки типа «ЭВМ решает вопросы о тождестве почерка исполнителя», «ЭВМ идентифицирует личность по чертам внешности», «математический аппарат идентификации объектов» и т п '.
С середины 60-х годов, когда исследования возможностей применения кибернетики в криминалистической экспертизе приобрели ощутимый размах и стали давать первые результаты, некоторые ученые сформулировали в качестве цели своих изысканий автоматизацию идентификационной процедуры Так, Г М Собко писал «Задача формализации иден-тификационного исследования почерка является одной из проблемных задач в судебном почерковедении Нами сделана попытка статистически подойти к решению этой задачи и предложить в общей форме методику возможной алгоритмизации идентификационного процесса». Описав далее эту методику, он заключает' «Вводя каталоги 1 и 2 (каталоги признаков почерка. — Р В.) в память ЭВМ и снабдив ее программой распознавания тех признаков, которые содержатся в каталогах, можно достичь автоматизации идентификационной процедуры»
По автоматизации судебной экспертизы имеется много работ, и хотя никто из известных нам криминалистов не утверждает, что машина вытесняет или способна вытеснить, заменить эксперта-человека, логика приведенных и иных подобных высказываний об автоматизации экспертизы, объективизации ее
выводов и т.п. приводит к выводу, что проблема «человек или машина» в криминалистике и криминалистической экспертизе фактически существует, но в скрытом, неявно» виде. Эту мысль в нас укрепляет и то* факт, что ни одна работа по вопросам применения кибернетики в криминалистике и судебной ^ экспертизе не обходится без настойчивых утверждений, что разработанный метод или предлагаемая методика использования ЭВМ ни в коей мере не заменяют эксперта.
Невольно создается впечатление: читателя во что бы то ни стало хотят убедить не делать тех выводов, которые напрашиваются из проведенных исследований, причем не делать выводов вопреки логике и результатам этих исследований. А Р. Шляхов пишет: «Применение принципов кибернетики и электронно-вычислительной техники ни в коей мере не поведет к замене эксперта автоматом... Оценка результатов, полученных при помощи ЭВМ, будет проводиться и контролироваться экспертом».
Р М. Ланцман формулирует эту мысль более развернуто: «убежденность эксперта, оперирующего результатами работы ЭВМ, может быть объективно передана судебно-следственному органу. Разумеется, кибернетический метод исследования ни в какой степени не подменяет собой эксперта-почерковеда, который лишь получает еще один боле,е совершенный метод исследования. Ответы- машины сами по себе... не имеют самостоятельного доказательственного значения. Средством доказывания является заключение эксперта. Однако теперь уже, в отличие от возможности поверить глазам, опыту, интуиции, детальным разметкам эксперта, судебно-следственный орган имеет возможность объективно оценить обработанную маши- л ной информацию»4. В другой работе, развивая эту же мысль, он пишет: «Применение кибернетического метода для целей криминалистического отождествления у подавляющего большинства криминалистов не вызывает возражений прежде всего потому, что он исключает влияние субъективного фактора (курсив наш. — Р. Б.) в процессе сбора, обработки и оценки информации в исследуемых объектах» , т. е. процесс экспертного исследования, включая и оценку, полностью объективируется. Наконец, в автореферате докторской диссертации Р. М. Ланцман, исследуя эксперименты по машинной дифференциации близких почерковых структур, заключает, что «полученные результаты 'с несомненностью свидетельствуют о том; что машина проводит дифференциацию близких почерковых структур значительно лучше экспертов. Следует также иметь в виду, что по большей части представленных экспериментальных диффереиционно-идентификационных задач эксперты,, высказывая свои соображения об исполнителе, сообщили, что если бы речь шла о конкретной экспертной практике, то последовал бы отказ от решения вопроса в связи с невозможностью провести четкую дифференциацию образцов почерка из-за имеющего место искусного подражания».
Известно, что в настоящее время в криминалистической экспертной практике, преимущественно в почерковедении, в результате применения ЭВМ получают либо однозначный ответ (положительный или отрицательный), либо ответ, содержащий цифровое выражение степени близости сравниваемых почерков . «Казалось бы, для экспертной практики наиболее удобен однозначный ответ ЭВМ, — рассуждает в связи с этим Л. Е. Ароцкер. — Но пока это лишь кажущееся преимущество. При таком ответе роль эксперта весьма ограничена, он получает готовый ответ, который оценить трудно. Если же ответ получен в форме количественного показателя меры близости сравниваемых объектов, эксперт имеет возможность оценить результаты работы на ЭВМ. Для этого он может использовать статистические методы исследования, приемы качественного анализа, когда результаты сравнения на ЭВМ сопоставляются и оцениваются в совокупности с результатами других исследований»8. Л. Е, Ароцкер считал, что еще долгое время «классические» криминалистические методы исследования будут доминировать над кибернетическими и служить экспертам для проверки надежности последних. Только тогда, когда научная состоятельность и надежность кибернетических методов перестанут вызывать сомнения и эти методы окажутся более эффективными, чем традиционные криминалистические, они могут стать основными методами экспертного исследования, но и в этом случае ЭВМ останется лишь аппаратом в руках эксперта.
Высокая степень автоматизации была достигнута при производстве автотехнических экспертиз по наездам транспортных средств на пешеходов. Во ВНИИ судебных экспертиз Министерства юстиции СССР* весь процесс подобного экспертного исследования осуществляется машиной. Роль эксперта заключается лишь в том, что он берет из уголовного дела и постановления следователя о назначении экспертизы исходные данные, которые затем кодируются и вводятся в ЭВМ. Последняя по заранее разработанной программе определяет ход исследования по каждому из вопросов постановления, выбирает необходимые формулы и проводит по ним расчет, формирует текстуальную часть всех разделов заключения и выводов. Вся эта работа выполняется примерно за 30 секунд. Эксперту остается лишь проверить и подписать заключение10.
По мнению Н. С. Полевого и Л. Г. Эджубова, «использование ЭВМ при производстве подобных автотехнических экспертиз, во-первых, освобождает эксперта от технической работы, оставляя за ним процесс производства экспертного исследования в целом». Правда, производство самого исследования, от которого машина освобождает эксперта, едва ли можно назвать «технической работой», точно так же как проверку готового' заключения — творческой частью исследования. Скорее дело обстоит как раз наоборот: на долю эксперта остается лишь чисто техническая работа.
По мнению ряда исследователей, достижение подобного уровня автоматизации возможно в близком будущем и по ряду криминалистических экспертиз. Так, В. И. Батов положительно решает этот вопрос применительно к автороведческой экспертизе; А. Ф. Аубакиров и В. Г. Полуянов — в отношений исследования машинописных текстов. Причем они считают, что -«автоматизация процесса исследования машинописных текстов с помощью оптического коррелятора предполагает, кроме задачи установления конкретной пишущей машины, также решение ряда других вопросов (о количестве и последовательности экземпляров, отпечатанных в одну закладку, об исполнителе машинописного текста и др.)».
В проблемной записке «О путях развития научных исследований и практического использования математических методов и ЭВМ в судебной экспертизе (автоматизация судебно-экспертный исследований)», подготовленной сотрудниками ВНИИСЭ, анализировался достигнутый уровень автоматизации по каждому виду экспертизы. В записке констатировалось, что в области автоматизации судебной баллистики, где уже разработаны методы решения идентификационной задачи, первоочередными являются задачи автоматизации первичной обработки информации, модификации разработанных алгоритмов для огнестрельного оружия различных систем, а также организация производства автоматизированной экспертизы в стране. Аналогичные задачи сформулированы и для трасологической экспертизы. Практически значимые результаты в этой области достигнуты в судебно-почерковедческой экспертизе14.
Итак, «машина никогда не заменит эксперта-человека», но по признаниям самих сторонников этого утверждения:
1) идентификационная процедура поддается автоматизации;
2) результаты исследования, проведенного на ЭВМ, носят объективный характер;
3) применение кибернетического метода исключает влияние субъективного фактора при производстве экспертизы;
4) машина выполняет исследовательские процедуры значительно лучше эксперта-человека;
5) однозначный ответ машины, являющийся результатом высокой эффективности распознавания образа, весьма ограни-чивает роль эксперта;
6) при существующем уровне разработки и применения кибернетических методов задачей эксперта является проверка полученных с их помощью результатов традиционными криминалистическими методами; в перспективе такая проверка станет ненужной;
7) высокая степень автоматизации экспертного) исследования сводит роль эксперта к проверке и подписанию готового заключения.
Все это при существующем положении вещей заставляет усомниться в, незыблемости утверждения, что машина никогда не заменит эксперта, и во всяком случае подтверждает наличие нерешенной пока проблемы «человек или машина» в судебной, в том числе криминалистической, экспертизе. Если сейчас эта проблема решается в пользу человека, то в перспективе такое решение не представляется ни бесспорным, ни единственно возможным во всех случаях. Попытаемся рассмотреть возможные варианты решения этой проблемы, имея в виду важность такого решения еще и потому, что от него зависит определение пределов автоматизации экспертизы.

ВОЗМОЖНЫЕ ВАРИАНТЫ РЕШЕНИЯ ПРОБЛЕМЫ
Проблема «человек или машина» может быть рассмотрена в двух аспектах: общем и специальном, В общем аспекте вопрос стоит так: может ли машина заменить человека вообще, сделать ненужным его способности," эмоции, разум, волю, занять его место в обществе — теперь уже некоей машинной ассоциации? Специальный аспект проблемы выглядит как вопрос о том, может ли машина выполнять какие-либо функции человека лучше, чем он сам, справляться с какой-то разновидностью человеческой деятельности качественнее, быстрее и безошибочнее. Именно этот аспект проблемы мы имеем в виду применительно к криминалистической экспертной деятельности.
ЭВМ, как любая машина, является орудием труда человека. В ней материализуются знания и опыт человека, она отражает достигнутый человеком уровень развития. «Природа не строит ни машин, ни локомотивов, ни железных дорог, ни электрического телеграфа, ни сельфакторов и т. п., —• писал К. Маркс. — Все это — продукты человеческого труда, природный материал, превращенный в органы человеческой воли, властвующей над природой, или человеческой деятельности в природе. Все это — созданные человеческой рукой органы человеческого мозга, овеществленная сила знания»15.
Кибернетические машины, как и любые орудия труда человека, непрерывно совершенствуются, развиваются. Сама постановка вопросов о границах их совершенствования ошибочна, ибо «дело тут заключается в том, что, ставя какие-то границы машине, мы, по существу, ставим эти пределы человеку, развитию его мышления и техники. Ведь машина является продуктом деятельности человека и его орудием, остановить прогресс машин — это значит остановить развитие человечества. . Кибернетические машины, как и любые другие, не имеют пределов, границ своего развития Как орудие человеческой деятельности они будут вторгаться в самые различные ее сферы. Человек по возможности все большее число своих функций в физическом и умственном труде будет передавать машине, что, несомненно, увеличит его власть над силами природы и общества»'6 Но машина всегда останется не более чем орудием производства и не может быть в социальном плане равна человеку, не может заменить его в общественных отношениях.
ЭВМ, являясь, как и всякий прибор, средством познания, выполняет две основные функции — материального инструмента и «продолженного органа чувств»17. Как материальный инструмент исследования ЭВМ позволяет получать сведения о процессах, недоступных непосредственному восприятию и познанию. Она расширяет сферу познаваемого. Как «продолженный орган чувств» ЭВМ умножает возможности естественных органов чувств человека, раздвигает пределы его способностей и умений. Но любую машину характеризует своеобразный антропоцентризм: она в конечном счете всегда «привязана» к человеку, действия машин всегда включаются в определенные процессы человеческой деятельности, вне которых они бесцельны и лишены смысла. Стало быть, на первый из поставленных вопросов можно со всей категоричностью ответить отрицательно: машина никогда не может заменить человека вообще, вытеснить его, прийти ему на смену, приобрести самостоятельную социальную роль в человеческом обществе или заменить последнее «машинным обществом». В этом аспекте следует скорее говорить о проблеме «человек и машина», а не о проблеме «человек или машина».
Но, признавая в целом примат человека над машиной, отрицаем ли мы возможность машины превзойти в чем-то своего создателя?
И в философии, и в кибернетике на этот вопрос дается положительный ответ. «Иногда спрашивают: а может ли быть машина «умнее» своего создателя — человека? — пишет П В. Копнин. -*- Отвечая на этот вопрос, спросим: почему че-ловек стремится часть функций в процессе мышления передать машине? Очевидно, кроме всего прочего, потому, что машина может их выполнить лучше, скорее, точнее и полнее. Если бы машина не превосходила естественные органы человека, она бы ему просто не была нужна... Кибернетические машины увеличивают возможности 'человека (и его мозга) в решении самых различных задач» они способны помогать человеку ив его творческой деятельности»18.
 

 

«ЧЕЛОВЕК ИЛИ МАШИНА» В КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ НАУКЕ И ПРАКТИКЕ ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ -2

Просмотров: 1 970
Второй этап процесса замещения эксперта машиной, с нашей точки зрения, будет характеризоваться, во-первых, высокой степенью автоматизации машинных процедур, во-вторых, признанием надежности получаемых с помощью ЭВМ резуль-татов, в-третьих (это особенно важно), исключением посредников между экспертом и ЭВМ (либо все эксперты-криминали-сты овладеют необходимыми знаниями и навыками непосредственного применения кибернетических методов исследования, либо ЭВМ нового поколения сделают возможным их использование без обладания специальными для этого знаниями) На этом этапе не будет распределения функций между экспертом и специалистом по ЭВМ, развитие кибернетических методов сделает ненужным параллельное применение традиционных криминалистических методов для контроля и сопоставления получаемых результатов, хотя по кругу решаемых задач и объектов исследования экспертиза останется криминалистической
Наступлению этого этапа способствует работа над ЭВМ новых поколений, которая приведет к устранению посредника-программиста между пользователем, не умеющим программироаать, и самой ЭВМ. Функции программиста встраиваются в саму машину, пользователь же общается с ней с помощью средств, называемых «интеллектуальный интерфейс» «Интеллектуальный интерфейс позволяет общаться с ЭВМ на естественном языке Достаточно ввести в машину условия интересующей задачи, и она сама «изготовит» по этим условиям и целевым указаниям программу, выполнение которой обеспечит пользователю получение нужного ему ответа»43. Однако такое решение рассматриваемой проблемы — пока еще дело будущего
Третий этап можно сейчас представить сугубо гипотетически Думается, что производство некоторых видов криминалистических экспертиз преимущественно идентификационного характера будет полностью автоматизировано — от кодирования исходной информации до оценки полученных результатов, достоверность которых уже не станет вызывать сомнений Однозначность ответов машины (типа «он—не он») придаст им справочно-удостоверительный характер44 На этом этапе машина вытеснит не человека, чего, как уже указывалось, не случится никогда, а эксперта как процессуальную фигуру, экспертизу того или иного вида как процессуальный институт Последняя превратится в Справочную деятельность типа осуществляемой сейчас проверки по криминалистическим учетам45, результаты которой свидетельствуются справкой соответствующего компетентного учреждения46
Изложенная гипотеза содержит лишь один из возможных вариантов развития процесса кибернетизации экспертного исследований. Не исключено, конечно, что институт экспертизы сохранится и в этом случае, а специалист по ЭВМ будет выступать в роли эксперта. Полная автоматизация ряда видов экспертиз позволит выполнять их одному и тому же специалисту по ЭВМ, который станет, таким образом, в известном смысле экспертом-универсалом Возможно, что рассматриваемая проблема будет решена и каким-то иным путем, который сейчас невозможно предвидеть решающее слово остается за практикой

ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ

Использование следов запаха в целях обнаружения и преследования преступников, поиска похищенного имущества, установления принадлежности предметов определенному лицу издавна было одним из эффективных средств розыска Многолетняя практика применения служебно-розыскных ^собак как для работы по следу, так и для выборки многократно доказывала достоверность результатов использования этого живого анализатора запахов, его непревзойденную разрешающую способность и способность действовать в узком спектре запахов По сложившейся традиции применение служебно-розыскных собак рассматривалось как оперативно-розыскное мероприятие, в силу чего результатам такого применения не придавалось доказательственного значения В известной степени этому способствовала и существовавшая тактика использования собак, определявшаяся факторами, влияющими на сохранность следов запаха В силу их недолговечности и нестойкости годными для розыскных целей оказывались лишь свежие следы, применение собаки по времени ограничивалось лишь самым начальным этапом раскрытия преступления, обычно периодом осмотра - места происшествия или преследования скрывающегося преступника
В 1965 году группа криминалистов в составе А Винберга, В Безрукова, М. Майорова и Р Тодорова предложила способ консервации и последующего использования запахов, который был назван криминалистической одорологией, или одорологическим методом1 Суть их предложения сводилась к следующему
С помощью несложных приспособлений воздух со следами запаха консервируется и сохраняется до того момента, когда тактически целесообразным окажется применение по запаховым следам служеб-но-розыскной собаки*) «Когда в руках у следственного работника имеется какое-то вещественное доказательство — орудие преступления, предметы и про-нее, тогда запах отбирать незачем, — писал
А.И. Винберг. — Можно просто этот предмет положить а полиэтиленовый или хлорвиниловый мешочек (мы действовали всегда $ полиэтиленовыми мешочками) и герметически этот мешочек закрыть, чтобы воздух с молекулами запаха не рас-сеивался. Затем этот предмет можно предъявлять собаке для выборки в любое время, даже через полтора года. Когда же объекты таковы, что их с места происшествия изъять невозможно, тогда с них при помощи шприца отсасывается воздух с молекулами запаха и перегоняется в герметически закрывающиеся фляги, хранимые до момента, когда возникает необхо-димость их использовать»2.
Тактическое значение одорологического метода заключалось в том, что практически стало возможным применение собаки по законсервированным запаховым следам в любое время
Оперативно-розыскная практика быстро оценила достоинства одорологического метода Многие фирмы, выпускающие наборы инструментов и приспособлений для работы со следами на месте происшествия, Включили в эти комплекты емкости для хранения отобранных следов запаха и предметов с такими следами (ФРГ, Дания и др.). Появились модификации одорологического метода Запаховые пробы с мест нераскрытых преступлений -стали объединять в своеобразные коллекции — «банки запахов» —- в качестве нового вида криминалистического учета (Венгрия, ЧССР и др )
Проблемы одорологического метода не существовало до тех пор, пока не возник вопрос о расширении сферы его применения Технические аспекты совершенствования этого, метода не подвергались сомнению, ибо его целевое назначение оставалось традиционно оперативно-розыскным Проблема и соответственно дискуссия по ней возникли тогда, когда были высказаны соображения об использовании результатов применения одорологического метода в доказывании
Идея использования результатов применения одорологического метода в доказывании основывалась на появившейся возможности осуществлять идентификацию по запаху уже не только на этапе интенсивного проведения оперативно-розыскных мероприятий в начале расследования, но практически в любой момент производства по делу Высказанная впервые А. И. Винбергом эта идея процессуально выражалась им следующим образом.
Воздух со следами запаха изымается при осмотре места происшествия на основании ст 178 УПК РСФСР и В соответствии со ст 83 того же УПК, включающей в перечень вещественных доказательств «юсе другие предметы, которые могут служить средствами к обнаружению преступления, установлению фактических обстоятельств дела, выявлению виновных». Образцы запаха подозреваемого следователь получает в порядке ст. 186 УПК. Выборку запахоносителя осуществляют соответствующие должностные лица органов внутренних дел. Результаты выборки излагаются в справке «Данная справка, — писал А И. Винберг, — по нашему убеждению, является разновидностью тех документов, о которых говорится в ст 88 УПК РСФСР… Ведь придается же доказательственное значение справкам уголовно-регистрационного учреждения охраны общественного порядка, когда следователь направляет, напри-мер, отобранные им образцы отпечатков пальцев .заподозренного лица для получения письменной справки, числится ли данное лицо по учетным материалам, имело ли оно судимости в прошлом и т п. »3 Справка о результатах выборки оце-нивается в совокупности с другими доказательствами по делу.
Критика предложения А. И Винберга о процессуальном статусе результатов применения одорологического метода началась выступлениями М С Строговича и В И Шиканова, отвергнувших все аргументы А. И. Винберга и ограничивших сферу применения одорологии по-прежнему лишь оперативно-розыскной деятельностью. В доказательство своей правоты они привели следующие доводы:
1) применение собаки является оперативно-розыскной мерой не процессуального характера,
2) поведение собаки никакого процессуального значения не имеет и судебным доказательством по делу не является, ибо уголовно-процессуальное законодательство не предусматривает такого доказательства, как указание собаки-ищейки на определенное лицо или место;
3) не существует гарантий достоверности поведения собаки при указании ею определенного лица или места,
4) индивидуальность и неизменяемость запаха человека никем и ничем не доказаны;
5) статья 88 УПК РСФСР имеет в виду документы совсем иного рода, а никак не справки о совершении непредусмотренных процессуальным законом действий, правильность которых по существу следствие и суд не могут проверить4;
6) выборка живых лиц по запаху с помощью собаки недопустима, ибо низводит человека до положения бесправного объекта исследования и связана с унижением его достоинства5
Впоследствии к этим аргументам добавились указание на безнравственность привлечения для участия в выборке лиц, заведомо не причастных к преступлению, которые предъявляются собаке вместе с обвиняемым6, а также утверждение о том, что «пробы воздуха, изымаемые на месте происшествия согласно предложенной методике... не являются вещественным доказательством, так как в атом случае свойства и сами молекулы запаха не воспринимаются следователем и понятыми непосредственно и не могут быть отражены в протоколе осмотра».7
Злободневность и практическая значимость обозначенной проблемы побудили включиться в полемику после изучения М С. Строговича и В И. Шиканова как криминалистов так и процессуалистов: В Д. Арсеньева, Г. М. Миньковсшьные А. А. Эйсмана, Б. Фуфыгина, Н. Т. Малаховскую, А. С. Сок^гв . ва, В. Я. Дорохова, Г. А. Самойлова, М. В. Салтевского, автора этих строк и др. Хотя дискуссию еще нельзя считать завершенной, тем не менее уже сейчас достаточно отчетливо опреА делились возможные пути решения проблемы использования запаховых следов в раскрытии и расследовании преступлений.

ВОЗМОЖНЫЕ ВАРИАНТЫ РЕШЕНИЯ ПРОБЛЕМЫ

Проблема одорологического метода имеет, по нашему мнению, четыре аспекта, естественнонаучный и технический, процессуальный, этический и тактический. Первый из них включает в себя вопросы об индивидуальности и относительной неизменяемости запаха, о методике отбора, средствах сохранения и технических приемах использования запаховых проб или предметов со следами запаха. Второй аспект касается доказательственного значения результатов использования следов запаха. Третий непосредственно связан со вторым и четвертым и представляет собой частный случай решения вопроса о нравственных основах способов собирания доказательств Четвертый аспект позволяет рассмотреть проблему под углом зрения обеспечения наибольшей эффективности применения одорологического метода в жестких рамках существующей процессуальной процедуры.
Естественнонаучный и технический аспект проблемы. Вопреки утверждениям противников одорологии мы полагаем, что индивидуальность и неизменяемость запаха человека относится к числу бесспорно установленных закономерностей, несмотря на отсутствие общепринятой теории запаха. Это положение подтверждено исследованиями биологов, медиков, кинологов8 и разделяется большинством криминалистов9.
Запаховый след человека представляет собой сложный комплекс запахов и состоит «из его индивидуального запаха, различных бытовых (например, жилья), производственных и прочих запахов (запахи от находящихся у человека предметов, почвы и т. п)»'° Уже сам сложный состав запахового следа обеспечивает его индивидуальность
Поскольку индивидуальный запах человека зависит в первую очередь от состояния источников его выделений, потовых желез, «пахучих» и жировых желез, жизнедеятельность которых подвержена известным возрастным изменениям, относиизменяемость запаха лежит в меньшем временном отрезке нежели, например, неизменяемость признаков папиллярного узора. Однако продолжительность периода в течение которого залах человека остается неизменным как свидетельствует обширная практика, достаточен для криминалистического использования запаховых следов в раскрытии и расследовании преступлений".
Так обстоит дело с естественнонаучными основами одорологического метода. В техническом плане задача представляется решенной уже в настоящее время. Разработанные и успешно применяемые средства и методики отбора, хранения запаховых проб обеспечивают практически неограниченную во времени их сохранность в неизменном виде и возможность сравнения в любой момент с объектами, появляющимися в поле зрения следователя или оперативного работника. В качестве детектора используется обонятельный аппарат собаки, обладающий неизмеримо более высокой разрешающей способностью, нежели существующие приборы12.
Рекомендованная В. Безруковым, А Винбергом, М. Майоровым, Р. Тодоровым методика отбора запаховых проб подверглась модификации Из числа существующих методик наиболее удобным и эффективным нам представляется отбор следов запаха с помощью кусков специальной ткани, обладающей повышенной способностью адсорбировать запах. Помещение этих кусков с отобранным запахом в стеклянные сосуды с притертыми пробками надежно обеспечивает сохранность следов запаха в течение любого срока и их оперативное использование в любой момент и в любом месте. Именно эту методику предпочла практика использования одорологического метода в ряде стран.
Технический аспект проблемы выдвигает задачу разработки инструментальных методов анализа и сравнения запахов. В настоящее время эту задачу еще нельзя считать решенной, несмотря на известные успехи, полученные при использовании масс-спектрометрии, газовой и жидкостной хроматографии13 .
В. А. Лучков и Ю. М. Воронков предложили сочетать инструментальные и биологические детекторы запаха и осуществлять его анализ по следующей схеме.
«Пробу запаха вводят в хроматографическую колонку с высокой эффективностью разделения смеси вещества. Выходящие после разделения индивидуальные соединения или группы соединений далее регистрируют газохроматографическим детектором в виде хроматограммы, после чего они попадают в обонятельный анализатор собаки. Положительная реакция собаки фиксируется и относится к соответствующему пику хроматограммы. Так как собака будет реагировать только на вещества или группы веществ, «известные» по пробе исследуемого «индивидуального» запаха человека, который ей дали предварительно занюхать, можно получить информацию о Веществах, обусловливающих индивидуальность запаха... Фиксированные с помощью системы «газовый хроматограф — собака» пахнущие вещества, характерные для запаха данного субъекта, могут быть идентифицированы как индивидуальные вещества с помощью современных аналитических средств.., Применение совокупности технического и биологического де-текторов перспективно не только в аспекте научных исследований для решения комплекса вопросов, связанных с иденти-фикацией человека по его запаху, но и в практическом плане, И здесь проявится определенные свойства, присущие только техническим детекторам и связанные с характером получаемой информации объективность информации, наглядность 1 информации, возможность математической обработки информации,; возможность оценки достоверности получаемого ре-зультата; возможность создания картотеки формализованной информации о запахе»14
Процессуальный аспект проблемы. Центральным пунктом дискуссии по проблеме одорологического метода стал вопрос о доказательственном значении результатов его применения. Противники одорологической идентификации допускают при-менение служебно-розыскных собак лишь в сфере оперативно-розыскной деятельности и категорически отрицают всякую возможность использования собаки как средства идентификации по запаху в сфере доказывания
Показательны в этом отношении высказывания В. И Шиканова и Н Н Тарнаева «Применение служебно-розыскной собаки — оперативно-розыскное действие, — пишут они. — В этом качестве собака-ищейка — хороший, порой не-заменимый помощник в розыске скрывшегося с места преступления правонарушителя или его следов Порой она дает следствию единственную «зацепку», позволяющую размотать сложный клубок преступных хитросплетений. Особенно по-лезна собака-ищейка в начальный период расследования...»15. Но едва только речь заходит об использовании возможностей розыскной собаки в доказывании, как собака из «незаменимого помощника» превращается в «только пса, не более»16
 

Разное
Дополнительно

Счётчики
 

{tu5}
Карта сайта.. Статьи