Главная     |     Новости     |     Справка     |     Форум     |     Обратная связь     |     RSS 2.0
Навигация по сайту
Юридическое наследие
Дополнительно


Архив новостей
Октябрь 2013 (14)
Ноябрь 2010 (2)
Июль 2010 (1)
Июнь 2010 (1288)
Май 2010 (3392)
Анонсы статей
» » Виды юридических лиц -1



 

Виды юридических лиц -1

в разделе: Об юридических лицах по римскому праву Просмотров: 1 881
А. Государство. В. Императорский престол. С. Политические общины: 1) города и колонии; 2) conventus civium romanorum; 3) селения; 4) про­винции. D. Вольные союзы: 1) религиозные коллегии; 2) похоронные коллегии; 3) collegia sodalitia; 4) коллегии ремесленников; 5) коллегии или декурии подчиненного служебного персонала; 6) общества или товарищества публиканов. Е. церковные институты христианского времени. F. Лежачее наследство.
В настоящей главе будут подробно исчислены виды юридических лиц по римскому праву императорского периода, и в особенности с точки зрения источников юстинианова права. К юридическим лицам относятся именно: государство, императорский престол, политические общины, вольные союзы, церковные учреждения и богоугодные заведения, лежачее наследство.
А. Государство. Государство в области имущественных отношений получило в императорские времена название фиска. Мы видели[409], что государственная казна республиканского времени носила название эрара. В переходное от республики к империи время, при Августе, состоялся, как известно, раздел провинций между сенатом как органом старой республики и принцепсом: в свою очередь раздел провинций, из которых стекались в Рим главные доходы государства, сделал необходимой и двоякую государственную казну - сенатскую и императорскую[410]. Первою оставался эрар Сатурна, состоявший в управлении сената; вторая получила название фиска[411], распоряжение которым принадлежало принцепсу; в нее поступали также доходы с тех налогов, которые вновь введены были императорами (напр. 5%-й налог с наследств - vigesima hereditatum, 1% с вещей, продаваемых аукционным порядком - centesima rerum venalium, и др.). Единой фискальной кассы не было; существовали, напр., fiscus Asiaticus, fiscus Judaicus, fiscus Alexandrinus, разные провинциальные кассы; военная касса носила название даже не фиска, а эрара (aerarium militare). Но фиск все-таки остается названием, объединяющим отдельные императорские кассы, состоявшие притом же под известным центральным руководством, сосредоточивавшимся в руках императорского прокуратора a rationibus[412]. Фискальное имущество считалось частным имуществом принцепса как первого гражданина римского народа, между тем как в отношении к эрару субъектом имущественного права оставался populus в лице сената[413].
Этот порядок вещей продолжался недолго: ни фискальное имущество не осталось с характером частного имущества принцепса как первого гражданина, ни деление провинций с соответствующим делением эрара и фиска не удержалось. Напротив, с утверждением императорской власти эрар более и более переходил в ведение императора, так как и фискальные средства, в сущности, расходовались на государственные же нужды, как-то: на содержание войска, флота, жалованье должностным лицам, снабжение столицы хлебом, на устройство военных дорог и проч.[414] При Северах, как полагают[415], окончательно исчезло различие между императорскими и сенатскими провинциями и доходы со всех провинций стали поступать в императорскую казну, за которой по-прежнему удержалось название фиска[416]; сенатский же эрар утратил свое общегосударственное значение и превратился в римскую городскую кассу - конечно, не в смысле современной кассы городского управления, потому что, как указано было выше[417], Рим оставался государством в государстве и жил на счет провинций. Более чем вероятно, что и после слияния эрара с фиском единой имперской кассы не образовалось, а продолжали существовать, как и в первые времена принципата, разные обособленные кассы, объединявшиеся известной центральной дирекцией[418]. Тот переходный момент в истории римского государственного имущества, когда фиск рассматривался как имущество принцепса, не прошел бесследно для государства как субъекта имущественных прав: в императорское именно время суд по процессам фиска сблизился с ординарной юрисдикцией по имущественным делам частных лиц, хотя до полного уравнения государства с частным лицом в области имущественных отношений римская юриспруденция никогда не доходила и даже никогда ясно и отчетливо не ставила государство в ряд допускавшихся ею юридических олицетворений. Фиск пользовался, не считая таких прав, как право на выморочное наследство, следующими привилегиями: 1) он имел законное залоговое право в имуществе своих должников без предварительного с ними соглашения о залоговом обеспечении[419]; 2) по контрактам он взимал с должников проценты без особого соглашения об этом, тогда как сам он, наоборот, без особого соглашения не платил процентов даже и в случае morae[420]; 3) фиск в отношении к защите его интересов пользовался привилегиями, предоставленными несовершеннолетним (jura minorum), в особенности привилегией восстановления в прежнее состояние[421]; 4) фиск переносил на правопреемников право собственности на такую вещь, на которую сам не имел права собственности, т. е. если казна отчуждала частному лицу такое имущество, на которое сама она не имела права собственности, то право приобретателя тем не менее должно было оставаться неприкосновенным на случай эвикции, заинтересованному же предоставлялось в течение
4-летнего срока предъявить свои претензии к казне[422]. Впрочем, постановление решений против казны, по спорным ее делам с частными лицами, не считается преступлением: [423], - eum delinquere, qui in dubiis quaestionibus contra fiscum facile respon-derit>. Во всяком случае неслыханный и невозможный в республиканское время судебный процесс между частным лицом и казной сделался возможным в императорское время[424].
Несомненно, с другой стороны, что под фиском, с точки зрения римского права, нужно понимать государство как хозяина государственного имущества[425]. Напротив, отдельные фискальные учреждения (stationes fisci), хотя они в видах практического удобства и целесообразности обособлялись одно от другого[426], в действительности были не самостоятельными субъектами, а обособленными кассами одного и того же хозяина - государства. Это начало с ясностью выражено в том месте источников, где говорится, что поручители освобождаются от своего обязательства, как скоро фиск является правопреемником и кредитора и должника, хотя бы преемствовали два различные фискальные учреждения[427], т. е. конфузия права требования с долгом, следовательно, погашение главного обязательства, а вместе с тем и придаточного к нему обязательства - поручительства наступает в том случае, когда одно фискальное учреждение преемствует кредитору в праве требования, а другое - должнику в долге, все равно как если бы оба эти учреждения были одно и тоже лицо.
В. Императорский престол. При Северах же, ко времени которых относится поглощение древнего народного эрара императорским фиском, состоялось важное также, с юридической точки зрения, обособление императорского коронного имущества от императорского частного имущества. Кроме фискального имущества, которое принадлежало государству в лице императора, последний имел свое особое имущество, patrimonium, которым он мог свободно распоряжаться inter vivos и mortis causa. Однако при смерти каждого императора должен был возникать вопрос, какою частью своего имущества он мог распорядиться в пользу своих детей или родственников, исключенных от престолонаследия, и какая часть должна была перейти к преемнику его на престол, хотя бы этот и не был наследником царствовавшего императора по гражданскому праву, тем более что многие приобретения в пользу императорской кассы делались именно ввиду положения принцепса как принцепса, а не как частного лица. Сюда напр., относятся конфискованные имущества осужденных, а также отказы по завещаниям: при таких императорах, как Калигула, Нерон и Домициан, считалось даже правилом, что завещания, в которых не было распоряжений в пользу императора, признавались ничтожными для того, чтобы сделать возможным открытие наследства фиску, как свидетельствует об этом Светоний[428].
Таким образом, в лице императора должно было различаться троякое имущество: фискальное в смысле государственного, коронное и чисто частное имущество. Терминология установилась не вдруг; можно даже сказать, что она и не установилась с такою определенностью, чтобы устранялись всякие сомнения насчет того, о каком имуществе в данном месте источников идет речь. Напр., Сенека, рассуждая о том, что о принадлежности вещей лицу можно говорить в разных смыслах (книги Цицерона или Тита Ливия принадлежат им как авторам, но в то же время принадлежат книгопродавцу Дору, так что и сам Тит Ливий может купить свою книгу у Дора, мудрец может считать весь мир своим), об императоре говорит, что Цезарю принадлежит все, а фиску - его частное имущество, так что в этом противоположении фиск не обнимает ни государственного, ни коронного имущества[429]. Некоторыми писателями вместо фиска употреблялось выражение , и проч.[430] Во всяком случае ко времени Септимия Севера сводится ясное различение частного имущества императора, которым он может распоряжаться в пользу своих детей и родственников, от неотчуждаемого коронного имущества, которое должно было переходить от каждого царствовавшего императора к каждому преемнику его на императорском престоле: и [431].
Обособление это выразилось и в организации особого управления тем и другим имуществом[431], причем и от того и от другого обособленным оставалось управление государственно-фискальным имуществом[432]. В частности, что касается обособления коронного от частного императорского имущества, первое, конечно, не стало лицом, а осталось имуществом; но в этом обособлении выразилась та идея, что самый императорский престол существует как постоянное юридическое учреждение, требующее для себя столь же постоянного обеспечения определенным имуществом, субъект которого есть каждый царствующий государь как таковой. Поэтому и легат, оставленный императору и не полученный им за смертью, получается последующим императором[433]. Привилегии, которые предоставлены были фиску, перенесены были и на имущество императора, как коронное, так и частное, и даже на имущество императрицы[434] - ясный знак, что привилегии коренились не в идее юридического лица, потому что, напр., в отношении к получению легата между императором и императрицей делается различие, а в суверенитете, носителем которого является император с императрицей. С этой точки зрения находили нужным даже теоретически поддерживать привилегированное положение императора и императрицы в имущественных отношениях, все равно о каком бы имуществе ни шла речь - о фискальном, о коронном или о частном императорском.
С. Политические общины. Сюда относятся:
1) города и колонии. Город обозначается в источниках разными названиями: civitas[435], respublica[436], municipium[437], municipes. Это последнее выражение есть наиболее часто встречающийся термин[438] для обозначения городов, встречающийся даже и тогда, когда требовалось бы именно обозначить города как организованное целое в противоположность отдельным гражданам[439]. Выражение употребляется также и в применении к колониям[440], о которых, следовательно, нужно сказать то же самое, что и о городах. По своему историческому происхождению колонии, конечно, существенно различались от муниципий. Муниципии были введены в римскую civitas, а колонии были выведены из нее, как выразился Авл Геллий. Другими словами, муниципии образовались из перегринских civitates, вошедших в сферу власти римского народа, а колонии населялись римскими гражданами по распоряжению государственной власти. С распространением римского гражданства на всю территорию империи различие между колониями и муниципиями должно было исчезнуть[441], так что и введенные в империю civitates, и выведенные из нее (coloniae deductio) колонии одинаково сделались муниципиями с известным объемом государственных прав и с известным кругом самоуправления. На города перенесены были jura minorum[442], а равно городам предоставлены право предпочтительного перед другими кредиторами удовлетворения из имущества должника (privilegium exigendi)[443] и законное залоговое право в имуществе должника[444], не говоря о том, что всячески поощрялась поллицитация в пользу городов.
Савиньи полагает, что городские курии, или коллегии декурионов, которые в источниках представляются обыкновенно органом города как юридического лица, и сами по себе могли быть особыми корпорациями с собственным имуществом, отличным от городского имущества[445]. Но места из источников, на которых он утверждает свое мнение[446], не необходимо обязывают к этому выводу. В первом месте говорится, что смена членов не имеет значения для юридического тожества курии, как и других universitates; но курия, даже и в качестве коллегиального органа городского управления, должна была представляться римским юристам не иначе как организованным целым, следовательно, как universitas, и значит, о ней можно было сказать, подобно всякой universitas, что перемена в ней отдельных членов не нарушает единства universitatis[447]. Из другого места видно, что курия могла приобретать наследство. Если, однако, принять в соображение, что декурионы императорского времени вели городское хозяйство на свой страх, или, точнее говоря, несли на себе финансовые тягости, так что казенные недоимки должны были пополнять из собственных личных средств[448], городское же население находилось в положении дестинатаров, следует думать, что и в 1. 2 С. X, 34 (33) позднего притом времени[449], когда города фактически перестали быть корпорациями, о курии говорится как об органе же городского управления, который не мог получать какого-либо имущества в наследство для себя собственно, а не в видах городских интересов. Мы знаем, что даже и собственное свое имущество каждый отдельный декурион мог отчуждать лишь с соблюдением больших формальностей и с сильными ограничениями и что декурионам[450] воспрещалось брать на себя податной откуп или ставить себя поручителями за откупщиков, , т. е. именно в тех видах, чтобы сделками более или менее рискованного характера не была умалена имущественная состоятельность декуриона, которая нужна и для города, и для государства[451];
2) сonventus civium romanorum, ассоциации римских граждан. Пока не закончился процесс распространения римского гражданства на все перегринские civitates и пока последние не превратились в муниципии римской империи в последнее время республики и в первые два века принципата, римские граждане разных ремесленных и торговых профессий, проживавшие в перегринских городах[452], составляли из себя особую единицу - conventus civium romanorum, за которою признано было право иметь . Taкие конвенты могли быть и в Италии, вне пределов территории, ассигнованной городам. Под понятие конвента не подошла бы совокупность римских граждан одной какой-либо ремесленной профессии, получившая оседлость в каком-либо перегринском городе или вне муниципальной территории. Это была бы скорее коллегия, а не конвент, для понятия которого требовалось, чтобы он был самодовлеющим (αύτάρκης), подобно тому как для понятия города-государства (πόλις) требовалась, по Аристотелю, αύτáρκεια: конвент как подобие города, должен был заключать в себе разнообразие элементов гражданской жизни, людей разнообразной, а не какой-либо односторонней профессии (diversae negotiationis)[453]. Во всяком случае конвенты возникали не ex deductione и в этом отношении резко различались от колоний;
3) селения (vici, pagi, castella, fora, conciliabula, praеfecturae). Pagi - местные поселения в пределах городской территории; некоторые из них, с ростом города, входили позднее в состав самого города, как это было в Риме[454]. Pagi обозначались также и другим термином , но в особенности последнее название прилагалось к тем поселениям, которые возникали в императорских и других (сенаторских, церковных) латифундиях или доменах (saltus) и состояли сначала из свободных мелких арендаторов - римских граждан, а позднее из прикрепленных к земле (glebae adscripti) колонов. Saltus вообще не входили в территориальные округа городов и сами по себе составляли территориальный, quasi-муниципальный округ, так что если в римском мире существовало нечто подобное современной самостоятельной сельской общине, то не в территориях городов, а в saltus, каковы, напр., в особенности африканские saltus[455]. Селения укрепленные назывались castella. Напротив, fora и conciliabula имели ту общую черту с колониями, что основывались государством; они были publice constituta, т. е. источник их - deductio ех jussu populi romani[456]. Так fora устраивались римскими магистратами на военных дорогах. В этих пунктах, за неимением собственных судебных магистратов, претор в известное время года производил суд, но эти же пункты могли служить и местами для ярмарки (conciliabula)[457]. Префектуры могли обнимать обширные области; так, города неблагодарные или вероломные подчиняемы были режиму префектур. Вообще же под префектурами разумелись те общины, которые не имели собственных магистратов или имели таких, которые вполне или отчасти были лишены юрисдикции и поэтому должны были получать юрисдикцию из Рима, т. е. de jure они подлежали юрисдикции городского претора, который осуществлял таковую через своих praefecti juri dicundo. С точки зрения источников юстинианова права fora, conciliabula, praefecturae представляются уже институтами архаическими. Что касается селений вообще, то, может быть, только те из них, которые имели самостоятельное существование, не в качестве составных частей городского округа, а вне городской территории, имели для области имущественных отношений права юридического лица[458];скачать dle 11.0фильмы бесплатно



 
Другие новости по теме:


     
    Разное
    Дополнительно

    Счётчики
     

    {tu5}
    Карта сайта.. Статьи