Главная     |     Новости     |     Справка     |     Форум     |     Обратная связь     |     RSS 2.0
Навигация по сайту
Юридическое наследие
Дополнительно


Архив новостей
Октябрь 2013 (14)
Ноябрь 2010 (2)
Июль 2010 (1)
Июнь 2010 (1288)
Май 2010 (3392)
Анонсы статей
» » ОСНОВА ЗДОРОВОГО ПРАВОСОЗНАНИЯ



 

ОСНОВА ЗДОРОВОГО ПРАВОСОЗНАНИЯ

в разделе: О cущности правосознания Просмотров: 1 130
Из всего, высказанного мною доселе, должно быть уже ясным, что есть здоровое
правосознание. Это есть нечто более широкое и глубокое, чем "сознание" как
таковое. В правосознании участвует не только "знание" и "мышление", но и
воображение, и воля, и чувство, и вся человеческая душа. Недостаточно верно
знать свои правовые полномочия, обязанности и запретности; бывают люди, которые
отлично знают их и постоянно злоупотребляют этим знанием для того, чтобы
превысить свои полномочия, преуменьшить свои обязанности и сложить с себя
запретности. Необходимо не только знать все это, но и признавать в порядке
самовменения и, признавая, иметь достаточную силу воли для того, чтобы соблюдать
признанное. Надо обратиться к своему инстинкту и приучить его к
"законопослушности" или "лояльности", а это удастся только тому, в ком живет
духовность инстинкта, достаточно сильная и определенная, чтобы усвоить духовный
смысл права, его цель и его назначение.
Напрасно думать, будто дух и инстинкт враждебны друг другу: будто они
несовместимы и находятся в вечной борьбе. Это не соответствует действительности.
Конечно, бывают люди, почти не живущие духом, безразличные к духовному началу и
духовным содержаниям; они живут духовно-безразличным инстинктом, которому
следует вся их деятельность. Но и у них дух может внезапно загореться в глубине
инстинкта и привести их к необычным для них проявлениям совести, молитвы,
художественно верного выбора, чувства права или справедливости, милосердия,
щедрости и любви. А задача верного воспитания состоит именно в том, чтобы с
детства проявить в человеческом инстинкте духовное начало, и притом не в смысле
дисциплинарно навязанного обыкновения, а в смысле свободной радости и свободного
предпочтения.
Где-то в глубине бессознательного живет священная способность человека отличать
лучшее от худшего, предпочитать именно лучшее, радоваться ему, желать его и
любить его. С этого и начинается духовность человека, в этом и состоит жизнь
духа. При этом, говоря о "лучшем", надо разуметь не субъективно-приятное или
удобное, а объективно-совершеннейшее в смысле художественном, нравственном,
социальном и религиозном. Человеку дано от Бога и от природы некое инстинктивное
чувствилище для объективно-лучшего, и воспитать ребенка значит пробудить и
укрепить в нем на всю жизнь это инстинктивное чувствилище. В искусстве это
называется художественным чутьем или "вкусом", в нравственности - совестью, или
чувством справедливости, или еще органической добротой души, в науке -чувством
истины или иногда очевидностью, в религии - жаждою Совершенства, молитвою или
иногда Богосозерцанием, в общественной жизни это выражается в здоровом и крепком
правосознании.
Поэтому правосознание можно было бы описать как естественное чувство права и
правоты или как особую духовную настроенность инстинкта в отношении к себе и к
другим людям. Правосознание есть особого рода инстинктивное правочувствие, в
котором человек утверждает свою собственную духовность и признает духовность
других людей; отсюда и основные аксиомы правосознания: чувство собственного
духовного достоинства, способность к самообязыванию и самоуправлению и взаимное
уважение и доверие людей друг к другу. Эти аксиомы учат человека самостоянию,
свободе, совместности, взаимности и солидарности. И прежде всего, и больше всего
- духовной воле.
Можно было бы сказать, что правосознание есть инстинктивная воля к духу, к
справедливости и ко всяческому добру. Но именно поэтому - живой корень его надо
искать в религиозном чувстве и в совести. Можно представить себе, конечно,
правосознание вне религии и вне совести, но это будет что-то вроде воли,
лишенной неба и земли, это будет дисциплина влечений, а не качественное и не
творческое начало жизни, черствая форма, лишенная дара любви и дара созерцания.
Право в его основной сущности есть необходимый для человека образ его духовной
жизни на земле, или иначе: необходимая форма "встречи" между верховным благом и
человеческою душою. Право есть прежде всего право человека быть независимым
духом, право бытия и право свободы, право самостоятельно обращаться к Богу,
искать, находить, исповедовать и осуществлять узренное и предпочтенное
совершенство. Одним словом: право есть атрибут духа, его способ жизни, его
необходимое проявление. А правосознание есть воля к верному праву и к единой,
верховной цели права как таковой.
Эта связь между правом и духом настолько подлинна и существенна, что вне
признания ее - ясного и зрелого или незрелого, лишь предчувствующего -
невозможна жизнь нормального правосознания. Только духовная жизнь человечества
нуждается в естественном и содержательно-совершенном праве; только душа, имеющая
орган для (сознательной или бессознательной) духовной жизни, способна к
нормальному правосознанию. Человеку-животному можно совсем обойтись без права;
он будет осуществлять торжество наивной силы. Человеку как созидателю хозяйства
невозможно жить вне права, но зато возможно ограничиться одною поверхностною
видимостью правоты, одною схемою права, культивируя и применяя дурные и
несправедливые "положительные" нормы. Только человеку как творцу духовной жизни
доступно нормальное правосознание, только ему дано искать и находить правое
право, ибо только ему открыта цель права и его живой источник.
Разрешить проблему правосознания значит установить и формулировать то
безусловное основание, которое делает его бытие - необходимым, его внутреннее
строение - нормальным, его содержание - духовно верным и достойным, а его силу
-жизненно творческою и непобедимою. Это основание должно быть не отвлеченным
принципом, хотя и пригодным для философского построения, но бессильным в
действительной жизни человечества; его следует искать среди основных, присущих
каждому человеку жизненных влечений и побуждений, выражающих в то же время
духовную сущность человека как такового. Таким основанием может быть только
мотив, вытекающий из самой природы человека как духовного существа и
составляющий эту природу. Понятно, что этот мотив как проявление основной и
универсальной жизненной воли человека не может быть наполнен каким-нибудь
переходящим, или случайным, или чисто субъективным содержанием, но должен быть
прикован к существенному, непреходящему и для каждого доступному. Такое
универсальное жизненное влечение дано каждому живому человеку в виде воли к духу
и духовности.
Как бы ни была темна и скудна жизнь души, как бы низменны и убоги ни были ее
обычные содержания, она всегда имеет состояния, в которых обнаруживается ее воля
к духу, даже тогда, когда она не думает об этом, не сознает этого и, может быть,
даже не знает, что вообще возможна духовная жизнь. Эти состояния обнаруживают
тяготение души то к форме духа, то к его содержанию.
Каждому человеку как таковому присуще тяготение к жизненной самостоятельности и
самодеятельности, к автономному самоопределению; значительность и зрелость
индивидуальной души определяются прежде всего глубиною и объемом этой автономии.
Эта самозаконность в ее простейшем виде распространяется лишь на житейские
функции человека-физиологические, хозяйственные и душевно-бытовые стороны жизни,
и постольку, не находя себе достойного содержания, она изливается нередко в
чисто субъективные проявления: в прихоть, каприз, произвол, упрямство, своеволие
и оригинальничанье. Эти низшие проявления самобытности, сами по себе еще не
духовные, обнаруживают, однако, формальную потенцию духа: искание автономной
жизни есть уже тяготение к духу, ибо самозаконность есть именно его
конститутивная форма. Но это искание есть не более, чем "потенция", потому что
истинное достижение и удовлетворение возможно только на безусловных предметных
содержаниях; низшие содержания оставляют душу всегда голодной и именно потому
легко уводят ее к пустой форме, т.е. к бессодержательной независимости,- на путь
непомерного властолюбия, преступного честолюбия и безудержного любостяжания.
Точно так же каждому человеку присуще тяготение к тому, чтобы найти некоторое
безусловное по своей ценности жизненное содержание и прилепиться к нему своею
верою и своею любовью; значительность и зрелость индивидуальной души
определяется объективным достоинством этого содержания и интенсивностью личного
прикрепления к нему. Это содержание избирается людьми обыкновенно из среды
житейского обихода -из физиологических, хозяйственных и душевно-бытовых сторон
жизни, и постольку люди осуществляют содержательное вырождение духа: вера
становится непредметным суеверием, радость жизни связуется с эфемерным и пошлым,
сила любви остается инстинктивным влечением, разрастается в уродливую страсть
или вырождается в беспредметную меланхолию. Духовное содержание подменяется
более или менее ничтожным и жалким суррогатом, а душа вынашивает бесплодную
скуку (taedium vitae) или влачится в низинах животной страсти. И тем не менее
эта потребность в "главной", любимой, безусловной жизненной ценности
обнаруживает в человеке содержательную потенцию духа: искание ее есть уже
тяготение к духу, ибо безусловная ценность есть объективное свойство его
содержаний и предметов. Но такое тяготение есть не более чем "потенция":
безусловную по достоинству и по силе жизненную опору может дать только
автономное и предметное искание, творческий акт, а не пассивная прилепленность,
предметно-верный выбор, а не случайная определенность души приятным содержанием.
Отсутствие такого искания всегда отдает душу в рабство низшим содержаниям и
потому делает ее жертвою самообмана, позволяя принимать мелкое за великое и
ничтожное за абсолютную ценность.
Однако во всех этих явлениях духовного искажения и содержательного вырождения
мудрый и зоркий глаз сумеет узнать первоначальное и первобытное тяготение к
духу- к его самозаконному способу жизни и к его абсолютно-ценным предметным
содержаниям. Это тяготение при всей своей явной неопределенности и
бессознательности есть низшая и наиболее элементарная ступень воли к духу.
Мудрый воспитатель должен найти эту смутную волю в каждой душе, с тем чтобы
превратить ее в высшее состояние - в определенную и сознательную,
жизнеопределяющую и могучую волю к духу, т.е. к свободной и активной жизни,
посвященной предметному знанию и самодеятельному осуществлению высших,
безусловных ценностей. Каждый человек не просто "имеет душу", но сам есть
индивидуальный дух, т.е. самодеятельный центр возможной и уже наличной (хотя бы
в зачатках "очевидности", "совести", "вкуса", "исповедания и "правосознания")
духовной жизни. Быть человеком - значит быть индивидуальным духом и сознательно
или бессознательно хотеть быть им. Но хотеть быть индивидуальным духом значит
нуждаться в естественном, а потом и в положительном праве, а это значит иметь -
сознательную или бессознательную - волю к праву и к его цели.
Воля к духу, т.е. воля к автономной жизни, посвященной абсолютно-ценному, есть
именно тот мотив, который лежит в основе нормального правосознания и который
должен лечь в основу всякого правосознания как такового. Это есть тот
универсальный мотив, который уже присущ каждому человеку и который в своем
истинном развитии и углублении неизбежно выковывает в душе волю к цели права.
Так, воля к духу, единая и цельная по существу, ведет к праву и к его цели - во
всех трех возможных тяготениях своих: предметном, индивидуальном и социальном.
Предметное тяготение воли к Духу требует того, чтобы в жизни человека вообще
осуществлялось истинное знание, подлинная доброта и объективная красота как
закон и присутствие Божества. Но это осуществление, как уже показано выше,
возможно только в виде множества одинаково одиноких и самобытных индивидуальных
процессов, протекающих по своему внешнему существованию в единой, общей среде и
требующих поэтому правого размежевания, т.е. права. Воля к Духу есть воля к его
необходимым условиям; такими условиями являются - естественно-правовая
самопринадлежность индивидуальных духов и положительно-правовая организация их
внешнего сосуществования. Дух есть цель права, а право его необходимое средство,
но не всякое право, а лишь духовно-верное, свободное и справедливое право. Так
возникает нормальное правосознание.
Индивидуальное тяготение воли к духу, требующее, чтобы "моя личная жизнь"
восприняла абсолютно-ценное содержание и осуществила в нем форму автономии, -
ведет к тому же самому результату. Для того чтобы я мог вести духовную жизнь,
необходимо, во-первых, чтобы центр моего духовного изволения был огражден от
насильственных вторжений извне; во-вторых, чтобы я имел досуг и доступ к
созданным и осуществленным уже духовным обстояниям. Правовые гарантии личности и
правовая организация достойной жизни необходимы "мне", как существу, движимому
волею к духу. Правое право остается необходимым средством и в том случае, когда
целью является бытие индивидуального духа. И снова открывается путь к
нормальному правосознанию.
Наконец, социальное тяготение воли к духу требует, чтобы другие, и притом все
другие, выковали себе автономное самоопределение в абсолютно-ценных содержаниях.
Этот духовный расцвет других и всех является для "меня" не только подчиненною
целью - необходимою для "моего" духовного роста, обогащения и ограждения, но и
самостоятельною целью, которую "я" признаю и в чисто духовном, и в чисто
нравственном порядке. Предметная воля к Духу глубже и шире, чем воля к его
индивидуальному осуществлению и расцвету "во мне". Тот, кто действительно любит
Дух как самостоятельный предмет, тот естественно и незаметно живет любовью ко
всему сонму действительных и возможных индивидуальных духов, и эта любовь его
получает всю глубину нравственного и религиозного оправдания. Понятно, что такое
искание духа во всех и для всех заставляет волю сосредоточиться с особенною
силою на создании общего и правого правопорядка. Духовное единение людей,
раскрывающее им духовное единство человечества, есть одна из самых существенных
основ нормального правосознания; оно обнаруживает с очевидностью духовную
природу права и общества и обнажает в глубине правосознания его нравственный
корень.
Итак, истинною основою нормального правосознания может быть только воля к
духовной жизни как верховному благу.
Нормальное правосознание подходит к праву не с точки зрения частных, чисто
личных интересов, но отправляясь прежде всего от его основной, единой и всеобщей
цели. Право как совокупность объективно значащих правил внешнего социального
поведения создается людьми ради этой единой и универсальной цели, которая
состоит в ограждении и организации духовной жизни человечества на земле.
Необходимость права есть необходимость его для жизни духа; содержание права
определяется основными законами духовной жизни; творческая жизнь права есть
жизнь его в человеческом духе и ради человеческого духа. Поэтому всякое право
должно быть признано тем более совершенным, чем полнее и точнее оно выражает эти
законы, чем успешнее оно организует мирное и справедливое равновесие
субъективных притязающих кругов и чем быстрее и безболезненнее оно воспитывает в
душах автономное правосознание.
Нормальное правосознание приемлет право, культивирует и совершенствует его,
движимое волею к его верховной цели, т. е. к духовной жизни и ее организации.
Оно усматривает в этой жизни, посвященной свободному, предметному обретению и
осуществлению высших и безусловных ценностей, - верховное благо и согласно этому
переносит свое волевое утверждение на все то, что необходимо ведет к его правому
осуществлению. Нормальное правосознание есть воля к праву, проистекающая из воли
к духу.
Эту волю надлежит понимать не как "решение" одной только сознательно-разумной
части души, но как целостное стремление, охватывающее и неразумные тайники ее и
в них именно почерпающее свою жизненную силу. Такое состояние целостного,
гармонического и разумно-оправданного хотения, направленного на верховное и
универсальное благо, является само по себе одним из высших достижений в
нравственной жизни человека. А это означает, что нормальное правосознание может
быть развито и упрочено в душе только в связи с ее общим, моральным и
нравственным воспитанием. Это воспитание должно прикрепить смутную и
элементарную "духовную волю" к инстинктивному корню жизни и указать ей
предметный путь к достойным ее, безусловным содержаниям. Оно должно ввести
правосознание в жизнь нравственно-доброй души.
Правосознание можно рассматривать отдельно от морали и нравственности как сферу,
расположенную рядом со всею сферою этики. Тогда обнаружится, что правосознание и
нравственное сознание суть особые проявления и стороны духовной жизни человека,
одинаково определенные способом бытия, заданиями и пределами человеческого духа.
Однако такое обособленное рассмотрение, допустимое по методологическим
соображениям, нисколько не упускает из вида того обстоятельства, что в реальной
жизни духа эти стороны стоят в необходимом и плодотворном взаимодействии и что
разрешение духовных заданий возможно только при целостном и гармоническом
способе жизни.
С одной стороны, самая воля к духу в ее истинном значении слагается как зрелый
итог личной и общественной нравственной культуры. Так, она возникает лишь в
результате примирения разумно-сознательной силы души с бессознательными
влечениями инстинкта, и притом не только в порядке их дисциплинирования, но в
порядке их содержательного перерождения и одухотворения; она остается всегда
разновидностью единого и универсального начала любви в его наиболее чистом и
благородном - христианском - виде; она требует непрестанного самоотвержения и
своеобразного, утонченного бескорыстия; наконец, она расцветает свободно и
приносит плоды только там, где имеется налицо высокий общественный уровень,
создающий нравственную атмосферу предметного служения.
С другой стороны, духовная жизнь сама по себе является всегда орудием морального
воспитания души и источником ее нравственной силы. Предметное служение
безусловным ценностям удерживает душу в своеобразном чистилище, научая ее
самопознанию и самообладанию, выковывая в ней способность к самоотречению и
воспитывая ее к бескорыстной радости предметного совершенства. В то же время это
служение сообщает душе ту силу и ту власть, которая дается только в результате
действительной предметной одержимости, и то уверенное спокойствие, которое
порождается только слиянием своей судьбы с судьбою подлинно реального верховного
блага.
Наконец, нравственно-зрелая воля несет с собою и духовному служению, и
правосознанию великий дар: искусство предметного исследования "совести", на
котором может воспитываться и ориентироваться всякое вообще предметное познание.
В частности, развитая и углубленная нравственная воля может иногда сама по себе
поглотить и заменить своими мотивами - волю к праву: так, например, признание
чужих прав на свободу и на достойную жизнь может проистекать не только из
сознания сущности -Духовной жизни и всеобщей взаимной связи субъективных кругов,
но и из глубочайшего источника - духовной любви к каждому явлению живого духа.
Так, в целостной жизни души воля к добру питает собою и обслуживает волю к духу,
и обратно. Это не может быть иначе потому, что добро само по себе входит в
состав духовных предметов и жизнь его в душе есть уже реальная жизнь духа.
И обе эти воли, каждая порознь и сообща, порождают и воспитывают волю к правому
праву. Но в порядке обоснования, воля к духу как более общее и конститутивное
состояние имеет первенство и определяющее значение. Воля к добру в конечном
счете тяготеет к тому, чтобы заменить "право" собою и сделать его ненужным.
Наоборот, воля к духу утверждает право и правосознание в самой его сущности.
Правосознание, постигающее свой духовный корень, находит свою существенную
основу и источник своего содержания. Оно совершает как бы акт самопознания и раз
и навсегда перестает видеть в праве подкарауливающего врага и насильника. Оно
знает отныне, чему оно повинуется, и признает его объективное значение; оно
повинуется тому, что признает необходимым и что уважает, в чем полагает духовную
ценность. Человек, живущий таким правосознанием, обладает тем правовым органом,
который может разрешить самые с виду безнадежные проблемы правовой жизни. Так,
именно правосознание, созерцающее цель права и осуществляющее в себе акт
правовой совести, способно к тому индивидуализирующему усмотрению при применении
права, которое должно основываться на подлинной и предметной правовой интуиции и
не позволять, чтобы summum jus превращалось в summa injuria. Именно такое
правосознание сумеет найти правый выход из необходимости повиноваться неправому
праву и невозможности правомерно преобразить его неправоту. Оно способно
разрешить проблему правовой вины и указать положительному праву его идеал.
Такое правосознание, исходя из воли к духу и питаясь волею к добру, начинает
неминуемо перестраивать социальную жизнь людей на принципах духовного
самоуправления, чувства собственного достоинства, уважения, доверия и
справедливости.
Истинный патриотизм и чувство государственности будут его зрелыми плодами.скачать dle 11.0фильмы бесплатно



 
Другие новости по теме:


     
    Разное
    Дополнительно

    Счётчики
     

    {tu5}
    Карта сайта.. Статьи