Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
 
   
Главная     |     Новости     |     Справка     |     Форум     |     Обратная связь     |     RSS 2.0
Навигация по сайту
Юридическое наследие
Дополнительно


Архив новостей
Ноябрь 2010 (2)
Июль 2010 (1)
Июнь 2010 (1288)
Май 2010 (3361)
Анонсы статей
Уголовно-процессуальные документы » Основы судебно-психологической экспертизы » Комплексные психолого-психиатрические экспертизы по факту самоубийства
 

Комплексные психолого-психиатрические экспертизы по факту самоубийства

в разделе: Основы судебно-психологической экспертизы Просмотров: 2230
Для определения юридического значения комплексной су¬дебной психолого-психиатрической экспертизы (КСППЭ) по факту самоубийства необходимо рассмотреть, с какой целью она назначается, какие возможные правовые последствия вытекают из того или иного экспертного заключения.
Как показывает практика, одной из ситуаций, когда назнача¬ется такая экспертиза, является предположительный вывод сле¬дователя или суда о самоубийстве. Если у судебно-следственных органов нет четкой уверенности в том, что имел место факт са¬моубийства (а не убийства или несчастного случая), то здесь экспертное заключение играет важную роль для выяснения тех или иных обстоятельств, характеризующих личность суицидента. Но и в таких ситуациях недопустимо использовать экспертные выводы в качестве доказательства при определении рода смерти. Так, человек может находиться в депрессии, высказывать суици¬дальные мысли и намерения и именно в этот промежуток вре¬мени стать жертвой убийства (отравления, повешения и т. д.). В данном случае использование экспертного заключения о нали¬чии, например, депрессивного состояния у подэкспертного, со¬провождавшегося суицидальными намерениями, в качестве до¬казательства того, что он действительно совершил самоубийство, будет несомненной судебной ошибкой.
Исходя из этого предпочтительнее назначать КСППЭ при наличии доказанности факта самоубийства. При этом суд и следствие обычно сталкиваются с проблемой квалификации ста¬тей УК РФ. Во-первых, это ст. 110 УК РФ: доведение до само¬убийства или покушения на него путем жестокого обращения с потерпевшим или систематического унижения его личного дос¬тоинства. Во-вторых, ч. 3 ст. 131 УК РФ: изнасилование, .... по¬влекшее за собой тяжкие последствия... (в число которых входит и самоубийство потерпевшей, последовавшее в результате изнасилования). В обоих случаях основной целью суда при квалифи¬кации этих статей является доказательство наличия или отсутст¬вия причинно-следственной связи между действиями обвиняе¬мого (изнасилованием или действиями, подпадающими под оп¬ределение «жестокое обращение или систематическое унижение личного достоинства») и фактом самоубийства потерпевшего.
Предметом КСППЭ по факту самоубийства является психи¬ческое состояние подэкспертного, предшествовавшее самоубий¬ству. Это обстоятельство в совокупности с основной целью суда — установить наличие или отсутствие причинно-следственной свя¬зи между действиями обвиняемого и фактом самоубийства — и определяет круг вопросов, ответы на которые в экспертном за¬ключении дадут возможность использовать их как доказательст¬во по делу в целях содействия установлению истины.
Формулировки вопросов. В постановлении следователя или оп¬ределении суда должны формулироваться следующие два вопроса.
1) В каком психическом состоянии находился подэкспертный в период, предшествовавший самоубийству (смерти)? Данный вопрос касается периода, предшествовавшего смерти, в случа¬ях, когда речь идет о предположительном самоубийстве. Экс¬пертное заключение, квалифицирующее такое психическое со¬стояние, не являясь доказательством при определении рода смерти, может пролить свет на некоторые обстоятельства, ха¬рактеризующие личность подэкспертного. При назначении экспертизы по факту доказанного самоубийства необходимо сформулировать вопрос о периоде, предшествовавшем уже не смерти, а самоубийству.
Ответ на поставленный вопрос имеет основополагающее значение для экспертного заключения о наличии причинной связи этого состояния с действиями обвиняемого. Клинико-психологический анализ (при наличии полных материалов уго¬ловного дела и медицинской документации) позволяет дать точ¬ную квалификацию психологического состояния человека в пе¬риод, предшествовавший суициду, описать его возникновение и динамику развития. Квалификация такого психического состоя-ния включает определение индивидуально-психологических осо¬бенностей, клиническую и психологическую диагностику пси¬хического состояния.
Экспертное исследование индивидуально-психологических особенностей подэкспертного должно включать этико-психологический анализ (поскольку суицидальное действие всегда акт морального выбора), диагностику особенностей самосознания, определение черт личности и характера. Необходимо квалифици¬ровать тип суицида — рациональный либо аффективный. Рацио¬нальные самоубийства — это обдуманные суициды с длительным и постепенным формированием решения покончить с собой, об¬думыванием способов самоубийства, места и времени осуществ¬ления своего намерения. При аффективных самоубийствах реше¬ние о суициде принимается непосредственно под воздействием интенсивных и значимых эмоций и является импульсивным. Важный компонент при данной экспертизе — выявление мотивов или психологического смысла самоубийства. В суицидологии описаны такие типы мотивов, как протест, призыв, избежание (наказания или страдания), самонаказание и отказ. Особое вни¬мание в экспертном заключении должно обращаться на измене¬ние личности в «переломные» моменты его жизни (потеря рабо¬ты, смерть близких, ситуации сильного унижения и т.п.).
Диагностика собственно психического состояния человека в интересующий судебно-следственные органы период обычно включает клиническую, нозологическую или синдромальную оценку этого состояния, определение характера социальной дезадаптации личности, сущности его кризисного или аффективного состояния, анализ динамики переживаний и т.д. Только точная и полная квалификация психического состояния подэкспертного в период, предшествовавший самоубийству, позволяет правильно ответить на основной вопрос судебно-следственных органов.
2) Существует ли причинно-следственная связь между действия¬ми обвиняемого (указать: изнасилование или такие действия, кото¬рые квалифицируются как жестокое обращение или систематическое унижение личного достоинства) и психическим состоянием потер¬певшего в период, предшествовавший самоубийству? Часто этот во¬прос формулируют таким образом: каковы возможные причины возникновения этого состояния? Подобная формулировка пред¬ставляется менее удачной, ибо причин возникновения и развития пресуицидального состояния может быть много, а суд интересует только одна причинная связь — между уголовно значимыми дей¬ствиями обвиняемого и самоубийством потерпевшего.
Проиллюстрируем это следующим примером. Девушка 16 лет была изнасилована группой подростков, и впоследствии у нее развилось депрессивное состояние непсихотического уровня со стойкими суицидальными мыслями, ощущением непереносимо¬сти сложившейся ситуации, что привело ее к попытке само¬убийства путем отравления. Однако среди причин развития та¬кого психического состояния можно назвать и ее личностные особенности в виде повышенной ранимости, уязвимости, устой¬чивых ценностных представлений о женской чести. В то же время клинико-психологическое исследование показало, что де¬прессивное состояние девушки усугубилось в результате субъек¬тивно непереносимых для нее допросов в качестве потерпевшей, а также из-за неправильного поведения ее матери, занявшей не сочувствующую, а осуждающую дочь позицию.
Ясно, что в таком случае факт группового изнасилования не выступает в качестве единственной причины, а является одним (хотя и основным) из факторов, обусловивших возникновение психического состояния, приведшего к попытке самоубийства.
В других случаях при квалификации психического состояния подэкспертного как психического основной причиной самоубий¬ства могут быть, к примеру, психопатологические бредовые моти¬вы, а внешние воздействия находятся (либо не находятся) в при¬чинной связи с возникновением такого состояния. Поэтому более корректной, а главное, отвечающей задачам суда или следствия является формулировка вопроса о наличии или отсутствии при¬чинной зависимости психического состояния подэкспертного, предшествовавшего самоубийству, от действий обвиняемого.
Следует отметить, что конечное установление такой связи — прерогатива суда, поэтому эксперты не могут говорить об отсут¬ствии искомой причинной зависимости, их ответы ограничива¬ются двумя вариантами: либо в заключении делается вывод о наличии причинно-следственной связи между действиями обви¬няемых и пресуицидальным психическим состоянием подэкс¬пертного лица, либо мотивированно указывается на невозмож¬ность установления подобной связи.
Типичные ошибки при формулировке вопросов. Как правило, такие ошибки связаны с постановкой вопросов, хотя в целом и входящих в компетенцию экспертов-психиатров или психологов, но не имеющих юридического значения именно в рассматри¬ваемом предметном виде экспертизы.
1) Находился ли подэкспертный в период, предшествовавший смерти, в психическом состоянии, предрасполагающим к само¬убийству? С точки зрения современных научных представлений в психологии ответ на данный вопрос будет тавтологией: если был факт самоубийства, то этому должно было предшествовать какое-либо психическое состояние, обусловившее принятие решения (в результате длительного обдумывания или эмоцио¬нальное, импульсивное) покончить с собой. Более того, между психическим состоянием человека и самоубийством как дейст¬вием, поступком существует только вероятностная связь, ибо нет таких психических состояний, которые неизбежно приво¬дили бы к суициду.
В любом кризисном состоянии один человек расположен к аутоагрессии, другой — к внешней агрессии, третий — к поиску конструктивных путей выхода из сложившейся ситуации и т. п. Иными словами, количество вариантов личностного реагирова¬ния на конфликтные и фрустрирующие воздействия, даже при наличии суицидальных мыслей и намерений, достаточно боль¬шое. Поэтому нельзя оценивать какое-либо психическое состоя¬ние человека как предрасположение к самоубийству.
2) Мог ли потерпевший в момент совершения самоубийства отдавать себе отчет в своих действиях или руководить ими? Во¬прос представляет собой механический перенос формулы не-вменяемости в экспертизу по факту самоубийства. Данная формула юридически значима только в отношении обвиняе¬мых. В отношении другой процессуальной фигуры — лица, по¬кончившего жизнь самоубийством, оно никоим образом не раскрывает причинной связи его психического состояния с действиями обвиняемых.
Насилие, жестокое обращение или унижение личного досто¬инства могут обусловить развитие психогенного заболевания, ко¬торое, достигая психотического уровня, может препятствовать суициденту осознавать значение своих действий и контролировать их. В то же время непонимание своих суицидальных действий может зависеть и от хронического душевного заболевания, абсо¬лютно не связанного с какими-либо действиями обвиняемых.
Кроме того, во многих случаях утвердительный ответ на по¬ставленный вопрос может затушевывать искомую причинную связь, давая возможность защите" обвиняемого отрицать сам факт насилия, жестокого обращения или унижения, аргументируя это тем, что подобные факты существовали только в воображении душевнобольного, не понимающего, что происходит вокруг.
Формулировка данного вопроса корректна только в ситуаци¬ях, когда лицо, пытавшееся покончить жизнь самоубийством, является одновременно и обвиняемым в преступлении, связан¬ном с его суицидальной попыткой. Например, военнослужащий совершает незавершенный суицид (остается в живых) и обвиня¬ется в членовредительстве.
3) Какие индивидуально-психологические особенности подэкспертного могли оказать существенное влияние на его поведение в момент совершения самоубийства? Здесь тоже можно констатиро¬вать механический перенос, ибо вопрос имеет юридическое значе¬ние в отношении обвиняемых. Как правило, под существенным влиянием индивидуально-психологических особенностей на пове¬дение имеется в виду ограничение способности адекватно осозна¬вать окружающее, свои поступки, произвольно и осознанно регу¬лировать и контролировать собственные действия вследствие ка¬ких-либо аномалий личности неболезненного характера. Ответ на этот вопрос также не имеет значения для квалификации по ст. 110 или ч. 3 ст. 131 УК РФ.
4) Какие индивидуально-психологические особенности подэкспертного могли способствовать принятию им решения о самоубийстве?
5) Находился ли подэкспертный в момент совершения самоубий¬ства в состоянии аффекта? Последние два вопроса в целом кор¬ректны, но неполны. Ответ на них, как указывалось выше, явля¬ется обязательным компонентом экспертного заключения при квалификации психического состояния подэкспертного в период, предшествовавший самоубийству, в котором определяется тип суицида, раскрывается роль индивидуально-психологических осо¬бенностей в динамике пресуицидального психического состояния, в том числе в формировании мотивации и принятия решения о самоубийстве или в развитии аффективного состояния вследствие внешних, ситуативных воздействий.
Поэтому по отношению к вопросу о квалификации психиче¬ского состояния лица, предшествовавшего самоубийству, данные вопросы излишни, хотя и могут вноситься в определение суда в качестве уточняющих.
В ситуации предположительного вывода судебно-следственных органов о самоубийстве КСППЭ назначается для выяснения тех или иных обстоятельств, характеризующих личность подэкс¬пертного, но экспертные выводы не могут служить доказательст¬вом при определении рода смерти. Ф.С. Сафуанов считает, что Юридическое значение имеют следующие вопросы.
1) В каком психическом состоянии находился подэксперт¬ный в период, предшествовавший самоубийству (смерти)?
2) Существует ли причинно-следственная связь между дейст¬виями обвиняемого (указать, какими) и психическим состояни¬ем потерпевшего в период, предшествовавший самоубийству?

 (голосов: 0)


 
Другие новости по теме:



 
Разное
Дополнительно

Счётчики
 

Карта сайта.. Статьи